Глава 80. Слухи.

За несколько дней в поместье погибли два человека, и постыдная правда из прошлого была обнаружена. Атмосфера вряд ли могла считаться безмятежной. Эта зима казалась холоднее, чем в прежние годы.

Старая графиня и граф Эдвард, словно пытаясь загладить прошлые обиды перед Элизабет, баловали её всеми способами, заботясь о каждой мелочи. Доверенные служанки старой графини, уже несколько раз приходили с одеждой, золотом и серебром. Элизабет принимала всё с тёплой улыбкой, создавая впечатление, что между ними нет никаких недопониманий. Но, узнав о такой реакции, старая графиня могла лишь тяжело вздохнуть.

Тело леди Маргарет надлежало предать земле, и по официальной версии она умерла от внезапной болезни. Пусть весь Лондон судачил и строил догадки — Невилы, как кровная родня, не проронили ни слова, безоговорочно приняв случившееся как должное.

Гроб с телом леди Маргарет был похоронен через три дня. В течение этого времени только Сесилия провожала мать. Чарльз был слишком мал. Леди Маргарет убила родную мать Элизабет — как могла она скорбеть об убийце? Что касается остальных членов семьи Уэссексов, то леди Маргарет стольких погубила, что никто не провожал её в последний путь.

Сесилия, когда узнала о смерти леди Маргарет, хотела противостоять старой графине и графу, но никто из них не желал её видеть. И когда Сесилия узнала правду, в её сердце поселился страх.

Семья Уэссексов без колебаний убила её мать — и точно так же могла расправиться и с ней самой! Страх пересилил горе. Сесилия даже не посмела возмущаться. Сначала она надеялась на Невилов, ждала, что те приедут и увезут её. Но после смерти леди Маргарет они даже не появились.

Они даже не пришли выразить соболезнования.

В этот момент Сесилия наконец поняла, что и её мать, и она сама были брошены Невилами. Отныне в поместье она могла полагаться только на себя.

Все эти новости Элизабет узнала от Бет. Поведение Сесилии ничуть её не удивило. Леди Маргарет всегда всё просчитывала за дочь, невольно привив ей привычку искать поддержки у других при любой неудаче. Однако на сей раз Невилы, разочаруют Сесилию: ради того, чтобы сохранить хотя бы внешне ровные отношения с Уэссексами, они не станут вступаться за честь леди Маргарет.

Похороны леди Маргарет остались позади, и Сесилия на время затихла. В поместье воцарилось затишье. Элизабет по-прежнему каждый день навещала особняк Фиц-Аланов, где Амайя Д'Эсте делала сэру Ричарду иглоукалывание. Улучшений пока не наблюдалось, но по крайней мере у Элизабет появилась забота, отвлекавшая от тревог.

Однако в этот день редкое затишье было нарушено. Элизабет только что встала и попросила Бет причесать её, собираясь навестить Фиц-Аланов. Внезапно в комнату вбежала Полли и взволнованно проговорила:

— Миледи, случилось нечто ужасное!

Рука Бет дрогнула, шпилька не удержала волосы, и причёска рассыпалась, чёрные пряди упали на плечи. Элизабет не обратила на это внимания и лишь спросила:

— Что стряслось?

— Сегодня я выходила за покупками, и по всему городу только и говорят, что о смерти леди Маргарет!

— Пусть говорят, — удивилась Бет. — Разве люди уже не судачили об этом?

— Нет, дело не в этом, — заторопилась Полли, путаясь в словах. — Говорят, будто леди Маргарет умерла из-за тайной любовной связи, что она была беременна. А когда скандал раскрылся, его светлость якобы сам с ней разобрался!

— Что? — Элизабет нахмурилась и поднялась.

— Разве это не правда? — Полли, замерла. — Но ведь поместье запретило распространять эти сведения! Как могла произойти утечка?

— Неважно как, для нас это хорошая новость, — с удовлетворением заметила Бет. — Наша госпожа столько лет страдала от напраслины. Хотя леди Маргарет мертва, ложные обвинения по-прежнему были. Теперь правда восторжествовала — все узнали, что обвинения были ложными. Наша госпожа наконец оправдана.

— Оправдана, — покачала головой Полли. — Но теперь весь дом будет думать, что это госпожа распустила слухи.

Бет замерла. Полли добавила:

— Вот именно!

— Несправедливо! — воскликнула Бет. — Мы ведь никому не рассказывали!

