Глава 75. Разоблачение.

Внезапный плач маленькой девочки во дворе испугал всех до полусмерти. Некоторые из самых робких служанок начали плакать.

Элизабет опустила голову, словно потеряв все силы, но каким-то образом сохранила вертикальную позу.

Эта суматоха поразила даже Роу Холта. Эта сцена не была частью его представления. По логике, в соль была подмешана отрава, которая должна была временно помутить рассудок. Пока Элизабет сохраняла такой вид, этого было бы достаточно. Всё непостижимое, что она делала, можно было объяснить как «одержимость».

Роу Холт использовал этот трюк бесчисленное количество раз и всегда добивался успеха. Он уже давно знал, что делать дальше. Однако сегодняшние события не входили в его планы.

Роу Холт использовал этот трюк бесчисленное количество раз и всегда добивался успеха. Он уже давно знал, что делать дальше. Однако сегодняшние события с Элизабет не входили в его планы.

Прежде чем он успел отреагировать, голос девочки стал ещё громче, почти пронзительным.

Плач, в сочетании с чёрными облаками наверху и горящими свечами на алтаре, был особенно жутким.

Леди Маргарет крепко обняла Сесилию. Та уже испуганно зарылась в её объятия. Хотя леди Маргарет поначалу тоже испугалась, сейчас она не боялась. Думая, что Элизабет вскоре будут считать одержимой злым духом и все оставят её, как изношенную обувь, она была слишком рада. Она также молча восхищалась тем, что способность Роу Холта пугать людей действительно велика. Неудивительно, что он осмелился войти во дворец и без страха встретиться с королём. У её сестры действительно был такой способный человек — поистине редкий дар.

С этой мыслью она посмотрела на Роу Холта. Кто бы мог подумать, что, взглянув, она увидит, что он больше не делает никаких шагов. Вместо этого он, казалось, застыл, пристально глядя на Элизабет и даже отступая.

Леди Маргарет нахмурилась. Хотя сцена должна была выглядеть правдоподобно, настоящий мастер в такой момент должен был бы выступить вперёд с подобающей праведной осанкой. Поведение Роу Холта оставляло желать лучшего.

Она снова взглянула на Элизабет. Та опустила голову и начала спотыкаться, неуверенно переставляя ноги, словно не зная, куда идти. Члены семьи Уэссексов не осмелились приблизиться. Служанки растерянно замерли, но Бет бросилась вперёд, и тревожно окликнула:

— Миледи!

Элизабет не посвятила их во все детали плана. Хотя Бет и остальные подготовились по её указанию, они не знали, как будут развиваться события. Увидев госпожу в таком состоянии, они запаниковали. Полли воскликнула:— Наша госпожа — не призрак, совершенно точно! Человека с более добрым сердцем, чем у нашей госпожи, не найти. Как она может быть злым духом?

— Верно! Этот шарлатан наверняка что-то подстроил! — у Бет бешено заколотилось сердце. — Что вы сделали с нашей госпожой?

Леди Маргарет обратилась к старой графине:— Матушка, у Элизабет такой мягкий характер, что она балует своих служанок из флигеля до тех пор, пока они не забывают своё место. Роу Холт — признанный мастер, даже сам король оказал ему доверие. Не стоит обращать внимания на слова горничных — даже мы, хозяева, не осмелились бы выносить поспешных суждений. Если слухи о том, что служанки не знают границ и осуждают экзорциста, распространятся, это создаст впечатление, будто семья Уэссексов пренебрегает королевской волей…

Старая графиня покачала головой:

— Старшая мисс действительно слишком снисходительна к своей прислуге. Они осмеливаются дерзить в присутствии своей госпожи.

— Нет, ваша светлость! — Бет упала на колени перед старой графиней, и слёзы хлынули из её глаз. — Я всего лишь служанка, но мою госпожу оклеветали! Она не заслужила такого обращения! Умоляю вас, поверьте ей!

