Глава 78. Приговор.

Он посмотрел на неё смеющимися глазами. — Кого ты хочешь видеть мёртвым? Или, может, никого не нужно жалеть?

Герцог говорил легко, небрежно, словно человеческие жизни были всего лишь фигурами на шахматной доске. Элизабет на мгновение почувствовала абсурдность происходящего. Неужели герцог Саффолк ничем не отличается от леди Изабеллы? Просто потому, что он занимает высокое положение, он считает само собой разумеющимся, что любой, кто встаёт у него на пути, может быть без усилий отброшен?

Однако Элизабет тотчас отбросила это сомнение. Он говорил так исключительно ради неё — из желания помочь, а не уязвить. Если бы сейчас она принялась придираться к каждому слову и взвешивать каждую интонацию, то и впрямь перестала бы понимать, что для неё хорошо. А быть неблагодарной ей вовсе не хотелось.

— Благодарю за добрые намерения, герцог, — сказала она, — но играть с жизнями — не стоит. В Лондоне сейчас неспокойно, и лишние волнения привлекут ненужное внимание.

Она вежливо отказалась от его помощи.

Герцог понимающе кивнул:

— Тогда будь осторожна сама. — Помолчав, добавил: — Твоя жизнь принадлежит мне. Не дай кому-то другому нечаянно её отнять.

Элизабет улыбнулась в ответ:

— Постараюсь.

Они поговорили ещё немного, после чего Элизабет покинула комнату и направилась к сэру Ричарду. Сегодня Амайя Д’Эсте впервые собиралась провести ему иглоукалывание. Сэр Ричард был до крайности напуган — Элизабет пришлось обнять его за плечи и долго уговаривать, прежде чем он мало-помалу успокоился.

— Он слушается тебя больше, чем кого-либо другого, — заметила Амайя, бросив на неё взгляд. — Такое случается нечасто.

— После того как я вызволила его из тюрьмы, я много дней заботилась о нём. Хотя рассудок его помутился, он смутно чувствует, кто относится к нему по-доброму. Когда я рядом, ему легче.

— Всё не так просто, — сказала Амайя, вводя серебряную иглу в акупунктурную точку сэра Ричарда, не поднимая головы. — Люди, потерявшие рассудок, обычно относятся ко всем одинаково. Они не делают различий между хорошим и плохим обращением. Однако он явно относится к тебе иначе. Сэр Гарольд проводит с ним много времени, но он не проявляет к нему никаких чувств.

— Вы знали друг друга раньше? — спросила Амайя.

Сердце Элизабет ёкнуло. Она категорически отрицала:

— Нет. Между нами не было никакой связи.

— Странно, — нахмурилась Амайя. — Чтобы он так реагировал на тебя, ты должна быть кем-то знакомым из числа тех, кто сохранился в его памяти.

— Я и сама не понимаю, почему так выходит, — только и смогла вымолвить Элизабет.

Амайя снова взглянула на неё:

— Я слышала о твоих делах. Ты действительно смелая. Неудивительно, что герцог смотрит на тебя иначе.

Услышав, как Амайя упомянула герцога, Элизабет заинтересовалась:

— Вы, кажется, хорошо знакомы с герцогом?

— Можно сказать, что да, — ответила Амайя. — Мы оба спасли друг другу жизни.

Элизабет удивилась. То, что герцог спас Амайю, не удивило её. Она вспомнила, что переворот случился много лет назад. Беззащитная девушка, наверняка нуждалась в помощи, чтобы добраться до столицы. Возможно, этим человеком был герцог, хотя Элизабет не знала наверняка.

Но Амайя на самом деле тоже спасла герцога?

— Не удивляйся — тогда он был при смерти, — сказала Амайя. — Едва выжил. Теперь никто не может его убить.

Элизабет промолчала.

Эта девушка говорила довольно прямо.

