Глава 76. Развязка.

Леди Маргарет подняла голову и встретилась взглядом с графом.

В это мгновение она выглядела растерянной, словно только что очнулась от глубокого сна. Страх, перемешанный с обидой, и у неё вырвались слова прежде, чем она успела их обдумать. Когда она поняла, было уже поздно — она сказала то, что не должна была говорить.

Слов не воротишь, а произнесённые при всех, они звучали как признание. Внутри неё разрасталось отчаяние.

Как это случилось? Сегодняшний день должен был стать спектаклем — спектаклем, который она сама поставила. Она должна была решать, чем всё закончится. Но теперь всё пошло прахом, и никто не мог бы предсказать такого поворота.

Она даже не знала, как это исправить.

Она не верила ни в призраков, ни в Бога — давно утратила всякое почтение к небесам. В этом мире, какими бы ни были средства, только тот, кто рассчитывает на себя, добивается желаемого. Слабые гибнут.

Она никогда не была набожной. И что с того? Разве все эти годы не были прекрасны? Все эти добрые и слабые люди — леди Елена, маленькая Одри, её бывший возлюбленный и даже собственный ребёнок — давно обратились в прах. А она всё ещё жила, роскошная, как цветок, счастливая и неувядающая.

Неужели этому должен наступить конец?

— Ты убила мою Одри! — голос леди Гвен был полон боли. — Ты убила мою дочь! Ты убила леди Елену! Как у тебя может быть такое жестокое сердце?

Леди Маргарет повернулась к ней.

Женщина, некогда прекрасная, теперь была лишь истеричной сумасшедшей. Если Одри была духом, почему она не явилась раньше? Теперь у леди Гвен не осталось ничего — разве она могла сравниться с ней?

Губы леди Маргарет искривила злая усмешка.

— Как ты смеешь винить меня? Вини Одри — в том, что её век оказался так короток! Даже если бы я не приложила к тому руки, она не прожила бы долго. Что толку в жизни незаконнорождённой дочери? Лучше уйти пораньше и переродиться заново. В следующей жизни родись в знатной семье, стань законной наследницей — и купайся в богатстве и почёте. Ты должна быть мне благодарна!

— Неслыханно! Мерзость! — старая графиня тряслась от гнева и посмотрела в сторону графа. — Вот кого ты привёл в наш дом!

Граф онемел.

Что он мог сказать? Старая графиня была права: леди Маргарет — жена, выбранная им самим. Он прельстился её умом, её статью — ему казалось, он обрёл родственную душу. Он видел в ней мягкость и обаяние, которых так недоставало леди Елене. Но эта женщина, столь идеально соответствующая его вкусам, оказалась существом низким и чудовищным. За любовью скрывалась одна лишь грязь.

Из-за этой женщины он потерял первую жену, старшую дочь и много лет был разлучён со второй. Граф чувствовал себя дураком, ведь все эти годы с ним играли. Он холодно рассмеялся:

— Хорошо, очень хорошо!

— Милорд, — леди Маргарет взглянула на него, и из глаз её хлынули слёзы. — Я оскорбила Вас, но я искренне Вами восхищаюсь. Неужели после стольких лет Вы этого не чувствуете?

— Да, после стольких лет даже камень должен был бы нагреться, — граф ответил бесстрастно. — Но ты вызываешь во мне лишь отвращение.

Тогда леди Маргарет обернулась к Сесилии:

— Сесилия, помоги матери! Помоги же!

Сесилия взглянула на мать и невольно отступила, высвободив край рукава из её пальцев. Не то чтобы она не желала помочь, но слова и поступки леди Маргарет были слишком чудовищны. Сесилия прекрасно понимала: после этого признания мать, скорее всего, понесёт суровую кару. В такой решительный миг она не могла навлечь беду на себя — по крайней мере, сейчас. Леди Маргарет уже уличены в супружеской измене. Если отец сочтёт и Сесилию плодом той измены, она навсегда лишится своего положения в доме Уэссексов.

Леди Маргарет всегда находила Сесилию недостаточно последовательной в своих действиях и не способной до конца взвесить все «за» и «против». Однако на этот раз Сесилия быстро оценила обстановку и приняла решение. Но её внезапная «взрослость» не обрадовала леди Маргарет — а напротив.

