Глава 71. Ночной визит.

Когда она ушла, Элизабет велела Бет отправить дров и угля в её покои: в противном случае леди Гвен и её служанка могли бы замёрзнуть насмерть раньше, чем Элизабет удастся разоблачить леди Маргарет. Леди Гвен, в свою очередь, заявила о готовности выполнить любую просьбу Элизабет, если это поможет отомстить.

Убедившись, что они одни и их не подслушивают, Бет, проверив дверь, осторожно сказала, что, как бы то ни было, слова леди Гвен звучат очень серьёзно и заслуживают самого тщательного расследования.

Элизабет заметила, что слова леди Гвен — лишь одна сторона истории, и до тех пор, пока вопрос не будет решён, о нём нельзя рассказывать за пределами поместья.

Элизабет задумалась.

Поначалу она подозревала, что смерть Элизабет не была случайной. Как и случай с леди Маргарет, но сегодня она узнала о другом шокирующем деле — смерть леди Елены была связана с леди Маргарет.

Леди Маргарет была выбрана графом после смерти леди Елены. Невозможно, чтобы до этого у них сложились незаконные отношения, которые привели к причинению вреда его первой жене. Впрочем, мысль о том, что граф и леди Маргарет состояли в тайной связи ещё при жизни Елены и, более того, пошли на преступление, казалась немыслимой. Это казалось слишком невероятным и страшным, чтобы быть правдой.

Но если бы это было правдой… Сердце Элизабет похолодело. Разве леди Маргарет и граф не были бы тогда такими же, как леди Изабелла с Шеппертоном? И не повторила ли бедная леди Елена её собственную судьбу?

Элизабет попыталась собраться с мыслями, но те ускользали. Чтобы понять, что случилось на самом деле, следовало начать с самой леди Маргарет. Однако у Элизабет не было людей, способных провести настоящее расследование. И самое страшное — время. С тех пор минуло столько лет, что события той поры уже успели изгладиться из памяти. Разыскивать истину в такой глубине лет казалось почти невозможным.

Когда наступила ночь, Элизабет, как обычно, отпустила Бет и осталась одна в комнате.

Она не знала, как Фин Тисл справляется с порученными ему делами. Но Элизабет решила, что ей нужно добавить четвёртое задание — выяснить, имела ли леди Маргарет связь с графом до замужества.

Расследование прошлого собственного отца и мачехи было несколько двусмысленно. Но у Элизабет не было угрызений совести.

Она сжала в пальцах свисток, на миг заколебалась, а затем осторожно поднесла его к губам.

Фин Тисл не пришёл.

Элизабет нахмурилась, вновь поднесла свисток к губам и осторожно дунула. Звук вышел чистым, но тихим — похожим на посвист ночной птицы, не привлекающей лишнего внимания. Она понятия не имела, по каким приметам люди герцога отличали этот сигнал.

Фин Тисл так и не появился.

Элизабет была крайне озадачена. Так быть не должно: Фин Тисл возвращался в поместье каждую ночь. По крайней мере, в прошлые разы, стоило ей издать свист, он появлялся незамедлительно. Возможно, он настолько недоволен тем, как она распоряжается им, что попросил герцога прислать кого-то другого? Но тогда замена должна была бы явиться. А может, сегодня его попросту нет в поместье?

Элизабет подождала ещё немного, однако никто не откликнулся. Она бросила взгляд в ночную тьму и поняла: Фин Тисл, видимо, не явится. Вздохнув, она протянула руку к оконной раме, притворила створку и обернулась.

При этом повороте Элизабет чуть не вскрикнула от испуга.

Под мерцающим светом свечи перед маленьким столиком уже кто-то сидел — она понятия не имела, когда он успел войти. Незнакомец небрежно стряхивал складным веером снежинки, осевшие на его камзол. Должно быть, он только что явился с улицы: от него веяло холодом и сыростью ночи. Но тёмно-красный цвет его одежды словно вносил в комнату тепло, и воздух, казалось, наполнился тонким, чарующим ароматом.

Он поднял голову, и Элизабет увидела его лицо — поразительно красивое. Тонкая улыбка тронула его губы, завораживающая, почти гипнотическая; глаза хранили в себе глубину ночи. Он спросил:

— Что случилось?

Элизабет убрала руку ото рта, шагнула вперёд и выдохнула:

— Герцог...

Эдмунд улыбнулся, глядя на неё.

— Зачем ты пришёл? — спросила она.