Больше в комнате никого не было. Сэр Ричард продолжал издавать тихие звуки. Амайя поддерживала его голову одной рукой, медленно вводя иглы, и говорила:

— Однако его просьба оказалась довольно нежданной. Впрочем, по виду ты вовсе не похожа на злодейку. Венсли проговорился, что все прежние обвинения с тебя сняты. — Она издала короткий смешок. — Хотя ты и осмелилась действовать в Ашфорде, но по сути ты просто добрый человек. А свита его светлости — народ более чем сомнительный. Как тебя угораздило впутаться в эту компанию? Я бы на твоём месте, — её пальцы мелькали с такой быстротой, что у Элизабет начинала кружиться голова, — держалась от герцога как можно дальше, покуда не поздно. Даже если ты совершенно ни при чём, он рано или поздно доведёт тебя до сердечного приступа.

Элизабет улыбнулась:

— Спасибо за заботу, мисс Амайя.

Амайя нахмурилась:

— Я не забочусь о тебе.

Элизабет нашла это забавным. Амайе было около девятнадцати. Но её манера говорить и вести себя выдавала зрелость старшей сестры, наставляющей наивную младшую, — полузапугивание, полунаставление.

Но в этом был смысл. Когда жизнь внезапно меняется, человек неизбежно взрослеет в одночасье. Наивность не поможет сохранить жизнь.

Пока она размышляла, Амайя закончила вводить последнюю иглу. Сэр Ричард, казалось, устал и погрузился в глубокий сон.

Амайя стояла в стороне и наблюдала. У неё было миловидное личико, но она носила чёрную одежду, а улыбка её была безжалостной — явно не та, кого стоило провоцировать.

— Ты хорошо заботишься о людях, — сказала она.

— Я? — Элизабет улыбнулась.

— Тебе никто раньше не говорил? — удивилась Амайя.

— Ты первая, — ответила Элизабет.

— Мисс Амайя, вы лечите сэра Ричарда. Я вам очень благодарна.

— Не благодари меня, — сказала Амайя. — Я не смею ослушаться приказов герцога. У тебя ещё есть ко мне вопросы? Если нет, я пойду.

С этими словами она просто ушла — беззаботно, даже не попрощавшись. Но Элизабет не нашла в этом ничего плохого. Напротив, она нашла эту девушку весьма интересной.

Амайя ушла. Герцог тоже уехал, неизвестно когда. Когда Элизабет вышла, глаза Кейна загорелись, и он привязался к ней с бесконечными «милая мисс». Замученная его энтузиазмом, Элизабет поспешно нашла предлог и покинула особняк, чтобы вернуться в дом Уэссексов.

После ухода Элизабет Кейн стоял во дворе и спросил Амайю:

— Амайя, я красивый?

— Отстань! — рявкнула Амайя.

— Странно, — он посмотрел на себя в зеркало. Молодой человек в отражении был светлолиц, красив, ещё и элегантен. — Почему мисс Уэссекс смотрит на меня, как на привидение? Обычные девушки при виде меня все улыбаются.

Амайя холодно усмехнулась:

— Герцог Саффолк гораздо красивее тебя. Когда Элизабет видит его, она всё равно спокойна. Кто захочет есть недоваренную кашу, когда перед ним изысканные яства?

Кейн возмутился:

— Ты слишком груба!

***

В главном зале дома Уэссексов старая графиня сидела с закрытыми глазами.

После дела Роу Холта и последовавшего за ним самоубийства леди Гвен семья Уэссексов пережила потрясение. Хотя эта история не вышла за пределы семьи, все члены семьи знали правду. И старая графиня, казалось, за одну ночь постарела на несколько лет.

Она всегда была энергичной, с железной волей. Даже в старости она держалась с достоинством. Но после этого дела её жизненные силы будто иссякли более чем наполовину. Её личная служанка, наблюдавшая за ней, видела, как старая графиня целыми днями сидит задумавшись.

Она даже ни разу не увиделась с внуком Чарльзом.

— Ваша светлость, — сказала вошедшая служанка, —мисс Сесилия всё ещё снаружи, просит о встрече с вами.