Неужели это та дочь, которую она так лелеяла и холила?

Чарльз, напуганный неожиданным поворотом, громко расплакался. Но старая графиня, прежде всегда старавшаяся его утешать, на этот раз не поспешила обнять внука. Она лишь холодно велела няне отвести Чарльза в его комнату.

Элизабет поднялась.

Всё это время она хранила молчание. Теперь она медленно вскинула голову — бледная, как призрак, — и шаг за шагом двинулась к Роу Холту. Экзорцист в ужасе попятился, споткнулся и рухнул наземь. Опираясь на руки, он судорожно пополз прочь.

Элизабет не остановилась. Она продолжала приближаться к нему, шаг за шагом. Роу Холту почудилось, будто сама смерть явилась за ним. Охваченный ужасом, заливаясь слезами, он завопил в истерике:

— Я всего лишь бедный слуга, пытающийся прокормиться... Так и было... Это леди Джейн приказала мне явиться в этот дом и провести обряд изгнания. Я никому не желал зла. Умоляю вас, господа, смилуйтесь и помилуйте меня...

Все присутствующие изумлённо уставились на него.

Что происходит? И почему его собственные слова так явно выдают в нём шарлатана?

В этот миг члены семьи Уэссексов наконец осознали: Роу Холт говорил не просто так — леди Джейн направила его в дом не случайно. С самого начала он пришёл изгонять зло именно с целью навредить Элизабет. Этот «экзорцист», привыкший обманывать доверчивых господ, сегодня неожиданно столкнулся с настоящим призраком.

Элизабет внезапно замерла на месте, и её тело безвольно обмякло. Бет вскрикнула от тревоги. Вместе с Полли она бросилась вперёд, чтобы подхватить госпожу, но увидела, что глаза Элизабет плотно сомкнуты, а дыхание стало едва заметным — она потеряла сознание.

— Милорд, мисс лишилась чувств! Прошу вас, позовите врача! — заливаясь слезами, кричала Бет. — С ней больше не должно случиться ничего дурного!

Только тогда граф очнулся.

— За врачом! Немедленно! — Его голос дрогнул. Он уже потерял одну дочь и не мог потерять вторую. К тому же в той давней истории именно он был виноват перед Элизабет. Теперь, когда правда выплыла наружу, ему было стыдно даже смотреть ей в глаза. Как же он мог допустить, чтобы с ней случилось новое несчастье?

В этот миг чёрные тучи рассеялись. Пламя свечей во дворе, заколебавшись, погасло под порывами ветра. Ветер разогнал облака и принёс с собой свет. Двор заметно посветлел, утратив прежнюю жуткую и зловещую атмосферу. Казалось, он вновь обрёл дыхание жизни — мрачное наваждение полностью исчезло. Теперь, когда всё вокруг залило дневным светом, бояться, казалось, было нечего.

Только люди не переставали плакать.

Рыдала леди Гвен, заливалась слезами Бет. Из дальней комнаты доносился надрывный плач Чарльза. Леди Маргарет тоже не могла сдержать слёз. Весь двор, казалось, наполнился жизнью и шумом — но ни один человек не был этому рад.

Роу Холт укрылся за деревом. Сердце его бешено колотилось. Он никак не ожидал, что в этом доме скрывается столько тайн. Он изгонял зло для множества знатных семейств — изгонял призраков, таившихся в душах людей. Пока хозяева верили, что он уничтожил нечисть и что убитые ими жертвы больше не вернутся, чтобы отнять у них покой, обряд считался выполненным. Но Роу Холт никогда не стремился проникать в чужие секреты. Кто знает слишком много — тот живёт недолго. Однако сегодня ему довелось услышать столько сокровенного о доме графа Уэссекского, что он боялся: даже если он сто раз поклянётся молчать, жизнь его всё равно под угрозой. А кроме того... было ещё одно преступление — обман короля. Ему нужно как можно скорее бежать из Лондона, скрыться от семьи Уэссексов — только так он сможет спасти свою шкуру.