— Это уже переходит все границы, — с притворным сожалением произнесла леди Маргарет. — Экономка, заберите этих двух служанок. Поскольку Элизабет не в силах их образумить, я, как её мать, должна взять это на себя.

Бет и Полли почувствовали, как их сердца ушли в пятки. Только что их госпожа обвинена, а леди Маргарет уже спешит наказать тех, кто осмелился её защитить! Это было слишком жестоко.

Старая графиня бросила на невестку короткий, но внимательный взгляд. До возвращения Элизабет леди Маргарет почти не давала поводов для недовольства — она казалась воплощением добродетели и мягкости. Но с каждым днём, проведённым Элизабет в доме, она всё чаще теряла контроль над собой. Даже старой графине это стало невыносимо.

— Довольно, — твёрдо сказала она. — Наказание прислуги может подождать. Сначала разберёмся со старшей мисс.

Леди Агнесса, с трудом сдерживая дрожь в голосе, проговорила:

— Мастер, умоляю вас… заставьте её замолчать! — В её голосе слышался неподдельный страх.

Голос девочки становился всё яснее. Сначала это был просто невнятный плач, но постепенно в нём начали проступать слова. Затем, словно старая штукатурка, осыпающаяся и обнажающая кирпичную кладку, голос обрёл отчётливость.

— Отец!

Голос звал отца.

Граф замер. При этом звуке в его душе шевельнулось смутное узнавание. Он сделал два шага вперёд, к Элизабет.

Девушка стояла с опущенной головой. Казалось, плач исходил из её уст, но при этом звучал так, будто раздавался отовсюду. Однако одно было бесспорно: этот голос не принадлежал Элизабет. Ни прежняя, ни нынешняя Элизабет не могли говорить так. Это был чужой голос.

Роу Холт невольно отступил ещё на два шага. Его прежняя самоуверенность исчезла без следа. Он никогда не сталкивался с подобным. Сердце его наполнилось ужасом, но он изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие.

Внезапно из угла двора раздался крик леди Гвен. Она стояла в тени, и её возглас привлёк внимание нескольких человек. Леди Гвен бросилась вперёд, к Элизабет, остановилась в шаге от неё, словно боясь коснуться, и одновременно плакала, и смеялась:

— Одри… моя Одри…

Одри? Кто такая Одри?

Это имя было никому не знакомо. Слышавшие его растерянно переглянулись.

Сердце леди Маргарет замерло. Она выкрикнула:— Почему позвали леди Гвен? У неё может начаться приступ! Немедленно отведите её в комнату! Она мешает обряду!

Но леди Гвен не дала леди Маргарет и рта раскрыть. Она повернулась к графу, и слёзы текли по её лицу:— Милорд, вы не помните? Это голос Одри — моей дочери! Вашей старшей дочери Одри!

Граф замер, и в его сознании вспыхнуло воспоминание.

Да, он чувствовал, что этот голос очень знаком. Это была его рано умершая дочь Одри!

Леди Маргарет ошеломлённо застыла. Она никак не ожидала, что в самый критический момент леди Гвен выбежит вперёд. В первые годы после её вступления в дом Уэссексов она считала леди Гвен помехой и мечтала от неё избавиться. Но после смерти Одри, когда леди Гвен сошла с ума, старая графиня взяла её под защиту, и леди Маргарет пришлось оставить свои попытки.

Все эти годы леди Гвен редко покидала свои покои. Кроме больших праздников, леди Маргарет почти забыла о её существовании.

И вот эта давно забытая женщина внезапно появилась перед ней, снова и снова упоминая свою умершую дочь. Леди Маргарет не знала, что за безумие ею движет, но чувствовала: нельзя позволить леди Гвен продолжать эту сцену. К тому же, это явно была провокация, устроенная Роу Холтом, — она не понимала, что задумала эта сумасшедшая женщина.