Элизабет задумалась. Хотя она и впрямь хотела очистить имя мисс Уэссекс, семейные дрязги не должны были выноситься на всеобщее обозрение. Если этот скандал разлетится по улицам, репутация Элизабет пострадает, а карьера графа будет подорвана. Падение графа неминуемо погубит и весь род Уэссексов. Поэтому Элизабет никогда не помышляла о том, чтобы предавать огласке дела леди Маргарет. Если не она, то кто же? Слуги? Старая графиня, несмотря на свои годы, умела держать прислугу в узде — угрозами или подкупом. Все знали: если они проболтаются, им несдобровать.

Так кто же это мог быть?

Не успела она додумать, как снаружи раздался встревоженный голос служанки:

— Мисс, вы не можете войти!

И следом — яростный крик Сесилии:

— Прочь с дороги!

Похоже, она оттолкнула её. Сесилия ворвалась в комнату, кипя от злобы. Элизабет встала и спокойно взглянула на неё.

При виде Элизабет глаза Сесилии наполнились болью. Старшая сестра была одета в простое голубое шёлковое платье, волосы наполовину убраны, в ушах поблёскивали две жемчужные серьги — отчего лицо её казалось ещё более светлым и прекрасным.

В памяти Сесилии мгновенно всплыли слова служанки о городских сплетнях: «Может ли младшая мисс Уэссекс тоже оказаться незаконнорождённой дочерью леди Маргарет? Тогда старшая мисс останется единственной законной наследницей? Я всегда так и думала — на экзамене старшая мисс проявила себя куда лучше младшей!» Прежде Сесилия с презрением отмахнулась бы от этих речей. Но теперь, к своему ужасу, она поняла, что не может опровергнуть их. Незаметно для себя Элизабет поднялась на недосягаемую высоту — она перехватила внимание отца и благосклонность бабушки, она затмила Сесилию во всём. Теперь Элизабет — настоящая дочь графа, а Сесилию на стороне называют незаконнорождённой. Какая несправедливость!

— Какое срочное дело привело младшую сестру в такую ярость? — спросила Элизабет.

— Перестань притворяться добродетельной, меня тошнит от твоего лицемерия! — холодно рассмеялась Сесилия. — Это ты распустила слухи, не так ли? Отец и бабушка ясно велели хранить молчание, но ты всё разболтала, сделав семью Уэссексов посмешищем. Элизабет, чего ты добиваешься?!

Элизабет покачала головой:

— Это была не я.

Насмешка на лице Сесилии стала ещё отчётливей:

— Не ты? Тогда кто же? Во всей семье только ты ненавидишь меня и мою мать сильнее всех! Ты хочешь перекрыть мне путь — вот и пустила слух. Ты меня погубила!

— Я уже сказала, это не я, — спокойно ответила Элизабет. — Если бы я собиралась разглашать, я сделала бы это в тот же день, а не дожидалась бы окончания похорон. И потом, посмешищем семью сделала не я, а леди Маргарет. И тебя погубила не я — она сама. Винить во всём меня — увольте, у меня недостаточно для этого способностей.

В этой словесной перепалке — когда слова ранили — Сесилии было не под силу тягаться с Элизабет. Всего несколькими фразами та довела младшую сестру до того, что глаза её покраснели ещё больше. Сесилия впилась взглядом в Элизабет и прошипела:

— Я убью тебя...

И ринулась прямо на неё!

Но в комнате находилась Бет. Едва Сесилия рванулась вперёд, Бет поставила чашку и заслонила собой Элизабет. Она была выше Сесилии и перехватила её руку. Сесилия, с силой вырываясь, яростно крикнула своим служанкам, стоявшим у дверей:

— Чего застыли? Хватайте служанку!

Те, опомнившись, бросились вперёд. Бет и сама была не промах — она крикнула Полли, и все вместе они схватились в драке. Элизабет не знала, смеяться ей или плакать. Она быстро вышла из комнаты, позвала двух старых слуг, чтобы те разняли дерущихся, а затем послала за старой графиней.

Люди старой графини явились быстро. Увидев растрёпанную Сесилию и невозмутимую, безупречно опрятную Элизабет, они внутренне похолодели. Передали, что старая графиня ждёт обеих в главном зале.

Сесилия к тому времени уже исчерпала свой гнев. В присутствии посланцев бабушки она не смела своевольничать и, хотя на душе было скверно, взяла себя в руки. В главном зале их уже ждали старая графиня и граф.

— Отец, — робко позвала Сесилия.

Граф с тяжёлым сердцем посмотрел на неё. Он не был святым — его ненависть к леди Маргарет неизбежно перекинулась и на Сесилию. Но, видя дочь в таком отчаянии, он не мог остаться безучастным. Неужели обе его дочери навсегда разочаруются в нём как в отце?