Пока никто не обращал на него внимания, граф холодно распорядился взять леди Маргарет под стражу, запереть в её комнате и не выпускать за порог. Затем он поспешил к врачу, чтобы тот немедленно осмотрел Элизабет. С тех пор как она без чувств рухнула наземь, таинственные голоса больше не звучали — видимо, они ушли. Правда, оставалось неизвестным, покинули ли они дом Уэссексов окончательно, но пригласить кого-нибудь для обряда можно было и позже.

Сегодняшний день был слишком насыщенный.

Служанка помогла леди Гвен добраться до её комнаты. На прощание та, шатаясь, унесла с собой маленькие игрушки Одри — те самые, что Элизабет откопала в клумбе. Граф проводил её взглядом, словно хотел что-то сказать, но лишь вздохнул и промолчал.

Он и впрямь был перед ней виноват. И как мужчина, и как отец он потерпел сокрушительное поражение.

Врач, явившийся осмотреть Элизабет, при виде её пришёл в ужас: кровь сочилась из носа и рта — зрелище было пугающим. Однако, проверив пульс, он сильно удивился. С ней было всё в порядке, лишь лёгкая слабость, как после сильного испуга. Что касается причины кровотечения, она осталась неясной. В любом случае, оно уже прекратилось. Было бы неплохо сварить для неё укрепляющий отвар.

Когда она открыла глаза, в комнате стоял сладковатый запах лекарства — тот самый укрепляющий отвар, который был скорее приятным на вкус, чем горьким. Элизабет приподнялась на постели. Полли дремала за столом, но, заметив, что госпожа шевельнулась, мгновенно встрепенулась:

— Миледи! Вы очнулись!

Элизабет взглянула в окно. За ним уже сгущались сумерки.

— Долго же я проспала?

— Почти сутки, — встревоженно ответила Полли. — Я уж думала, вы проспите ещё дольше. Сердце у меня всё это время было не на месте. Его светлость приглашал нескольких лекарей, и все они твердили, что с вами всё благополучно. К счастью, вы очнулись — теперь я могу вздохнуть свободно.

Элизабет улыбнулась:

— Пустяки.

Перед тем как упасть в обморок, она загодя спрятала в зубах капсулу с снотворным зельем. Конечно, она могла бы просто притвориться, но всегда считала, что играть столь продолжительное представление слишком утомительно — гораздо надёжнее прибегнуть к настоящему средству.

Она обвела взглядом комнату:

— А где Бет?

— Она отправилась к старой графине за вещами. Пока вы спали, старая графиня и его светлость прислали гору всего — ткани, лекарства, снедь и прочее. Его светлость даже велел принести целый ящик монет! — выпалила Полли. — Я до сих пор в изумлении.

Эти вещи были не чем иным, как платой за прошлое. При мысли об этом Элизабет не могла сдержать горечи. Если бы настоящая Элизабет могла увидеть эту сцену... Как жаль, что до самой смерти она так и не сумела высказать свою обиду родным.

Возможно, она и пыталась, но ей никто не поверил.

Правда пришла слишком поздно. Иногда упущенный миг оборачивается целой жизнью. Граф хотел загладить свою вину, но до конца дней у него не будет нового шанса. В этом и заключалось для него небесное наказание.

Элизабет собиралась спросить, что ещё случилось за последние дни, как вдруг заметила у Полли в волосах чёрную ленту. Она замерла и протянула руку, чтобы коснуться её:

— Зачем ты это носишь?

Заметив взгляд госпожи, Полли опустила голову и заколебалась. Брови Элизабет медленно сдвинулись:

— Что произошло?

— Леди Гвен... — вымолвила Полли. — Леди Гвен ушла из жизни.

Элизабет нахмурилась. Когда она теряла сознание, с леди Гвен всё было в порядке. И теперь, когда правда о злодеянии леди Маргарет против Одри наконец раскрылась, как же она могла умереть?

— Леди Гвен тем вечером вернулась в свои покои. А наутро горничная нашла её мёртвой — она повесилась. Перед этим она написала письмо графу. Он прочёл его, не сказал ни слова и заперся в кабинете, никого к себе не допуская. — Полли перевела дух. — Она так долго ждала правды для своей девочки — и вдруг ушла… Зачем?

— Она не хотела дожидаться, — ответила Элизабет. — Она хотела, чтобы у леди Маргарет не осталось никакой надежды на спасение.