Леди Маргарет сказала:— Леди Гвен, должно быть, вспомнила об Одри. Милорд, пожалуйста, распорядитесь, чтобы её отвели обратно в комнату.

— Миледи, — леди Гвен повернула голову и зловеще улыбнулась. — Я не безумна. Разве я могу не узнать голос собственной дочери? Милорд, — она настойчиво выкрикнула, — послушайте, Одри зовёт вас.

Голос её был нежным, с улыбкой на губах, но в нём чувствовалось леденящее безумие.

Леди Маргарет внезапно покрылась холодным потом.

Голос девочки всё ещё звал «Отец» — то далёкий, то близкий, словно исходящий из уст Элизабет, и в то же время нет.

Леди Маргарет подавила тревогу и сказала:— Мастер, я думаю, у леди Гвен случился приступ…

— Нет, — граф прервал её. — Это голос Одри.

Леди Маргарет потеряла дар речи.

Граф не сводил глаз с Элизабет, и перед его мысленным взором встала маленькая фигурка.

У него было три дочери. Когда леди Елена вышла за него замуж и три года оставалась бездетной, леди Гвен забеременела первой. Граф, впервые став отцом, искренне любил Одри.

На первый взгляд он обожал Сесилию, но прежде он так же любил Одри. Одри осуществила его мечту стать отцом, и маленькая Одри была умной и очаровательной, граф не обделял её. В юном возрасте он даже учил её читать, желая воспитать её образованной.

Кто бы мог подумать, что, когда Одри исполнится четыре года, она упадёт со скалы и разобьётся насмерть.

В те дни леди Елена уже скончалась, в дом вошла леди Маргарет, а на свет появилась Сесилия. События наваливались одно за другим, и он, отвлечённый заботами, уже не уделял Одри столько внимания, как прежде. Но он никогда не ожидал, что она умрёт так внезапно и так страшно.

Охваченный яростью, он сурово наказал всех слуг, которые заботились об Одри. И на долгие годы в семье было запрещено произносить имя его старшей дочери.

Прошло столько лет, и этот милый голос почти стёрся из его памяти, оставив лишь размытый призрак. Но сейчас, неожиданно, он снова услышал голос маленькой девочки.

Леди Гвен была права. Это был голос Одри.

Выражение лица графа было настолько мрачным и исполненным боли, что даже леди Маргарет невольно отступила на шаг.

Она попыталась выдавить улыбку:— Как такое возможно…

Но улыбка не вышла. Она увидела, что Роу Холт уже давно отступил от Элизабет, а паника в его глазах была слишком настоящей.

Как… это было не… просто представление?

Заметив приближение графа, голос девочки, доносившийся из уст Элизабет, внезапно оборвался. Затем он зазвучал снова — тихо, жалобно, пронзительно:— Отец… мне больно… меня убили… мне так больно…

Леди Маргарет похолодела от ужаса.

Леди Агнесса, вжавшись в спины сыновей, судорожно пыталась осмыслить услышанное. Элизабет, должно быть, одержима духом покойной старшей дочери. Однако… убита? Какое убийство? Разве Одри тогда не упала случайно?

— Одри, кто причинил тебе вред? — Голос графа звучал глухо, словно доносился издалека.

— Мачеха, — ответил детский голос, в котором звенела обида. — Она толкнула меня, а потом сделала вид, что я упала со скалы сама. Это она убила меня!

— Она лжёт! — Сесилия, охваченная ужасом, не выдержала и закричала. — Это демон пытается сбить вас с толку! Мастер, уничтожьте его!

— Роу Холт, что же вы стоите? — Леди Маргарет, потеряв самообладание, закричала. — Изгоните её! Заставьте её замолчать!

Подсознательно она знала, что всё это лишь представление, но теперь она испугалась по-настоящему.