Старая графиня открыла глаза.

— Скажи ей, пусть возвращается.

— Да, — ответила служанка и вышла передать ответ Сесилии.

Служанка, стоявшая рядом со старой графиней, осторожно массировала ей плечи.

— Последние дни мисс несколько раз приходила к вам, — тихо заметила она.

— Она умна — не идёт к отцу, а идёт ко мне, — в голосе старой графини слышалась лёгкая насмешка.

Она боялась графа и вместо этого она пришла к старой графине.

— Такая же проницательная, как её мать, — сказала старая графиня, и в голосе её послышалась усталость.

Хотя она знала, что поступки леди Маргарет не имеют отношения к Сесилии, Она понимала, что не должна винить Сесилию, но, вспоминая леди Елену, думая о покойной Одри, о том, что у леди Маргарет был внебрачный ребёнок от Гарета Ренвуда, старая графиня чувствовала тошноту. Поэтому глядя на Сесилию, она не могла заставить себя испытывать к ней прежнюю привязанность

На самом деле, даже Чарльза, который вырос у неё на руках, было трудно любить по-прежнему, не говоря уже о Сесилии.

— Ваша светлость… прошло уже несколько дней, что вы намерены делать с леди Маргарет? — спросила служанка.

Движения старой графини слегка замерли.

После долгого молчания, когда служанка почти подумала, что та уснула, раздался ровный голос:

— Дайте ей яду.

Рука служанки дрогнула. Хотя старая графиня была строга, она редко делала вещи, отнимающие жизни. За исключением слуг, совершивших серьёзные проступки, она не приказывала убивать. Это показывало, что на этот раз она горько ненавидела леди Маргарет и настаивала на её смерти.

— Что? Думаешь, я слишком жестока? — Старая графиня почувствовала колебание служанки. Не дожидаясь ответа, она горько усмехнулась: — Я до сих пор чувствую, что это слишком легко для неё. Не говоря уже о её связи с любовником и внебрачном ребёнке, только в нашей семье она погубила три жизни. Три жизни, — пробормотала она. — Скажи, какое злое сердце способно нападать на детей?

— Я всегда говорила Эдварду, что, выбирая жену, не нужно выбирать слишком умную. Положение Уэссексов не требует восхождения по социальной лестнице. Хотя положение Фиц-Аланов было ниже, важно, чтобы человек был честным и добрым. Оглядываясь назад, не знаю, было ли это удачей или бедой. Но в этом и моя вина за небрежное управление домом. Если бы я тогда уделила больше внимания, леди Елена, возможно, не пала бы жертвой замыслов леди Маргарет.

— Не вините себя так, ваша светлость, — сказала служанка. — Кто мог знать, что леди Маргарет уже тогда нацелилась стать женой графа? Такое неслыханно даже в Лондоне.

— И я не смогла хорошо позаботиться и о её дочери, — улыбка старой графини была горькой. — Когда Элизабет настаивала, что не толкала леди Маргарет, я верила только своим глазам. Я никогда не думала, что это был спектакль, поставленный леди Маргарет. — Старшая мисс провела восемь лет в монастыре. Теперь, когда она вернулась, скажи, сблизилась ли она с кем-нибудь в этой семье? — спросила старая графиня.

Служанка не знала, что ответить.

Мисс вела себя мягко и вежливо, но о близости не было и речи. Даже к графу она была просто вежлива.

— Она каждый день ездит в особняк Фиц-Аланов. Не говоря уже о том, что даже к незнакомцу, потерявшему рассудок, она ближе, чем к нам. Это то, что мы получили в ответ за то, что бросили её тогда.

Слова старой графини были печальны. Услышав их, служанка почувствовала, как у неё защипало в носу. Она утешила:

—Теперь, когда правда о леди Маргарет раскрыта, её обида ослабнет. Со временем всё наладится. Вы и его светлость — её родственники. Если она не сблизится с вами, с кем же ещё?

