Глава 81. Зимнее солнцестояние.

Слухи о леди Маргарет разлетелись по Лондону с быстротой лесного пожара. Однако люди, которых граф отправил на поиски источника слухов, так и не смогли добиться результатов.

Противники Уэссексов во главе с первым министром не преминули подлить масла в огонь, щедро сдобрив поток слухов новыми, пикантными подробностями. В подобные времена чем отчаяннее пытаешься оправдаться, тем глубже увязаешь в трясине пересудов. Граф предпочёл сказаться больным и исчезнуть с глаз долой, храня ледяное молчание. Сэр Филип также оказался втянут в эту историю. В поместье Уэссексов воцарилась тяжёлая, гнетущая атмосфера.

И посреди всей этой сумятицы день зимнего солнцестояния наступил в Лондоне как-то незаметно, почти крадучись.

В тот день выпало необычайно много снега. Бет стояла у ворот флигеля, запрокинув голову, и восхищённо выдохнула:

— Мы никогда не видали такого снегопада в монастыре! До чего ж красиво!

Затем она обернулась к госпоже:

— Миледи, вы всё же намерены сегодня ехать в дом Фиц-Аланов?

— Да, — улыбнулась Элизабет. — Но сперва мы заедем в одно место.

— В одно место? — переспросила Бет с недоумением.

Элизабет улыбнулась, но не стала ничего объяснять.

Снаружи валил густой снег. Даже разносчики, которые обычно выставляли свои лотки прямо на мостовой, сегодня не появились. Улицы опустели, пешеходов почти не было. В снежной пелене лишь редкие экипажи оставляли две глубокие колеи да цепочку припорошенных конских следов.

Она беспрепятственно покинула усадьбу и направилась к озеру, в Мист Тауэр — к тому самому месту, где вечным сном покоился Томас де Бур.

Элизабет велела служанкам ждать неподалёку, а сама подошла к старому дереву. Под ним всё так же темнел могильный холм Томаса. Его почти полностью замело снегом, и если бы не надгробная плита, разглядеть захоронение было бы невозможно.

С тех пор как Элизабет вернулась в Ашфорд, никто не навещал это место. Сердце её сжалось: оставлять Томаса здесь совсем одного было невыносимо.

В прежние годы, в день зимнего солнцестояния, они втроём — Томас, она и сэр Ричард — всегда проводили время вместе. Томас жарил оленину, добытую в лесу, а сэр Ричард в тот день позволял им выпить вина.

Но всё изменилось, все разошлись. Снова зима, а люди мертвы, разлучены или сошли с ума. Элизабет до сих пор не смогла привести сэра Ричарда на могилу Томаса. Она могла прийти только одна.

Постояв немного, она повернулась и направилась прочь.

Бет и Полли продрогли, дожидаясь госпожу. Увидев наконец Элизабет, Бет только и спросила:

— Теперь поедем?

Элизабет кивнула.

— Тогда в путь, в такую погоду и впрямь не стоит задерживаться, — сказала Бет, сунула ей в руки грелку и помогла подняться в экипаж.

Их путь лежал в дом Фиц-Аланов.

Там дядя Гарольд закатил пир: с друзьями он уплетал мясо большими кусками и запивал вином. Когда слуга доложил о прибытии Элизабет, Гарольд на миг растерялся — в комнате царил такой беспорядок, что принимать гостью было просто совестно. Роберт, заметив это, лишь покачал головой и первым вышел навстречу Элизабет.

Она удивилась, не увидев дяди.

— А где дядя?

— Пьёт вино, — с лёгкой досадой ответил Роберт. — Как узнал, что ты здесь, пошёл приводить себя в порядок. — Из-за закрытой двери доносились пьяные выкрики и смех, а на лице Роберта застыла едва скрываемая гримаса неудовольствия. Элизабет сразу всё поняла: дядя Гарольд, грубоватый и прямой от природы, позвал всех своих приятелей, а сдержанный Роберт, разумеется, был этим крайне недоволен.

Она оглянулась и мягко улыбнулась:

— Дядя по натуре человек широкий. Прошу вас, будьте к нему снисходительнее.

— Знаю, — отозвался Роберт. — Он всегда был таким. — Он перевёл взгляд на Элизабет: — Почему ты так рано?