Старая графиня уже знала всё от слуг. Глядя на Сесилию, она сердито произнесла:

— Младшая, ты перешла все границы! Где твои манеры? Ты пыталась причинить вред собственной сестре!

— Бабушка, — Сесилия упала на колени, — я вспылила сгоряча. Но сейчас весь город судачит о смерти моей матери... Это разнеслось повсюду. Я знаю, что мать совершила непростительные злодеяния, и не прошу за неё. Но она уже ушла и заплатила сполна. Почему же мёртвую не оставят в покое? Что должны чувствовать мы, дети? Отец, сжалься хоть немного!

Элизабет взглянула на Сесилию. Казалось, после смерти леди Маргарет та немного повзрослела — по крайней мере, научилась разыгрывать жалость к себе, чтобы вызвать сочувствие.

— К тому же разглашение дел матери вредит и самой семье Уэссексов. Что подумают о нас люди? Теперь все говорят, что отец не управляет домом, и в поместье хаос. — Сесилия обратилась к Элизабет, заливаясь слезами: — Старшая сестра, я знаю, что не могу искупить зло, причинённое тебе, но, умоляю, сжалься. Не позорь больше имя семьи. Я сделаю всё, что ты прикажешь!

Бет, слушая это, кипела от ярости. Она считала младшую мисс бестолковой, но теперь поняла, что та не так проста. Это притворное смирение — вылитая леди Маргарет. Недаром говорят: яблоко от яблони. Всякий, глядя на эту жалкую игру, проникся бы сочувствием. А Элизабет в такой ситуации выглядела агрессивной, хотя была совершенно невиновна.

— Младшая сестра, я этого не делала, — возразила Элизабет.

— Если не ты, то кто? — рыдала Сесилия. — Только ты ненавидишь мать больше всех. Ты хочешь очистить своё имя, и ты единственная, кто может свободно входить и выходить из поместья каждый день...

Элизабет действительно ежедневно бывала у Фиц-Аланов. Из-за прошлых событий граф и старая графиня чувствовали себя виноватыми и не ограничивали её передвижений. Неожиданно это стало «уликой» для Сесилии.

— Хотя я обижена на отца и на весь род, я бы не стала заходить так далеко, чтобы утащить всех за собой, — спокойно возразила Элизабет. — Разглашение этой тайны, возможно, и сняло бы с меня обвинения, но поставило бы Уэссексов в крайне невыгодное положение. Мне это не сулило бы ничего хорошего. — Она слабо улыбнулась. — Я понимаю твою боль, но как бы ни была расстроена, всегда нужно взвешивать последствия. Не стоит действовать сгоряча.

Её откровенное признание в обиде на семью поразило старую графиню и графа. А затем её слова о последствиях и заботе о роде вызвали у них смешанные чувства. Это были правильные речи, но в них слишком явственно звучала холодная рассудочность, лишённая сердечного тепла. И чем сдержаннее держалась Элизабет, тем острее граф и старая графиня ощущали свою вину перед ней.

Элизабет подошла к Сесилии и протянула руку, чтобы помочь ей подняться. Сесилия инстинктивно отшатнулась, не желая прикасаться к ней. Граф заметил это и слегка нахмурился. Заметив его взгляд, Сесилия стиснула зубы и вложила свою ладонь в руку Элизабет.

— Младшая сестра, — промолвила Элизабет, помогая ей встать, — твоя мать заплатила за свои прежние ошибки. Была ли эта цена достаточной или нет — она уже умерла, и обсуждать это бессмысленно. Пусть это дело будет закрыто. Я никогда не стремилась быть безжалостной. К тому же боль утраты матери... другие могут не знать этой муки, но как ты можешь говорить, что я не понимаю тебя? — Она произнесла это с лёгкой, почти невесомой горечью. — Я знаю её не понаслышке.

Она знала, ибо леди Елена была убита леди Маргарет. Одной этой фразой граф и старая графиня лишились последних сомнений в причастности Элизабет. Граф лишь спросил:

— Элизабет, ты и вправду непричастна?

— Отец может провести расследование. Это была не я.

Граф кивнул:

— Хорошо. Будем считать сегодняшнее происшествие недоразумением. Что касается того, кто стоит за утечкой, я проведу тщательное дознание. — Он взглянул на Элизабет. — Если больше ничего нет, можешь возвращаться во флигель и отдохнуть.

В его голосе слышалась осторожная попытка примирения.