— Я слышал твой свисток. Дважды, — ответил Эдмунд. — Зачем тебе понадобился Фин Тисл?

— Речь идёт о некоторых делах, касающихся поместья, — ответила Элизабет, на мгновение замешкавшись. Она ещё не до конца понимала намерений Эдмунда и не знала, почему он появился. Рассудив, что Фин Тисл уже обо всём доложил, она решила ничего не утаивать.

— Я слышал, ты расспрашивала моего человека о тех обстоятельствах, что сопутствовали выкидышу леди Маргарет, когда ты толкнула её?

— Да, но Фин Тисл не знает подробностей.

— Естественно, он не знает, — Эдмунд вскинул взгляд на Элизабет, и уголки его губ дрогнули в усмешке. — Но я знаю.

Элизабет застыла.

Эдмунд лениво перебирал в пальцах веер, небрежно обронив:

— В лондонской знати почти не осталось дел, которых я не знал бы — хочу я того или нет. Что до Уэссексов в те времена... кое-что мне известно.

— Герцог, — произнесла Элизабет, — не расскажете ли мне?

— Отчего же нет? — Эдмунд ответил так быстро и легко, что это насторожило. Но его следующая фраза заставила Элизабет нахмуриться: — Однако это дело касается тебя самой. Почему я должен рассказывать тебе?

Эдмунд смотрел на неё с любопытством. Его янтарные глаза мерцали в свете свечи, словно вино в бокале — манили и опьяняли. Но в этой красоте таился яд, замаскированный под нектар.

— Я знаю лишь результат, но не причину, — призналась Элизабет. — В конце концов, я тогда была ещё совсем юной. Что касается леди Маргарет... мне было известно слишком мало.

— Так вот какое оправдание ты нашла для себя? — спросил Эдмунд, приподняв бровь.

— Полагаю, что да, — ответила Элизабет. — Достаточно ли этой причины, чтобы убедить вас, герцог?

Эдмунд с сожалением покачал головой:

— Разумеется, нет.

Однако уже в следующее мгновение на его губах вновь заиграла улыбка:

— Однако раз уж ты спросила, я сегодня расскажу тебе всё, что знаю. Так что я готов рассказать тебе и о леди Маргарет. Можешь спрашивать.

Элизабет посмотрела на него.

Этот человек умел пленять души одним лишь жестом или движением. Даже в обычном разговоре он умудрялся всколыхнуть спокойствие, заставляя сердца биться чаще. Он казался одновременно близким и бесконечно далёким, неуловимым — другой на месте Элизабет, вероятно, уже потерял бы от него голову.

— Был ли у леди Маргарет и моего отца роман до смерти моей матери? — спросила Элизабет прямо.

Эдмунд на мгновение задержал на ней взгляд, и его лицо чуть дрогнуло. Он с явным любопытством посмотрел на неё и ответил:

— Похоже, ты успела узнать довольно много?

— Совсем немного.

Эдмунд ответил:

— Нет.

Заметив, как Элизабет смотрит на него, он добавил:

— До того, как леди Маргарет вышла замуж за твоего отца, у них не было никаких отношений.

Элизабет выдохнула с облегчением. Она не хотела, чтобы правда оказалась иной. Если бы граф действительно сговорился убить свою первую жену, это было бы слишком жестоко по отношению к леди Елене. Одной Элинор де Бур в этом мире уже достаточно — незачем множить число несчастных женщин.

— Вижу, ты довольна, — усмехнулся Эдмунд.

— В конце концов, это значит, что мой отец не убийца, а Уэссексы, среди которых мне приходится жить, не так опасны, как я боялась. Разве это недостаточно веская причина, чтобы радоваться?

Эдмунд уклончиво улыбнулся, словно знал нечто большее, и проронил:

— Твой отец просто недостаточно храбр для подобного. А леди Маргарет не имела с ним связи лишь потому, что её избранником был вовсе не он.

Элизабет застыла, и на этот раз в её глазах мелькнуло неподдельное изумление.

Элизабет всегда была воплощением сдержанности — её лицо редко выдавало столь сильные эмоции. Сейчас она выглядела почти по-детски — и совершенно не похожей на себя. Эдмунд задержал на ней взгляд, заинтригованный этой переменой. Он лениво подпёр подбородок и с лёгкой усмешкой спросил:

— Что? Не веришь мне?