— Сегодня зимнее солнцестояние, я приехала проведать вас, — ответила Элизабет и знаком велела Бет подать корзинку с выпечкой, приготовленной заранее. — Вот, угощайтесь.

Роберт принял подарок, и в груди его шевельнулось странное, тёплое чувство. Выражение лица Элизабет было мягким, держалась она непринуждённо, по-родственному. Подумав так, Роберт смутился.

Пока он стоял в оцепенении, из комнаты вышел дядя Гарольд, уже успевший переодеться. От него по-прежнему пахло вином — видимо, выпил он изрядно; но сознание, к счастью, оставалось ясным. Увидев племянницу, он воскликнул:

— Эли, ты здесь! Заходи, садись.

— У дяди гости, я не стану задерживаться, — улыбнулась Элизабет. — Я приехала навестить вас и заодно проведать сэра Ричарда. Загляну к нему и сразу уеду.

— А может... — Гарольд попытался было уговорить её остаться, но Роберт перебил его:

—Сегодня тебе и правда неудобно оставаться. Приезжай в другой день, когда в доме никого из посторонних не будет.

Слова «посторонних» он выделил с особым нажимом и выразительно посмотрел на дядю.

Гарольд почувствовал себя виноватым, коснулся носа и неловко хмыкнул:

— Ладно, пойдём проведаем сэра Ричарда! За последние дни мисс Амайя несколько раз делала ему иглоукалывание. Старый сэр Ричард заметно поправился — съедает по полной тарелке в день и пребывает в отличном расположении духа!

По дороге он оживлённо рассказывал Элизабет о здоровье сэра Ричарда.

Сам же сэр Ричард сидел, увлечённо глядя на теневой спектакль — видно, дядя Гарольд специально раздобыл для него эту забаву. Он смотрел с неподдельным интересом, временами заливаясь радостным смехом. Элизабет, видя это, ощутила укол горечи: признаков возвращения сознания не было.

Роберт, казалось, угадал её мысли:

— Не тревожься слишком. Мисс Амайя говорила, что болезнь сэра Ричарда не из лёгких, лечить её нужно постепенно. К тому же, как сказал дядя, за последние дни он окреп. Когда мы привезли его из Ашфорда, он был совсем плох, а теперь почти восстановил силы.

Элизабет перевела дух и покачала головой:

— Я слишком нетерпелива.

— Я понимаю, — дядя Гарольд почесал затылок. — Ты к сэру Ричарду относишься лучше, чем к родному отцу, потому так и переживаешь. А что, если бы после выздоровления ты признала его своим приёмным отцом? Ты столько для него сделала — он бы не отказался. А с твоим отцом я сам поговорю! — Тут он снова вспылил: — Я до сих пор не рассчитался с ним за леди Маргарет.

«Приёмный отец…» — сердце Элизабет дрогнуло. Она никогда прежде не задумывалась об этом, но дядя Гарольд, исколесивший полсвета, привык к таким вещам. Он обронил это невзначай, однако Элизабет запомнила. Её чрезмерная забота о сэре Ричарде неизбежно порождала бы пересуды. Но если объявить его своим приёмным отцом, все вопросы отпадали сами собой. Правда, прежде чем это свершится, сэр Ричард должен прийти в сознание. Тем не менее эта мысль открывала новый путь. Настроение Элизабет заметно улучшилось, и когда она снова заговорила с дядей и Робертом, в её голосе зазвенела искренность.

До самого отъезда из дома Фиц-Аланов она оставалась в добром расположении духа.

Бет спросила:

— Миледи, мы возвращаемся в поместье?

— Да, — Элизабет взглянула на небо.

Бет обрадовалась — мысль о тёплом камине во флигеле была куда приятнее уличной стужи. Они уже собрались садиться в экипаж, как вдруг сзади раздался восторженный оклик:

— Мисс Уэссекс?

Элизабет обернулась и увидела Кейна и Амайю. Окликнул её именно Кейн, и сиял он так, будто встретил давнего друга.

— Мисс Уэссекс только что были в доме Фиц-Аланов? — спросил он, подлетая.