Роу Холт, собрав остатки мужества, поднял зеркало. Но его послушник уже давно исчез. Он с самого начала был мошенником — откуда ему было знать, как изгонять настоящих духов? Сегодняшний спектакль должен был быть фальшивкой, но теперь, когда настоящая нечистая сила явилась перед ним, Роу Холт не знал, что делать. Он сжимал в руках бронзовое зеркало, но не смел приблизиться, и только выдавил из себя:— Эта тёмная сила слишком могущественна... Я, бедный слуга, боюсь, не смогу совладать с ней...

— Но она здесь, распространяет ложь и сбивает людей с толку! — Леди Маргарет не выдержала и закричала. Ладони её вспотели. Она боялась. События тех лет никто не мог узнать. Те, кто знал, уже мертвы. Этого не могло быть… Кто-то, должно быть, узнал правду и теперь использует этот способ, чтобы погубить её!

Внезапно голос девочки изменился. В нём появились взрослые, горькие ноты. Он стал глубже, старше. И этот голос произнёс:— У госпожи жестокое сердце. Однажды Сесилия заплакала, и вы обвинили Одри, ударили её так сильно, что она ударилась головой и умерла. А потом вы инсценировали её падение со скалы… Я хотела рассказать всё хозяину, но вы заставили меня замолчать — вы убили меня!

— Грейс… — Служанка, стоявшая рядом с леди Гвен, внезапно выдохнула, словно узнав голос. — Это голос Грейс…

В самом деле, кто бы мог вспомнить спустя столько лет, как именно звучал голос служанки и покойной юной леди? Тех, кто мог их узнать, было совсем немного. Но леди Гвен и её служанка были самыми близкими к Одри и Грейс, и когда они сказали, что это они, никто не усомнился.

Граф медленно повернулся к леди Маргарет.

— Нет… — Леди Маргарет покачала головой, и на глазах у неё внезапно выступили слёзы. Она вцепилась в рукав графа. — Милорд… это не я, клянусь! Это не я! Я никогда такого не делала…

Сесилия тоже заплакала:— Отец, неужели вы поверите лжи злого духа, а не собственной жене?

— Трудно сказать, — заметила леди Агнесса, и, услышав о беде леди Маргарет, она уже не боялась. Напротив, она не упустила случая добить соперницу. — Говорят, предсмертные слова правдивы. А тут — голоса уже мёртвых. В этом мире человеческие сердца страшнее любых призраков. Иные с виду добры и приветливы, а кто знает, какая злоба таится у них в душе?

Леди Маргарет, встретив холодные взгляды графа и старой графини, почувствовала, как сердце её бешено забилось. Страх сжимал горло. Она могла лишь отчаянно качать головой и твердить:— Это неправда. Это всё ложь злого духа. Как вы можете верить этому? Милорд, зачем мне без всякой причины причинять вред вашей дочери?

В этот момент Элизабет сделала ещё два шага вперёд. При её приближении слуги шарахались в стороны, стараясь не коснуться её. Сейчас она выглядела как самый настоящий призрак — это было слишком страшно. Походка её казалась странной, неестественной, а из-под подошв её обуви стелился чёрный дым, создавая иллюзию, что она не касается твёрдой земли.

Элизабет дошла до старого дуба, росшего в саду, присела на корточки и начала разрывать землю. То, что было зарыто, лежало неглубоко, и она быстро откопала тайник.

— Боже мой… — прошептала леди Гвен, прикрыв рот ладонью, и слёзы хлынули из её глаз. — Это… это вещи Одри…

Каждый крик леди Гвен звучал так искренне, что никто и не подумал бы усомниться в её словах.

Увидев эту сцену, леди Маргарет испугалась ещё больше. Она упала на колени и вцепилась в рукав графа, умоляя:— Милорд, эта тёмная сила слишком могущественна! Она умеет обманывать и сеять смуту! Вы сами видите — даже Роу Холт не может её одолеть! Милорд… умоляю, не верьте этим голосам! Роу Холт, делайте же что-нибудь!

