Глава 83. Тэнси.

— Принц Чарльз знал о недовольстве леди Джейн, — продолжал Эдмунд. — Он соблазнил её, и она поддалась.

Элизабет не смогла скрыть изумления, ей никогда не приходило в голову, что та уже связалась с принцем Чарльзом. Впрочем, возможно, это была не столько любовная интрига, сколько попытка леди Джейн обезопасить себя на будущее. Такова природа дворцовых игр: с её нынешнего места Элизабет не могла разглядеть этих хитросплетений, и если бы не Эдмунд, она бы и не заподозрила подобного поворота.

— Но… только потому, что родня леди Джейн хотела отправить во дворец других девушек, она решилась на союз с принцем Чарльзом? — спросила Элизабет. — Это нелепо. В конце концов, леди Джейн — любимая фаворитка короля. Для принца Чарльза она не более чем пешка. Вместо того чтобы связываться с ним, ей куда выгоднее угождать королю. Даже если бы те девушки попали во дворец через неё, она всегда могла бы их контролировать — приструнить, подставить или избавиться. Зачем идти на такой риск?

— Это лишь твоё мнение, — многозначительно заметил Эдмунд.

— Возможно, — признала Элизабет.

— У бездетной стареющей фаворитки при дворе судьба одна — рано или поздно её заменят, — небрежно обронил Эдмунд. — Леди Джейн умна и видит это яснее других. К тому же в её глазах положение короля не столь уж прочно.

Элизабет опешила:

— Но род Невилов отнюдь не на стороне принца Чарльза!

— Невилы трусливы, — усмехнулся Эдмунд. — Если бы им и пришлось выбирать, они предпочли бы вашу семью. Невилы беспринципны, их отличает приспособленчество, готовность поступиться принципами ради сиюминутной выгоды — у них не хватило бы духу открыто присягнуть принцу Чарльзу. — Он отпил и неторопливо продолжил: — Но их дочь — совсем другое дело. Она гораздо смелее отца.

— Значит, леди Джейн отделилась от семьи и встала на сторону принца Чарльза, — подытожила Элизабет. — Если принц Чарльз победит, Невилы избегут гибели. Если же заговор раскроется, они тоже будут замешаны.

— Это дело не так-то просто раскрыть, — заметил Эдмунд. — У Невилов нет явных преступлений. Одной леди Джейн недостаточно, чтобы навлечь подозрения.

Элизабет вдруг осенило:

— Вот оно что! Когда подавали прошение по делу де Бур, принц Чарльз так быстро узнал о его содержании. Тогда я заподозрила, что при короле есть его осведомитель. Но я и подумать не могла, что это леди Джейн.

Теперь, услышав правду от Эдмунда, Элизабет почувствовала странную горечь — то ли сожалея о непостоянстве человеческих сердец, то ли признавая расчётливость леди Джейн, заранее готовившей себе пути к отступлению.

— Однако если король знает об этом, почему он не накажет леди Джейн? — спросила Элизабет. Любой монарх, узнав, что его женщина вступила в сговор с врагом, не стал бы терпеть. Если он всё же терпел, значит, на то была веская причина, кроме восхищения его выдержкой.

Но Элизабет не могла найти эту причину. Возможно, король Ричард просто не знал всех подробностей? Или только подозревал, но не имел доказательств?

Эдмунд не ответил. Он лишь взглянул на неё с лёгкой улыбкой, словно предлагая додуматься самой.

Элизабет помедлила и неуверенно спросила:

— Неужели король намерен выступить против принца Чарльза?

В глазах Эдмунда мелькнула искра, но он небрежно спросил:

— Почему ты так решила?

— Если король однажды решит избавиться от принца Чарльза, ему понадобится предлог, который нельзя будет оспорить. Принц Чарльз хитрит и не оставляет следов. Не считая выходок леди Изабеллы, у него нет прямых улик. Начать действовать без улик — значит лишь подставить себя под удар. Сохраняя леди Джейн, король, возможно, приберегает козырь на будущее: чтобы, когда придёт время, обвинение против принца Чарльза звучало весомо и неопровержимо.

Эдмунд улыбнулся:

— Твой отец учил тебя этим премудростям?

Элизабет замерла и опустила взгляд:

— Просто кое-что слышала здесь и там.

— То, что ты слышала здесь и там, яснее того, что видят те, кто в самой гуще событий, — усмехнулся он.

Элизабет вздохнула про себя. Её отец, сэр Ричард де Бур, был мелким судьёй, но человеком проницательным. Он этого не афишировал, однако Элизабет, выросшая в такой атмосфере, научилась видеть шире и глубже, чем обычные девушки её возраста. К счастью, граф Уэссекский тоже был опытным придворным, и когда случалось что-то необычное, она могла ссылаться на его наставления. Если бы граф был простолюдином, её необычные познания трудно было бы объяснить.