Элизабет кивнула и обратилась к Амайе:

— Мисс Амайя, вы направляетесь в дом Фиц-Аланов лечить сэра Ричарда?

— Нет, — ответила Амайя. — Сеанс не потребуется ещё три дня.

— Тогда я ошиблась, — улыбнулась Элизабет. — А вы двое куда держите путь?

Спросила она лишь из вежливости, не ожидая особого ответа: всё-таки Кейн и Амайя были из окружения герцога Саффолка, и их дела её не касались.

Однако Кейн, не раздумывая, выпалил:

— Мы в особняк герцога!

Амайя метнула на него неодобрительный взгляд — похоже, его простодушие выводило её из себя. Элизабет на мгновение опешила, потом сказала:

— Тогда не буду вас задерживать. — Она посторонилась, давая им дорогу.

Но Кейн и не думал уходить. Он сиял, как начищенный медяк, и продолжал:

— Никакой задержки, что вы! Мы просто едем в особняк на обед — сегодня зимнее солнцестояние, сам Бог велел собраться вместе. Мисс Уэссекс, а вы возвращаетесь? Рано ведь ещё. Может, присоединитесь к нам?

Элизабет: «…?»

Она растерялась. Что в голове этого молодого человека? Неужели её отношения с герцогом настолько близки, чтобы вот так запросто явиться в гости? Герцог, может, и мог бесцеремонно ворваться в их поместье — но это потому, что он герцог, а не потому, что они приятели.

Элизабет вежливо отказалась:

— Не стоит.

— Да бросьте вы церемониться! — Кейн ничуть не смутился. — Едемте, едемте! Сегодня самый подходящий день. Мы ведь на дороге встретились — значит, судьба. Все мы друзья, пообедать вместе — что тут такого? Я же вижу, что мисс Уэссекс — человек прямой, не любит пустых формальностей.

Элизабет: «…Мне кажется, вы неправильно поняли мои отношения с его светлостью. Мы не друзья.»

Она полагала, что это прозвучало достаточно ясно, но Кейн, похоже, привык к подобному:

— Понимаю. С его характером никто и не хочет быть его другом. Но даже если вы с ним не друзья, вы ведь можете быть моим другом, верно? Пожалуйста, не думайте, что раз Эдмунд вас не пригласил, то нельзя прийти. Он ведь и меня не приглашал! Но я же всё равно иду!

Элизабет: «…?»

Она не нашлась с ответом.

Амайя, стоявшая до этого молча, больше не выдержала. Она перевела взгляд с Кейна на Элизабет, задумалась на миг и сказала:

— Если у тебя нет срочных дел, поезжай с нами в особняк. Я знаю, что творится в вашем поместье. Эдмунд занимался этим делом лично. Может быть, вы двое сможете обсудить то, что вас волнует.

Слова Амайи напомнили Элизабет о том, что её давно мучило: где сейчас леди Джейн, почему она ещё жива, что стало с Роу Холтом и знает ли король Ричард, что тот был самозванцем

Приглашение Кейна было как нельзя кстати, и она могла бы под этим предлогом попасть в особняк. Вот только… явиться без приглашения она в отличие от Кейна не готова.

— Всё в порядке, — словно прочитав её мысли, равнодушно сказала Амайя. — Можно сказать, что Кейн тебя похитил.

Кейн расцвёл. Он не только не возражал, но и с готовностью поклонился:

— С превеликим удовольствием!

Так вопрос разрешился сам собой. Элизабет только что вышла из дома Фиц-Аланов, а уже была «похищена» по дороге.

Чтобы не привлекать внимания, она не поехала в своем экипаже, а пересела к Амайе и Кейну. Кейн всю дорогу был необычайно словоохотлив и то и дело пытался вовлечь Элизабет в разговор. На его фоне она казалась молчаливой. Путь не занял много времени, но Элизабет чувствовала себя совершенно вымотанной. Даже Генри — самый неугомонный болтун — рядом с Кейном показался бы образцом скромности и немногословности. Она решительно не могла понять, как этот внешне утончённый молодой человек умудряется быть настолько навязчивым. Элизабет подумала: если Кейн будет держать рот на замке и просто стоять на улице, он привлечёт куда больше внимания, чем если бы пустился в разговоры с юными леди.