— Я просто... нахожу это очень странным, — сказала Элизабет. — Я всегда замечала, что леди Маргарет проявляет необыкновенную заботу о моём отце. В эти годы она приложила немало усилий, чтобы удержать его при себе. Я полагала, что в её сердце действительно есть место для него, и потому её собственничество казалось мне естественным. И вдруг оказывается, что её сердце принадлежит кому-то другому. Такого я не ожидала.

Ей было всего лишь семнадцать или около того, но в разговоре о столь деликатных вещах она держалась с поразительной невозмутимостью — без тени девичьего смущения, рассудительно и ясно, точно женщина, уже прошедшая через все бури любви и научившаяся различать их истинную природу. Эдмунд на мгновение задержал на ней взгляд, в котором мелькнул неуловимый интерес, но быстро скрыл его под маской безразличия.

— Леди Маргарет теперь, возможно, и любит твоего отца, — сказал он. — Но тогда её сердце принадлежало другому — её кузену.

Элизабет широко раскрыла глаза:

— Кузену?

Она никогда не слышала о том, что у леди Маргарет есть кузен.

— Сэр Гарет Ренвуд, — назвал Эдмунд имя с лёгкой усмешкой. — И поверь, он был гораздо привлекательнее твоего отца.

Оказалось, что много лет назад леди Маргарет и сэр Гарет были влюблены друг в друга. Сэр Гарет, по слухам, был необычайно красив и вполне мог вскружить голову любой женщине. Она тайно встречалась с ним за спиной своей семьи. Однако, пока Маргарет ещё лелеяла надежду, что сэр Гарет сделает ей предложение, он уже женился на другой.

Возмущённая и оскорблённая, она решила отомстить. Она тоже вышла замуж — и не просто за кого-то, а за мужчину, чьё положение было гораздо выше, чем у сэра Гарета.

Тогда она случайно встретила графа на одном из балов. В ту пору он был ещё молодым человеком. Уступая сэру Гарету в красоте, он обладал собственной элегантностью и статью. Леди Маргарет разузнала о его положении при дворе, всё взвесила и поняла: вот он — способ отомстить. Граф казался идеальным выбором. Была лишь одна помеха — у него уже имелась жена.

В то время у графа как раз родилась Элизабет. Говорили, что леди Елена подорвала здоровье в родах. И тогда в голове леди Маргарет созрела дерзкая мысль: если бы леди Елена серьёзно заболела и не смогла бы оправиться, графу пришлось бы взять другую жену.

Леди Маргарет подкупила врача, наблюдавшего за леди Еленой, и посулила награду её служанкам. Никто не мог предположить, что у леди Елены есть враги, а тем более — что кто-то способен на столь бессовестный поступок. Леди Маргарет терпеливо выжидала — и в конце концов добилась своего. Леди Елена умерла.

Тогда леди Маргарет сообщила матери о своём намерении стать женой графа. Положение семьи Уэссексов при дворе было достаточно высоким, что могло принести выгоду и их роду. Вскоре они устроили банкет, на котором граф обратил внимание на леди Маргарет.

На том балу она, разумеется, приложила все усилия. Ещё задолго до этого она разузнала, какую музыку предпочитает граф, какие наряды ему по душе, — и всё было рассчитано на то, чтобы он влюбился в неё с первого взгляда.

После того как леди Маргарет вошла в семью Уэссексов, те слуги, что когда-то принадлежали леди Елене, либо умерли, либо бесследно исчезли. Разумеется, леди Маргарет позаботилась о том, чтобы заставить их замолчать одного за другим. За пределами узкого круга её доверенных лиц никто не знал правды. А когда она родила двоих детей и окончательно упрочила своё положение в семье, вероятность того, что тайна всплывёт, стала ничтожной.

Элизабет была слишком потрясена, чтобы вымолвить хоть слово.

Она не сомневалась в словах Эдмунда. От природы гордый, он не стал бы унижаться до лжи в подобных делах. Но её поразила та неприкрытая наглость и дерзость, с которой действовала леди Маргарет. Если между ней и леди Изабеллой и существовала разница, то лишь в том, что жестокость Маргарет была искусно скрыта мягкой, утончённой внешностью, тогда как Изабелла и не думала скрывать свою сущность.

Однако суть оставалась неизменной — обе убивали жён и истребляли детей.

— Сэр Гарет... — пробормотала Элизабет. — Где он сейчас?

— Позже у семьи Ренвудов начались трудности. Отец сэра Гарета лишился своей должности, и им пришлось покинуть Лондон и переселиться в Йорк. Однако... — Эдмунд бросил на неё многозначительный взгляд. — Восемь лет назад сэр Гарет вернулся в Лондон.