Старая графиня покачала головой:

— Я прожила столько лет, и уже одной ногой в могиле, и видела много людей. В этом возрасте я редко ошибаюсь в людях. Мисс больше не будет с нами сближаться. Её сердце уже ожесточилось. Что бы мы ни делали, это бесполезно. Уже слишком поздно.

Её тон был неоспорим.

Прежде чем служанка успела ответить, голос старой графини раздался снова:

— Но это хорошо. Так её не будут обижать, как её мать. С более твёрдым характером, всегда настороже, она не будет обманута в будущем. Так я смогу умереть спокойно.

Служанка помедлила:

— Ваша светлость, не говорите так. Если мы будем хорошо относиться к мисс, однажды она это увидит.

Старая графиня махнула рукой:

— Забудь. Пока я жива, не знаю, увижу ли я этот день. Мисс ещё не вернулась?

— Нет, — сказала служанка.

— Когда она вернётся, попросите её навестить леди Маргарет. Если ей есть что сказать, пусть скажет.

— Ваша светлость, это... — служанка встревожилась.

— После того как она повидает леди Маргарет, дайте той яд. — Брови старой графини были нахмурены. — Пусть уйдёт пораньше и искупит свою вину.

Сказав это, она снова закрыла глаза, словно заснула.

***

В своих покоях Сесилия беспокойно ходила взад-вперёд.

Леди Маргарет была заключена под стражу, к ней никого не пускали. Сесилия не могла навестить её. Она и не осмеливалась. И леди Агнесса в последние дни смотрела на неё с такой насмешкой, что Сесилии хотелось провалиться сквозь землю.

Леди Маргарет была опозорена, и взгляды людей на Сесилию были раздражающе любопытными, словно она была внебрачным ребёнком. Но она не была. Она была законной дочерью Уэссексов! Это её положение — другим не стоит и мечтать его отобрать!

— Миледи… что нам делать… Старая графиня непреклонна, — сказала служанка.

— Есть ли ответ от тёти? — спросила Сесилия.

Она потратила немало серебра, чтобы подкупить слугу и отправить письмо леди Иде. В письме она просила леди Иду отправиться во дворец к леди Джейн. Леди Джейн наверняка найдёт решение.

Служанка покачала головой.

На лице Сесилии отразилось разочарование:

— Невозможно. Пойди, спроси ещё раз.

Служанка осторожно сказала:

— Миледи, боюсь, леди Ида больше не придёт. Они не планируют больше заботиться о вашей матери?

При этих словах она получила пощёчину от Сесилии. Та сказала с ненавистью:

— Вздор! Это не может быть! Кто знает, что сказали бабушка и отец, чтобы заставить их уйти. Тётя и остальные не знают текущего положения матери. Теперь, когда я всё чётко написала в письме, как только они узнают обстоятельства, они тут же пошлют людей спасать нас!

Служанка быстро опустилась на колени:

— Я ошиблась. Я сказала глупость. Леди Ида обязательно придёт.

Хотя Сесилия говорила с уверенностью, после слов служанки она забеспокоилась.

Если бы леди Ида обратилась за помощью к леди Джейн во дворце, та определённо помогла. Но почему до сих пор не было новостей? Даже если леди Ида не сможет войти в дом Уэссексов, можно передать сообщение.

Но ничего не было. Вообще ничего.

Так продолжаться не могло. Хотя Сесилия и боялась, она знала, что в семье единственным, кто действительно учитывал её интересы, была леди Маргарет. Граф сейчас злился на неё — кто знает, простит ли он мать? Но такое бездействие было для неё невыгодно. Кто бы мог подумать, что эта маленькая дрянь Элизабет снова прибегнет к каким-то подлым уловкам?

Она вдруг встала:

— Нет, я должна найти способ покинуть дом.

— Миледи? — служанка замерла. — Сейчас дом охраняется очень строго. Как вы можете уйти?

Хотя Сесилия не была под домашним арестом, она никуда не могла пойти.