Леди Гвен, вероятно, устала ждать. С тех пор как умерла Одри, она ждала возможности отомстить. Поэтому леди Гвен решила сделать свою смерть последней каплей, сокрушившей леди Маргарет. Смерть леди Гвен и Одри означала, что граф никогда больше не сможет обрести мир. И последнее письмо, которое она написала ему, было просто для того, чтобы заставить леди Маргарет умереть быстрее.

Элизабет не могла сказать, что она чувствовала. Леди Гвен с самого начала знала правду о смерти леди Елены, но ничего не сказала. Если бы она заговорила раньше, если бы она позволила людям узнать истинное лицо леди Маргарет раньше, Одри не была бы в опасности.

Но где же в мире было лекарство от сожаления?

— Служанка леди Гвен сказала, что перед смертью она велела поблагодарить вас за вашу доброту, — сказала Полли.

— Как жаль, — горько улыбнулась Элизабет.

Она вздохнула. В этот момент дверь распахнулась, и Бет вошла.

Увидев госпожу сидящей и разговаривающей с Полли, Бет так обрадовалась, что чуть не подпрыгнула. Она подбежала к Элизабет, словно ветер.

— Миледи! Вы наконец-то очнулись! А я уж думала, вы меня до смерти напугали... Впредь, что бы вы ни задумали, пожалуйста, посвящайте нас в свои планы. Я всю ночь глаз не сомкнула, боялась, как бы с вами чего не случилось...

Элизабет улыбнулась и легонько потрепала её по голове.

— Всё хорошо. Я ведь одержима призраком. Тебе не страшно?

— Нисколько, — ответила Бет с убеждённым видом. — Даже если призраки и существуют, они приходят, чтобы покарать злодеев, причинивших им зло. Вы такая добрая — если дух вселился в вас, значит, он искал способ восстановить справедливость. И то, что вы сделали, — благородный поступок.

Элизабет оставалось лишь удивляться: эта юная горничная умудрялась называть благим делом то, что другие сочли бы опасным. Она и сама не знала, смеяться ей или плакать, и лишь промолвила:

— Откуда же у тебя берутся такие хорошие слова?

— Это правда, — подтвердила Бет. — Не настал ли теперь черёд леди Маргарет расплачиваться? Я слышала, что на этот раз старая графиня настроена сурово. Когда родственники явились, чтобы забрать её обратно, графиня отказала и при них выложила все её позорные дела. Поначалу они не поверили, но граф пообещал провести тщательное расследование и, если понадобится, доложить королю. Услышав это, они удручённо удалились. — Бет похлопала себя по груди. — Вы тогда спали и ничего не видели, а я своими глазами видела — это было действительно приятно!!

Элизабет взглянула на Бет, найдя её слова довольно занятными, и спросила:

— А что Роу Холт?

— После того как этот жалкий Роу Холт при всех сознался в обмане? — усмехнулась Бет. — Он попытался сбежать, но наши люди выследили его в одной из лондонских гостиниц и связали. Сегодня его светлость был на аудиенции у короля — что именно он сказал, мне неведомо. Но, полагаю, дело слишком серьёзное, чтобы его замалчивать: Роу Холт обманул самого короля, и его светлость вряд ли станет покрывать такое. Если бы государь узнал, что его дурачили, — каков был бы его гнев? Леди Джейн тоже не избежит подозрений, ведь оба раза её «спасал» именно этот проходимец.

Бет говорила с насмешкой, и сарказм в её голосе не мог не услышать никто в комнате. Элизабет покачала головой.

— Миледи, знаете что? — усмехнулась Бет. — Сесилия и впрямь отвратительна. Даже Чарльз умолял за мать, но дочь ни разу к ней не пришла — не то чтобы увидеться, она даже имени её не обмолвилась. А ведь леди Маргарет, при всей своей жестокости, относилась к Сесилии вполне сносно. Они всё ещё мать и дочь, но привязанности между ними меньше, чем у чужих людей.

Элизабет слабо улыбнулась.

— Леди Маргарет всегда была холодна со всеми. А Сесилия унаследовала её эгоизм. Ничего удивительного.

Бет поджала губы, помедлила и спросила:

— Как думаете, что теперь сделают с леди Маргарет?