Слова Эдмунда лишь подтвердили её догадку.

Это превзошло все ожидания Элизабет. Король Ричард оказался способным проглотить обиду ради будущей победы. Выходит, его благосклонность к леди Джейн была притворством. Действительно ли принц Чарльз мог тягаться с таким королём? Или в этой партии король Ричард был охотником, а принц Чарльз — лишь дичью?

— Король собирается выступить против принца Чарльза? — с тревогой спросила Элизабет. — В таком случае как следует вести себя семье Уэссексов?

— Не выступать против принца Чарльза, а ждать, пока он выступит первым.

Элизабет нахмурилась:

— Неужели принц Чарльз теперь так нетерпелив?

— Нетерпелив? — переспросил Эдмунд. — Скорее, самоуверен. Он начнёт действовать, всё обдумав.

Элизабет усмехнулась. На этот раз она не стала скрывать иронии:

— Я скорее думаю, что самоуверен не принц Чарльз, а король. Король Ричард, который всегда казался слабым и на фоне принца Чарльза выглядел так, будто вот‑вот потеряет корону. Теперь ей казалось, что он вовсе не слаб. Он просто выжидал, затаившись, готовый одним ударом одолеть принца.

— Принц Чарльз поддерживает меня, — напомнил Эдмунд.

— Король тоже поддерживает вас, — парировала Элизабет.

— Тогда на чьей стороне, по-твоему, буду я? — с живым интересом спросил он.

Элизабет помолчала, затем покачала головой:

— Не знаю. Знаю лишь, что буду на стороне герцога.

— Ты лжёшь, — спокойно произнёс молодой человек.

— Нет, — ответила она твёрдо.

В её голосе звучала мягкость. Но за этой мягкостью угадывалась упрямая решимость, одинокая отвага, невольно тронувшая его сердце.

Взгляд Эдмунда дрогнул.

— А если у меня есть свои планы?

— Я буду на стороне герцога, — повторила Элизабет.

Эдмунд замолчал. Улыбка на его губах померкла, а взгляд сделался острым, почти хищным. Элизабет не отступила — она твёрдо выдержала его взгляд.

Наконец Эдмунд отвернулся и с усмешкой бросил:

— Льстишь!

Сердце Элизабет чуть отпустило. Напряжение таяло.

Хотя Эдмунд явно старался сохранить внешнее равновесие, она по-прежнему не могла разгадать его истинных намерений. Зачем он поступал именно так — оставалось загадкой. Возможно, всё, к чему он стремился, было связано с его родителями, но эти вопросы были слишком личными, чтобы пытаться в них разобраться. И, возможно, так было даже лучше.

— То, о чём ты хотела сегодня меня спросить, — голос Эдмунда вернул её к реальности, — касалось только леди Джейн?

Элизабет поспешно проговорила:

— Есть ещё одно. Когда правда о леди Маргарет стала известна, её запретили распространять за пределами дома. Но информация всё равно просочилась. Все подозревают меня, а я ни при чём. Отец посылал людей на поиски, но они не нашли никаких следов. Я хотела бы попросить вашу светлость… Не могли бы вы велеть Финну помочь расследовать, кто слил информацию?

— Я вижу, ты неплохо освоилась со свистком, — усмехнулся Эдмунд. — Если хочешь отдавать приказы Финну, отдавай их напрямую. Зачем спрашивать меня?

Элизабет почувствовала лёгкое смущение. В последнее время она и правда привыкла пользоваться услугами Финна.

— В конце концов, Финн — человек вашей светлости, — ответила она. — Его хозяин — вы. Просить его о чём‑либо без вашего разрешения было бы… неуместно.

Эдмунд слабо улыбнулся:

— Хорошо. — Помолчав, он добавил: — Но разве слухи — это так плохо?

— О чём вы? — не поняла Элизабет.

— Прошлое леди Маргарет раскрыто — и это тебе на пользу, — неторопливо пояснил он. — Тебе больше не придётся быть виноватой.

— Возможно. Но я думаю, что тот, кто это сделал, вовсе не стремился меня оправдать, — покачала головой Элизабет. — Теперь все подозревают меня, а репутация Уэссексов запятнана. Это весьма неприятно. Значит, кто‑то внутри поместья вступил в сговор с посторонними, чтобы навредить семье. От внутренних врагов, как известно вашей светлости, труднее всего защититься.

— Ты подозреваешь, что удар направлен против графа?

— Скорее, я подозреваю, что здесь замешан принц Чарльз, — вздохнула Элизабет. — В конце концов, Уэссексы давно враждуют с первым министром, а теперь принц Чарльз недоволен из‑за дела де Бур.