Экипаж остановился у ворот особняка. Кейн бодро спрыгнул на мостовую. Бет помогла Элизабет выйти и увидела, как Кейн уже по-хозяйски распоряжается привратником: отворяй главные ворота.

Такой фамильярный, будто у себя дома.

Главные ворота отворились.

Ни в прошлой, ни в нынешней жизни Элизабет никогда не доводилось бывать внутри герцогского особняка. Слухи о нём ходили самые противоречивые — от мрачных и зловещих до скандальных и развратных. Прекрасное поместье описывали то, как райский сад, то как преисподнюю, обрастая невероятными историями. Переступив порог, Элизабет ощутила только одно — здесь было на диво красиво.

В отличие от вычурной роскоши Фиц-Аланов и изысканной элегантности Уэссексов, особняк герцога, поражал буйством красок. Даже в холодную зиму сад усадьбы пестрел живыми цветами. Ветви припорошило снегом, но кто-то аккуратно смахивал тяжелые хлопья, чтобы они не поломали лепестки.

Кейн давно привык к такому пейзажу. Заметив, как Элизабет заинтересованно разглядывает цветы, он предупредил:

— Вся эта красота — драгоценное творение. Только не наступите и не трогайте руками. И вовсе не потому, что они слишком дорогие или что Эдмунд потратил целое состояние на их пересадку и превратит вас в удобрение, если вы их затопчете. А потому что большинство из них ядовиты — случайное прикосновение может стоить жизни.

— Ядовиты? — Элизабет удивлённо обернулась.

— Именно, — подтвердила Амайя. — Чем красивей, тем опасней. Цветы — как люди.

Элизабет замолчала. Это было так в духе Эдмунда: он не из тех, кто вкладывает состояние в бесполезную красоту. Ядовитость придавала цветам дополнительную ценность — и это было вполне в его стиле.

Они прошли по коридорам, миновали клумбы, обогнули большую часть дорожек, пока Элизабет не заметила тренировочный плац. Такого огромного пространства для упражнений в герцогском особняке она не ожидала. Рядом были разбросаны мечи и мишени для стрельбы. Кейн, показывая на площадку, пояснил:

— Это владения старого графа. Эдмунд побоялся, что дед повредит его драгоценные цветы, упражняясь с мечом, и выделил ему отдельное место.

Элизабет: «…Повезло, что особняк достаточно велик.»

Судя по всему, женщин в этой усадьбе не водилось. Однако слуги, снующие туда-сюда, были отменной наружности — сплошь статные, красивые, приятные глазу. Но держались они с безупречной выправкой, не поднимая глаз, и каждый занимался своим делом, словно не замечая гостей.

Наконец они добрались до главного зала. Из-за закрытых дверей доносился звучный, как колокол, смех — бодрый и заразительный.

— Старый граф! — тепло крикнул Кейн, входя внутрь.

Элизабет шагнула следом и увидела пожилого мужчину: он сидел в центре, сжимая в руках длинное копьё с красной кисточкой, и ловко вращал его. Услышав голос Кейна, старый граф резко обернулся.

— Кейн, когда ты успел вернуться в Лондон? — Старый граф округлил глаза, затем перевёл взгляд на Амайю: — И ты здесь!

Кейн шепнул Элизабет:

— Это старый граф, дедушка Эдмунда.

Элизабет кивнула. Имя старого графа она слышала, но видела его впервые. Ходили легенды о его храбрых битвах в молодости, и сейчас она убедилась, что слухи не лгали: даже в столь почтенном возрасте он сохранил недюжинную бодрость и выправку.

Однако старый граф, похоже, был хорошо знаком и с Кейном, и с Амайей, и Элизабет по-новому оценила их связь с герцогским домом.

Этот шёпот Кейна не укрылся от старого графа. Только теперь тот заметил, что рядом с Кейном стоит незнакомка. Он шагнул ближе, окинул Элизабет оценивающим взглядом и вдруг выдал:

— Кейн, не видел тебя несколько лет, а ты уже обзавёлся женой? Из какой семьи девушка? С виду толковая. И как она только согласилась выйти за тебя?