— Прелюбодеяние, причинение вреда родным, детям, покушение — какое бы из обвинений ни подтвердилось, выхода у неё нет. Так что, — Элизабет опустила взгляд, — ей придётся заплатить жизнью.

Бет и Полли замолчали.

Наконец Полли нарушила тишину:

— Его светлость казнит леди Маргарет?

— Да. Но сделает так, чтобы семья Невилов могла сохранить лицо.

— Тогда с вас снимут ложное обвинение? — с надеждой спросила Бет. — Ведь теперь очевидно, что именно леди Маргарет плела против вас интриги, а вы все эти годы страдали без всякой вины.

— Бет, не всё можно исправить, — тихо ответила Элизабет. — Если они захотят восстановить моё доброе имя, придётся предать огласке и прелюбодеяние леди Маргарет, и её незаконнорождённого ребёнка. Это позор для всего дома Уэссексов. Семейные дела не выносят на люди. Ради сохранения чести рода они не смогут пойти на такой шаг ради меня. В лучшем случае мне предложат частную компенсацию.

— С вами поступили ужасно несправедливо, — Полли покачала головой. Она знала, что Элизабет права, но в душе ещё кипело возмущение.

— Мир несправедлив, — ответила Элизабет. — Что-то можно исправить, что-то — только принять. Но заставить леди Маргарет ответить жизнью — уже немало. И это далеко не всё.

— Что вы имеете в виду? — спросила Бет.

— Боюсь, Сесилии и Чарльзу теперь будут трудности в общении с графом, — задумчиво сказала Элизабет.

Но она не настолько любезна предупреждать их об этом.

Элизабет ещё некоторое время беседовала с ними, а когда они ушли, осталась сидеть в задумчивости, перебирая в памяти события последних дней и убеждаясь, что нигде не допустила ошибки.

Мастер чревовещания, которого разыскал Фин, превзошёл все ожидания. А те почти волшебные ухищрения — чёрный туман, внезапный ветер — явно были не делом рук Роу Холта. Скорее всего, их тоже устроил тот же искусник. Именно эти пугающие трюки заставили всех в тех обстоятельствах безоговорочно поверить в «призраков».

Как раз когда она предавалась этим мыслям, за окном послышался негромкий стук.

Элизабет подошла и распахнула створки. Снаружи стоял Фин Тисл.

— Я не свистела, — сказала она.

Фин на мгновение растерялся от её слов.

— Его светлость велел передать вам сообщение, мисс.

— Герцог Саффолк? — переспросила Элизабет. — И что же за сообщение?

— Завтра днём в доме Фиц-Аланов. Его светлость будет ждать вас.

Элизабет удивлённо вскинула брови:

— В доме Фиц-Аланов?

Каким образом герцог Саффолк оказался там? При этой мысли лицо Элизабет стало серьёзнее.

— Почему там?

Фин: «...»

Что означало это странное выражение на лице мисс Уэссекс? Словно его собственный господин — нечто назойливое и липкое, от чего не отделаться? Что это за реакция?

— Нет, просто, должно быть, ему было удобно назначить встречу в доме Фиц-Аланов, — пояснил Фин.

— Он считает дом Фиц-Аланов таким же своим, как и дом Уэссексов? — спросила Элизабет.

— Возможно, — ответил тот.

Элизабет приуныла. Герцог Саффолк и впрямь был человеком своенравным. Он перемещался в доме Уэссексов как у себя дома, и, следовательно, нет ничего удивительного, что он позволяет себе то же самое в доме Фиц-Аланов. Однако, понимая это, Элизабет невольно задумалась: что скажут на это Роберт и дядя Гарольд?

— Чего именно хочет от меня твой господин? — спросила Элизабет.

Фин: «...?»

— Что касается дела Роу Холта, прошу, передайте ему мою благодарность, — добавила она, сочтя свой предыдущий вопрос слишком резким. — Когда у меня выдастся свободное время, я непременно навещу его сама и выскажу всё лично.

— Его светлость пригласил вас не ради благодарности, — возразил Фин, почувствовав необходимость пояснить. — Он хочет, чтобы вы встретились кое с кем.

— С кем же? — насторожилась Элизабет.

— С целителем, — ответил Фин. — Возможно, с тем, кто сможет вылечить сэра Ричарда.