Сесилия не веря смотрела на эту сцену. Она внезапно осознала: теперь, когда речь заходила об Элизабет, ни старая графиня, ни граф не могли с нею совладать. Казалось, что бы Элизабет ни сделала, они шли на уступки. Да, уступки. Потому что Элизабет всегда умела ловко задеть их чувство вины и, прекрасно зная их слабые места, выдвигала максимальные требования в пределах дозволенного.

Сесилия хотела сказать ещё что-то, но старая графиня уже холодно приказала слугам проводить её обратно в покои. Это означало домашний арест. Сесилия встревожилась, не понимая, за что её наказывают, ведь она явно была жертвой. Она хотела умолять графа, но тот смотрел только на Элизабет с непроницаемым лицом. Сесилия смотрела, смотрела — и огонь в её глазах постепенно угас. Не говоря ни слова, она позволила людям старой графини «проводить» себя обратно в покои.

Но в глубине души она понимала: она уже не неважна. Теперь никто не встанет на её сторону. Она и Элизабет были смертельными врагами, которым суждено биться насмерть. Но теперь, всякий раз, когда она вступала в спор с Элизабет, весь дом безоговорочно вставал на сторону старшей сестры. Положение дочери графа исчезло вместе со смертью леди Маргарет и уже не могло быть восстановлено. Сесилии нужно было искать иной выход.

Тем временем Элизабет вернулась во флигель.

Полли и Бет усердно убирали беспорядок после схватки со служанками Сесилии. Но сердце Элизабет не было так спокойно, как её лицо. Из присутствовавших при том разговоре оставались только члены семьи Уэссексов да слуги. Теперь, когда тайна леди Маргарет выплыла наружу, исправить что-либо было невозможно. Репутация семьи подорвана, ущерб карьере графа и сэра Филипа неизбежен. Как ни крути, для Уэссексов это дело обернулось сотней бед и ни единой выгодой.

Во всей семье именно Элизабет выглядела главной подозреваемой — ведь ей нужно было очистить своё имя. Но если отбросить эту версию, не мог ли кто-то из недругов Уэссексов намеренно распространить информацию, используя историю леди Маргарет как орудие? Кто бы это мог быть? Первый министр? Леди Изабелла? Принц Чарльз? Или кто-то ещё, таящийся в тени? Если так, то среди слуг семьи могли быть их шпионы. Отныне в поместье Элизабет придётся ступать с величайшей осторожностью.

Если же виновник — не внешний враг, а внутренний предатель из самой семьи, дело ещё серьёзнее. Издревле от своих же предателей трудно уберечься. Если всё идёт изнутри, да ещё в сговоре с внешними силами, — Уэссексам грозят тяжкие испытания.

Элизабет почувствовала, что мысли путаются, и невольно прижала пальцы к вискам. Увидев это, Бет решила, что она тревожится из-за слухов, и подошла утешить:

— Миледи, не стоит так переживать. У нас чистая совесть — нам нечего бояться. Теперь весь Лондон знает, что вас много лет обвиняли напрасно. Так что никто больше не посмеет вас укорить. — И потом, по сравнению с нами, у Невилов сейчас голова должна идти кругом. — В голосе Бет послышалось злорадство. — Из-за такого скандала с их дочерью пострадает репутация всех женщин в роду. Будут судачить не только о незамужних — даже о тех, кто давно замужем. Леди Джейн, ведь тоже из Невилов. Если король прослышит об этом — кто знает, что он подумает о леди Джейн.

Леди Джейн?!

Элизабет внезапно встала, испугав Бет, которая воскликнула:

— Миледи, что с вами?

Элизабет молчала. Она всё время чувствовала, что упускает что-то важное, но в последние дни не могла ухватить суть. И вот, когда Бет упомянула леди Джейн, она внезапно вспомнила. В деле с Роу Холтом была ещё одна ключевая фигура — леди Джейн! Граф схватил Роу Холта и объявил, что честно доложит обо всём королю Ричарду. Король уже должен был знать, что Роу Холт — мошенник и что обвинение, связанное с проклятием леди Джейн много лет назад, ложно. Однако из дворца не приходило никаких вестей. Неужели король Ричард до сих пор не знает правды о Роу Холте? Или дворцовая челядь скрывает эти сведения?

Ситуация внезапно стала запутанной. Элизабет не могла её разгадать. Живя в поместье, разузнать, что творится во дворце, было нелегко. Её рука невольно потянулась к свистку, спрятанному в рукаве. Был короткий путь... но позволит ли Эдмунд де ла Поль поведать ей об этом? В конце концов, это был не пустяк.

***

А у леди Джейн во дворце в эти дни тоже царила тревога.