Восемь лет назад — это был тот самый год, когда Элизабет толкнула леди Маргарет и у той случился выкидыш. Год, когда её сослали.

— Он искал встречи с леди Маргарет? — спросила Элизабет, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Скорее всего, — Эдмунд небрежно повёл плечом, в голосе его послышалась ирония. — Люди любят играть с огнём былых чувств. Это придаёт жизни остроту.

Элизабет почувствовала лишь приступ тошноты, но заставила себя задать вопрос, который не могла не задать:

— Леди Маргарет возродила с ним старые чувства?

— Более того, — Эдмунд усмехнулся. — У них даже был внебрачный ребёнок.

Голова пошла кругом. А в следующее мгновение всё встало на свои места. Она всё поняла. Голос её дрогнул:

— Тот ребёнок...?

— Совершенно верно, — мягко подтвердил Эдмунд, и в его голосе послышалась почти сочувственная нотка. — За ребёнка, который не был твоим братом, твой отец сослал тебя в монастырь на восемь лет. Очень несправедливо, не правда ли?

Элизабет прикусила губу:

— Но если у леди Маргарет действительно был ребёнок от сэра Гарета, то кто мог это доказать? И всё же она предпочла избавиться от этого ребёнка, уничтожив его, а заодно навредила мне и вынудила покинуть дом. Только если... она боялась, что Элизабет об этом знает? Что она увидела?

Однако, не успев развить эту мысль, Элизабет услышала голос Эдмунда:

— Я думал то же самое. Но, Элизабет, почему ты говоришь о себе в третьем лице, как посторонний наблюдатель?

Элизабет вздрогнула и встретила лукавый взгляд Эдмунда.

В потрясении она забыла скрываться. Фраза «что она увидела» стала её ошибкой. Теперь он задаёт вопросы.

— Я... — Элизабет лихорадочно искала оправдание. — Я хочу разобраться. Я не помню, чтобы видела что-то, что указывало бы на связь между сэром Гаретом и леди Маргарет, поэтому я просто размышляю вслух.

Она взглянула на Эдмунда. Он явно не поверил ни одному её слову — это выдавала его манера кивать, слишком подчёркнутая и поверхностная. Словно взрослый, который давно распознал неуклюжую ложь ребёнка, но не желает уличать его — и потому снисходительно кивает, делая вид, что принимает объяснение.

— Где сейчас сэр Гарет? — спросила Элизабет. Если удастся найти его, это может послужить доказательством.

— Мёртв, — ответил Эдмунд.

— Мёртв? — Элизабет опешила.

— Леди Маргарет лично приказала убить его, — произнёс Эдмунд с той же будничной интонацией, словно речь шла о пустяках. От этого спокойствия у Элизабет по спине пробежал холодок. — Это случилось как раз перед выкидышем. — На его губах заиграла насмешливая улыбка. — Похоже, сэр Гарет всё ещё лелеял надежду, что сможет вернуться в Лондон и зажить на широкую ногу, опираясь на покровительство леди Маргарет. Она пообещала ему деньги на игорный дом в лучшем квартале города. На следующий день он был найден мёртвым — якобы напился до смерти.

Элизабет не могла вымолвить ни слова.

Сэр Гарет и леди Маргарет когда-то любили друг друга. Пусть он позже и женился на другой, но много лет спустя, вернувшись в Лондон, он стал отцом её ребёнка — это само по себе говорило о том, что в её сердце ещё теплились старые чувства.

И с этими чувствами она всё равно смогла убить его, не дрогнув?

Эдмунд, словно прочитав её мысли, заметил:

— Леди Маргарет не любила его.

— Не любила?

— Сэру Гарету пришлось нелегко, — произнёс Эдмунд с ледяным равнодушием. — У него не было ни состояния, ни положения. Леди Маргарет, в свою очередь, была женой графа. Как она могла продолжать ценить такого человека? Она сошлась с ним лишь для того, чтобы отомстить за его давний отказ. С самого начала она планировала его уничтожить. И не просто бросить — она жаждала его смерти. Недаром говорят: нет ничего опаснее обиженной женщины.

Он вздохнул, но в его тоне сквозило то особенное безразличие и насмешка стороннего наблюдателя.

— Раньше я не думала об этом с этой точки зрения, — сказала Элизабет. — Но теперь, услышав всё это, я понимаю. Для такого человека, как она, жестокость — это её суть. Даже если бы я не провоцировала её, она всё равно избавилась бы от меня. Потому что она зло.