Кейн поперхнулся. Элизабет растерянно захлопала глазами. Старый граф и впрямь был непозволительно прямолинеен.

— Что вы такое говорите, ваше сиятельство! — возмутился Кейн. — Что значит «как согласилась»? Да что во мне такого плохого? Половина Англии мечтает выйти за меня замуж, а у вас я прямо какое-то ничтожество!

— Ну-ну, — старый граф безжалостно оборвал его. — Ты? Не обижайся, но мой внук в сто раз лучше тебя, а тот до сих пор холост. Думаешь, какая девушка согласится выйти за тебя? Только слепая или глухая.

Заметив, что разговор ушёл совсем в другую сторону, а её так и не представили, Элизабет решила вмешаться:

— Старый граф, я не жена Кейна.

На мгновение в комнате повисла тишина. Затем старый граф разразился таким громовым хохотом, что его, верно, было слышно даже во дворе.

— Я так и знал! — воскликнул он.

Кейн покраснел как рак.

— Мисс, а ты кто же? Как ты здесь оказалась с Кейном? Друг Амайи?

— Не друг, — отрезала Амайя коротко. — Одна из знакомых Эдмунда.

— Знакомая Эдмунда… — В глазах старого графа зажглись огоньки. Он уставился на Элизабет так, будто нищий увидел перед собой золотой слиток, и приблизился на шаг: — Мисс, а что у тебя за отношения с Эдмундом?

— Дедушка, — раздался холодный голос из-за спины Элизабет как раз в тот момент, когда она растерялась от такого напора.

Она обернулась и увидела Эдмунда. Он стоял на пороге с совершенно бесстрастным лицом. Обычно на его губах играла двусмысленная улыбка, либо томная, либо с лёгкой иронией, но даже наигранная, она всегда там была. Сейчас же он предстал суровым и отчуждённым — и лишь в этом холодном обличье проглядывала та непринуждённость, которая бывает только у домашних.

— О, мисс Уэссекс? И вы здесь? — за спиной Эдмунда раздался голос Конрада. Он нёс тарелку с выпечкой, а за ним следовал Лукас.

Элизабет почувствовала, как к вискам приливает кровь. Почему все они здесь? Если она хотела переговорить с Эдмундом, то уж точно не в такой компании — теперь все знают, что она без приглашения явилась к герцогу.

— Мисс, что ж ты хочешь от нашего Эдмунда? — не унимался старый граф.

Эдмунд швырнул тарелку на стол и холодно произнёс:

— Это я её позвал. — Прежде чем дед успел возразить, он добавил: — Будете задавать лишние вопросы — останетесь без ужина.

Старый граф мгновенно замолк.

Элизабет взглянула на Эдмунда: сегодня он был явно не в духе. Конрад, заметив её замешательство, подошёл ближе и шепнул:

— Мисс Уэссекс, что-то не так?

— Нет, просто герцог сегодня какой-то мрачный. Это… из-за моего прихода?

— Вовсе нет, — Конрад знал причину и охотно пояснил: — Он всегда бывает не в духе, когда готовит.

— Готовит? — опешила Элизабет.

— Да, — ответил Конрад так, словно это было само собой разумеющимся. Он кивнул на стол: — Он сам всё это приготовил. Старый граф потребовал — хочешь не хочешь, а делай.

Только теперь Элизабет разглядела длинный стол, ломившийся от яств. Блюда выглядели, пахли и, должно быть, на вкус были превосходны. Похоже, обед уже почти готов. Конрад протянул ей тарелку:

— Это собственноручная выпечка герцога. Не желаете попробовать?

Элизабет невольно перевела взгляд и увидела, что пирожные были сделаны с изысканным мастерством — узорчатые, румяные, и пахли так, что у любого кондитера в Лондоне от зависти перехватило бы дыхание.

Всё это казалось до того нелепым, что Элизабет почудилось, будто она видит сон.

Она снова посмотрела на Эдмунда. Он перехватил её взгляд и безучастно скользнул по ней глазами. В этом взгляде не было привычной насмешливой улыбки — только холодная отстранённость, от которой у Элизабет по спине пробежали мурашки.

Она, кажется, только что узнала ещё один секрет Эдмунда. Интересно, не придётся ли ей за это заплатить?