Леди Джейн не получала от сестры никаких вестей. Более того, Роу Холт тоже исчез. Леди Джейн почувствовала неладное, но посланные ею люди ничего не нашли. Поместье Уэссексов словно было запечатано — ни одна весть не могла просочиться наружу.

Прождав ещё, она получила известие о внезапной смерти леди Маргарет от болезни. Сердце леди Джейн дрогнуло. Она написала Невилам, но в ответе не было никаких пояснений, а самой леди Джейн не позволили приехать на похороны. Случилось нечто серьёзное. Настораживало и поведение Невилов — она слышала, что те тоже не были на похоронах. Леди Джейн встревожилась ещё сильнее.

От переживаний она в последние дни притворялась больной, редко покидала свои покои, ссылаясь на то, что всё ещё не оправилась от прежнего недуга. Служанка леди Джейн, поспешила к ней и зашептала:

— Ваше высочество, случилось нечто ужасное.

— Что именно? — Леди Джейн приподнялась.

— Говорят, смерть леди Маргарет произошла при совсем иных обстоятельствах. — Ред подробно пересказала всё, что услышала в городе. — Теперь на каждом углу судачат об этом. Боюсь... боюсь, его величество тоже уже знает.

Получив эту новость, леди Джейн на миг лишилась дара речи. Спустя долгое время она наконец собралась с мыслями. Как могла леди Джейн не знать о делах сестры?

— Кто распускает слухи! — сердито воскликнула леди Джейн.

Если с леди Маргарет стряслась беда, репутация всех женщин Невилов оказывалась под ударом, и она не была исключением. Увидев её, люди шептались бы: «Смотри, она сестра той самой леди Маргарет, одной крови. Неужели и она столь же порочна?» Во дворце, где процветали интриги и соперничество, бесчисленное множество врагов воспользовались бы случаем, против неё.

Стоп — как именно умерла леди Маргарет? Может быть, потому что её скандал раскрылся и граф казнил её? Но тогда почему тайна выплыла наружу? Если считать по времени, это случилось вскоре после того, как Роу Холт приехал в поместье для обряда изгнания злых духов. Неужели выяснилось, что Роу Холт — самозванец? Леди Джейн нервно сжала платок. Если так, она пострадает первой! Король не позволит обманщику жить на свете!

Как раз когда она об этом думала, дворцовая служанка доложила о прибытии короля. Леди Джейн поспешно встала с кровати, чтобы приветствовать его. Она опустила голову, и её глаза мельком увидели край королевской мантии. Мантия остановилась перед ней. В прежние времена леди Джейн была довольно смела — в отличие от других дам, которые благоговели перед королём Ричардом, она позволяла себе с ним шутить. Поэтому, сталкиваясь с королевским облачением, она никогда не испытывала особого страха. Именно эта бесстрашная искренность делала её такой особенной в глазах короля. Но сегодня королевская мантия казалась ей смертным приговором. Впервые в жизни она почувствовала леденящий страх перед королевской властью. Она стояла смиренная, хрупкая, опустив взор, и время тянулось невыносимо медленно. Она не знала, какая участь её ожидает.

Прошло очень, очень много времени. Когда холодный пот уже выступил на лбу леди Джейн, раздался знакомый голос:

— Встань.

Пара сильных рук помогла ей подняться. Король Ричард посмотрел на неё с улыбкой — такой же снисходительной, как прежде. Только тогда сердце леди Джейн начало понемногу успокаиваться: судя по обращению короля, уличные сплетни его, похоже, не задели. Вероятно, он также не знал о деле Роу Холта.

Король Ричард протянул руку, убрал прядь волос с её лица, и пальцы его коснулись холодного влажного лба. Он нахмурился:

— Почему леди Джейн так вспотела? В такую холодную погоду.

Леди Джейн улыбнулась:

— Наверное, тело всё ещё слабо и не оправилось до конца.

Король Ричард кивнул и велел слугам позвать придворного лекаря осмотреть леди Джейн. Убедившись, что отношение короля ничуть не изменилось, она окончательно расслабилась. Пока королю не известно о деле Роу Холта, одного лишь скандала с леди Маргарет недостаточно, чтобы подорвать её положение. Леди Джейн могла применить иные уловки, показать, что она ничего не ведала о делах сестры, и даже разыграть из себя жертву. Главное — суметь полностью отгородиться от этой истории и предстать обманутой стороной.

Слава Богу, слава Богу. Словно вернувшись с того света, леди Джейн с искренней улыбкой прильнула головой к плечу короля.

Король Ричард успокаивающе похлопал её по руке — но взгляд его был ледяным.