Роу Холт вздрогнул и перевёл взгляд на Элизабет. Он не смел прикоснуться к ней, даже не решался поднять верёвку для изгнания демонов. Внутри он проклинал всё на свете — что за проклятое семейство Уэссексов? Всё должно было быть просто спектаклем! Почему леди Джейн не предупредила его, что в этом доме водятся настоящие призраки?

Что ему теперь делать?

И в этот момент леди Маргарет увидела, как Элизабет подняла голову.

Черты её лица заострились, и из-за крови они казались ещё более трагичными. Она посмотрела на леди Маргарет зловещим взглядом и вдруг странно рассмеялась. После смеха она снова опустила голову.

— Марго, твоё сердце такое жестокое!

Эта фраза ошеломила леди Маргарет и всех, кто находился во дворе.

Этот голос явно принадлежал мужчине!

Граф невольно шагнул вперёд, чтобы проверить, исходит ли этот голос из уст Элизабет. Но, сделав два шага, он снова остановился.

— Марго… Марго, за все эти годы, что я мёртв, ты думала обо мне? — Голос звучал почти нежно, и от этой нежности по коже бегали мурашки.

— Кто такая Марго? — спросил Генри.

Граф холодно взглянул на леди Маргарет. Та не сводила глаз с Элизабет, и в её взгляде застыл ужас. Если голоса Одри и Грейс ещё можно было как-то объяснить, то этот незнакомый мужской голос — уже нет. Она ничего не понимала, но чувствовала, как страх сковывает её.

«Марго» — так в детстве называли леди Маргарет. Те, кто мог обращаться к ней по этому имени, были либо из её семьи, либо теми, кто знал её слишком близко. И этот голос не принадлежал графу. Он был до боли похож на голос одного человека.

Сэра Гарета Ренвуда, который уже давно был мёртв.

— Марго, когда я, твой кузен, приехал в Лондон, чтобы найти тебя, мы договорились всегда быть вместе. Ты согласилась со мной, но потом убила меня в гостинице. Марго, твоё сердце такое жестокое!

Это была действительно новость!

Глаза леди Агнессы расширились. Хотя ей нравилось наблюдать за несчастьями леди Маргарет, и она знала, что та не святая, но она не ожидала, что та осмелится изменить графу.

— Ты сказала, что не выйдешь замуж ни за кого, кроме меня, но вышла за графа… и родила ему детей. Маргарет, ты предала меня!

Леди Маргарет отступила и покачала головой:

— Нет… кто ты… Я не знаю тебя…

— Я Гарет Ренвуд, твой кузен, твой любовник, человек, которого ты лично убила, отец твоего ребёнка! — В голосе звучала горькая усмешка.

— Отец? — Старая графиня вскрикнула, будто не в силах принять этот факт. Сесилия, застывшая в оцепенении, внезапно отпустила руку матери и уставилась на неё — в её взгляде читались сомнения и ужас.

Леди Маргарет, увидев этот взгляд, попыталась протянуть руку к дочери, но Сесилия отшатнулась, избегая её прикосновения.

Она боялась, что окажется ребёнком прелюбодеяния. Если это так, она больше не законная дочь графа.

Граф перевёл взгляд на Чарльза.

— Это неправда, — леди Маргарет, чувствуя, как боль разрывает сердце, заговорила с отчаянием. — Милорд, Чарльз — твоя плоть и кровь. Не верь этой лжи.

— Маргарет, — раздался тот же странный голос. — ты прекрасно помнишь, как сама убила нашего ребёнка. Ты подозревала, что Элизабет видела твоё свидание со мной, поэтому спровоцировала её, а сама скатилась по лестнице. Ты отослала Элизабет и заодно избавилась от плода. Отлично справилась — убила двух зайцев одним выстрелом. Ты когда-нибудь думала о моих чувствах?— Это была твоя собственная плоть и кровь, Марго!