— Ты только сейчас это поняла? — Эдмунд усмехнулся. — Я полагал, тебе это давно известно.

Его тон был неторопливым и равнодушным, он говорил так, словно ему было всё равно. Но Элизабет понимала: каждое его слово заслуживает внимания. Сегодня он по собственной воле и с необычайной щедростью открыл ей то, что знал. На первый взгляд могло показаться, что он оказался в невыгодном положении. Однако на деле он тоже извлёк из этой беседы немалую пользу.

Скорее всего, он уже заподозрил, что с мисс Элизабет что-то не так.

Элизабет посмотрела на него:

— Несмотря ни на что, спасибо, герцог, что рассказал мне это.

— По правде говоря, я изначально не собирался этого делать, — Эдмунд пристально посмотрел на неё, в голосе его зазвучала игривость. — Ты выглядишь такой доброй и невинной. А правда так жестока. Но... Элизабет, — когда он произнёс её имя, интонация стала мягкой и чуть тягучей. — Если ты хочешь выжить и идти дальше, ты должна видеть факты как можно раньше. Тем более что ты способна это принять, не так ли?

Элизабет тоже улыбнулась и сказала:

— Хорошее лекарство горько, а правда не всегда приятна. То, что герцог говорит мне факты — я за это благодарна.

— Но знать правду и жить с ясным умом — очень утомительная вещь.

— Так ли это? — Элизабет впилась в него взглядом. — Вы тоже прошли через это, герцог?

На мгновение ей показалось, что время замерло. Улыбка на его губах застыла — или, вернее, просто исчезла. Он всего лишь смотрел на неё, но в этом взгляде не было ни привычной насмешки, ни флирта, ни даже любопытства. Только что-то очень сложное, почти неуловимое.

Спустя долгую паузу он снова улыбнулся и произнёс:

— Ты проницательна. Однако говорить это вслух было, пожалуй, неловко.

— В мире не найдётся ни одного человека, кто посмел бы подумать, что вы способны смутиться, — с лёгкой улыбкой ответила Элизабет.

Эдмунд внезапно протянул руку и взял её за подбородок.

Пальцы его были прохладными — странный контраст с его ослепительной, почти горячей красотой. Он наклонился, вторгаясь в её личное пространство, глядя на неё сверху вниз. Уголки его губ искривились в опасной усмешке, а голос превратился в едва слышный шёпот, от которого по спине пробежал холод:

— У тебя слишком сладкие губы. Соблазн попробовать слишком велик.

Элизабет застыла.

Она не боялась Эдмунда. Был ли он своенравен или полон амбиций, она видела в его глубине нечто такое, чему могла доверять. Но когда он позволил себе эту двусмысленную близость, она почувствовала себя растерянной. Она не могла просто оттолкнуть его — да и не стала бы. Она знала: это всего лишь игра, насмешка с привкусом флирта. Однако его дыхание становилось всё ближе, настолько, что она уже могла разглядеть тень от его длинных ресниц, увидеть себя в глубине его глаза, заметить его заинтересованный взгляд и чуть приоткрытые розовые губы… Элизабет внезапно опустила взгляд, уклоняясь от его взгляда, отказываясь показывать ему свою уязвимость.

Его губы застыли в одном вздохе от её губ.

Однако вместо поцелуя она услышала его голос. Он произнёс:

— Выходит, ты всё же меня опасаешься. А я было решил, что ты перестала меня бояться.

Элизабет получила передышку — и с облегчением перевела дух.

В следующий миг Эдмунд отпустил её подбородок, отступил на шаг и лениво улыбнулся ей.

При свете свечи его лицо казалось загадочным, а каждое слово и движение были исполнены опасной грации. С этой ослепительной улыбкой он походил на духа, встречу с которым можно и не пережить.

Элизабет снова отвела взгляд. В конце концов, в нём было что-то слишком яркое, почти невыносимое.

— Ты уже боишься даже смотреть на меня? А я-то думал, в тебе больше смелости, — он убрал веер и поднялся. — На сегодня довольно. Уже поздно. Если в будущем возникнут вопросы, не стесняйся обращаться. Фин всегда ответит. А иногда, — он широко улыбнулся, — я могу прийти и сам.

— В этом нет необходимости, — ответила Элизабет.

— Это решать не тебе. — Он распахнул окно и, бросив на прощание: «Прощай, скромница», — в следующее мгновение его тень исчезла из комнаты.

Остались лишь мерцающий свет свечи и едва уловимый аромат, что витал в воздухе.