— Как же быть! — Сесилия удручённо опустилась в кресло. — Что мне делать?

***

Небо постепенно темнело.

Если говорить о тех, кто всё ещё мог беспрепятственно входить и выходить из дома, Элизабет была одной из них. Она только что вернулась из особняка Фиц-Аланов и направилась в свой флигель. Полли, увидев, что госпожа вернулась, встала и сделала книксен.

— Что-нибудь случилось в доме? — спросила Элизабет.

— Приходила служанка леди Гвен, — ответила Полли. — Вернула всё серебро и уголь, что вы им дали. Она служила леди Гвен всю жизнь, а после её смерти ей некуда теперь податься. Старая графиня вернула ей контракт и отпустила на волю. Однако она, кажется, совсем потеряла надежду. Сказала, что уйдёт в монастырь и проведёт остаток дней в молитвах. — Полли вздохнула. — Бедная душа.

— Она уже ушла? — спросила Элизабет.

— Завтра покидает дом.

Элизабет протянула Полли серебро обратно:

— Хоть она и уходит в монастырь, серебро ей всё равно пригодится. Впереди долгая жизнь — не стоит сейчас отказываться от всех путей к спасению. Но сейчас она не станет меня слушать. Придумай способ передать ей это серебро, чтобы она не догадалась.

Полли взяла серебро и замерла. Через мгновение она улыбнулась:

— У госпожи такое доброе сердце.

— Это просто сентиментальность, — покачала головой Элизабет.

— Ах да, ещё заходила служанка старой графини, — вспомнила Полли. — Она передала, что старая графиня разрешила навестить леди Маргарет. Если вам есть что ей сказать.

Элизабет удивилась:

— Но разве старая графиня не запретила никому приближаться к ней?

— Кто знает? Может, она специально разрешила вам, чтобы вы могли высказаться и тем самым унять свой гнев, — предположила Полли.

Элизабет думала иначе. Она поняла, что это значит лишь одно: графиня уже приняла решение. Путь леди Маргарет окончен. Старая графиня разрешает увидеться с ней в последний раз.

— Если это воля старой графини, пойдём, — сказала Элизабет.

— Сейчас? — переспросила Полли.

— Сейчас. Потом будет поздно.

***

Леди Маргарет была связана в старой комнате в дальних покоях. Она сидела в углу, дрожа от холода.

В комнате не было никого. Она очень боялась.

Она всегда верила, что призраков нет. Но в тот день она видела это своими глазами, и это разрушило её уверенность. В этом мире действительно есть призраки. Как только это подтвердилось, когда леди Маргарет закрывала глаза, она видела тех, кого убила, идущих к ней.

Леди Елена, Одри, Гарет Ренвуд и нерождённый ребёнок. Особенно шумно было у неё в голове — разговаривали много людей. В это время она чувствовала себя чрезвычайно уязвимой и очень хотела, чтобы Чарльз и Сесилия были рядом.

Однако они не пришли.

Она была непростительно виновата перед семьёй Уэссексов. Её детям, естественно, запрещалось приходить к ней. К счастью, граф и старая графиня были разумными людьми. Из-за неё они не стали бы винить детей. Так сердце леди Маргарет немного успокоилось.

В этот момент снаружи послышался какой-то звук. Леди Маргарет снова нервно съёжилась. Её руки и ноги были связаны, что не позволяло ей двигаться или убегать. Она думала, что они так жестоко с ней обходятся. Когда она выйдет на свободу, она обязательно попросит леди Джейн найти способы жестоко отомстить Уэссексам.

Да, леди Маргарет всё ещё думала о том, чтобы уйти.

Шаги снаружи постепенно становились чётче. Шаг за шагом, не лёгкий и не тяжёлый, но леди Маргарет чувствовала, что каждый шаг сильно бьёт по её сердцу.

Снаружи раздались голоса.

Дверь со скрипом открылась.

Вошла девушка в простом платье.

Это была Элизабет.