Все во дворе смотрели на Элизабет. Как могло случиться, что леди Маргарет всё это спланировала? Она боялась, что её обнаружат с внебрачным ребёнком, поэтому, чтобы исключить улики, устроила такой заговор? Это означало, что Элизабет тогда не сделала ничего плохого!

Граф отступил на два шага. Слуга поддержал его под локоть, помогая устоять на ногах. Лицо его было белым, как полотно. На мгновение он потерял дар речи — он чувствовал лишь унижение от того, что вся семья и прислуга стали свидетелями его слепоты и глупости.

— Это неправда, — леди Маргарет попыталась возразить, но голос её дрожал. — Это не…

— Маргарет, ты посмеешь поклясться своими детьми, что не делала этого? Если ты лжёшь, пусть Сесилия и Чарльз умрут в течение трёх дней и сгинут в аду на веки вечные!

Клятва была страшной. Если бы не сегодняшнее зрелище, леди Маргарет, возможно, и осмелилась бы произнести её. Но теперь, когда она собственными глазами увидела, что призраки существуют, она не могла рисковать жизнью Сесилии и Чарльза.

Леди Маргарет молчала.

Люди во дворе, взглянув на её лицо, поняли всё без слов.

Под этими взглядами она вдруг рассмеялась — холодно, с нарастающим безумием в глазах. Она обратилась к Элизабет — или, скорее, к покойному Гарету Ренвуду:— Гарет, это не я тебя предала. Это ты предал меня! Ты обещал жениться на мне, а сам взял в жёны другую! Ты первый нарушил слово, так что не вини меня!

— О? — отозвался голос Гарета. — Это же ты убила леди Елену?

Губы графа задрожали. Он выдохнул:

— Что ты сказал?

Сердце леди Маргарет на миг пропустило удар, затем она словно осознала что-то. Сегодняшний день был ловушкой: судьба решила погубить её. Выхода не было. Она заговорила с вызовом:

— Да, я хотела получить мужа получше тебя. После рождения дочери здоровье леди Елены пошатнулось. Я подкупила служанку, чтобы она подменила несколько ингредиентов в её лекарстве. Елена быстро скончалась, и я стала графиней Уэссекс. В итоге я оказалась куда способнее тебя!

— Всё, чего я хочу, я добиваюсь. Но кто ты такой, Гарет? Ты обманул и бросил меня. Думал ли ты, что после падения твоего семьи ты всё ещё ровня мне? Когда ты приполз ко мне, униженный и жалкий, я наслаждалась этим зрелищем. Но я уже не любила тебя. Твоё существование было лишь напоминанием о моём постыдном прошлом — потому ты должен был умереть. Я ненавидела тебя!

Слёзы медленно текли по её щекам, но лицо её становилось всё более искажённым — в нём проступала злоба и острая, почти физическая ненависть.— Гарет Ренвуд! Если бы не ты, я бы не стала той, кем стала! Всё, что у меня есть, — это благодаря тебе! Раз ты ушёл, зачем ты вернулся? Раз ты мёртв, тебе не следовало возвращаться!

Её облик был безумен — она казалась свирепым призраком. Все, кто стоял во дворе, вдруг осознали: самый страшный человек здесь — не Элизабет и не призрак из тьмы, а леди Маргарет.

Насколько же жестоким должен быть человек, чтобы дойти до такого состояния? С виду нежная и добрая, она обагрила руки множеством жизней. Причинив столько зла, она спокойно спала по ночам и носила маску добродетели. Леди Маргарет была идеальным доказательством того, что самые страшные чудовища ходят среди нас в человеческом обличье.

Граф внезапно расхохотался.

В его смехе звучала насмешка — непонятно, над собой или над другими. Этот смех эхом разнёсся по двору, пустой и горький.

Он сказал:

— На самом деле… ты обманула меня до такой степени, Маргарет!

Последние слова он выцедил сквозь стиснутые зубы — в каждом слоге звучала глухая, бессильная ненависть.

Самые родные люди становятся самыми чужими.