Эдмунд внимательно посмотрел на девушку. Она была встревожена: брови нахмурены, но уголки губ оставались расслабленными — словно даже нынешние трудности она считала преодолимыми. В ней чувствовалась спокойная уверенность, и это не могло не впечатлить.

— Расследуй, как сочтёшь нужным, — он слегка приподнял бровь. — Пока ты со мной, никто не посмеет лишить тебя жизни.

Элизабет на мгновение опешила, затем едва заметно улыбнулась:

— Благодарю.

Покидая особняк герцога, Кейн, пользуясь щедростью хозяина, упаковал для Элизабет целую коробку выпечки — той самой, что приготовил Эдмунд.

Элизабет не стала смотреть на герцога, хотя догадывалась, что выражение его лица сейчас было не из самых приятных. Если по дворцу разнесётся весть, что герцог не просто умеет готовить, но делает это превосходно, это произвело бы не меньший фурор, чем известие о сговоре леди Джейн. Потому Элизабет твёрдо решила, что сегодняшние события останутся между ними. В конце концов, она не умела, подобно Кейну, гадать и вычислять дату собственной смерти .

Однако день зимнего солнцестояния оказался не таким холодным и одиноким, как она опасалась. Сначала Элизабет навестила Томаса, затем побывала у Фиц-Аланов, а после провела время в особняке герцога — куда оживлённее, чем могла предположить. Вернувшись в поместье Уэссексов, она почувствовала себя неуютно в этих стенах.

Этой зимой была череда происшествий — несколько человек погибли. Отец и дядя были измотаны судебными тяжбами с недругами; им было не до празднеств. В поместье ничто не напоминало о празднике, и Элизабет, не желая привлекать внимания, сразу прошла во флигель.

Бет осторожно поставила коробку с выпечкой из герцогского особняка словно это драгоценность.

— Эта выпечка бесценна, — заговорщицки прошептала Бет. — Нужно, чтобы никто не проведал, что наша молодая госпожа так близка с герцогским домом.

Элизабет замерла, не зная, смеяться ей или плакать.

В этот момент в комнату вошла Полли и, широко улыбаясь, протянула конверт:

— Бет, тебе письмо.

Бет просияла. Письма из дома приходили редко — порой не по два‑три месяца, а то и дольше. Её семья была неграмотной: чтобы написать весточку, родным приходилось ехать в соседний город к писцу, а каждая буква стоила денег. Потому каждое письмо было на вес золота.

Спустя немного времени Бет вернулась, вся сияя. По её лицу сразу стало ясно: дома всё благополучно.

— Что так радуешься? — спросила Элизабет.

— Моя невестка родила мне племянника! — счастливо объявила Бет.

— Вот это радость, — искренне обрадовалась Элизабет. — Я дам тебе серебра — отошлёшь семье в качестве поздравления.

Бет замахала руками:

— Не надо, госпожа! Вы и так слишком щедры ко мне.

— Это моё желание, — настояла Элизабет. — Откажешься — обидишь.

Бет подумала и, решив, что дальнейшие отказы будут неловкими, смущённо улыбнулась:

— Благодарю госпожу от имени брата и невестки за вашу щедрость. — Внезапно она встрепенулась, будто что‑то важное только сейчас всплыло в памяти: — Ах да! В прошлый раз госпожа спрашивала, нет ли в моём родном городе девушки по имени Тэнси. Мои родные наводили справки. В письме есть новости.

Элизабет замерла — и резко встала, так что стул чуть не опрокинулся:

— Что ты сказала?

Бет испуганно отступила на полшага: она поняла, что эта новость для госпожи чрезвычайно важна. Поскольку в письме не было ничего тайного, она протянула его Элизабет:

— Всё написано здесь. Леди взгляните.

Элизабет нетерпеливо развернула письмо. Бет, стоя рядом, заметила, что руки у неё слегка дрожат.

Но Элизабет не могла скрыть волнения. В прошлой жизни леди Изабелла устроила заговор, опозорив её и заключив под домашний арест. Тогда миссис Шеппертон, воспользовавшись случаем, приказала забить до смерти её служанку. Элизабет не успела вмешаться. Двух других девушек она тайно выпроводила из поместья, инсценировав кражу. Миссис Шеппертон пыталась их разыскать, но стража никого не нашла — дело замяли.

Если Филлис и Тэнси удалось бежать, Элизабет не стала бы их винить. Напротив, она лелеяла надежду, что однажды они помогут ей восстановить справедливость. Никто и не думал, что расставание затянется так надолго.

И вот, когда надежда почти угасла, письмо принесло весть. Радость Элизабет была так же сильна, как в тот день, когда она узнала, что сэр Ричард жив, — она больше не пыталась прятать свои чувства. Но по мере того, как глаза её скользили по строкам, лицо всё больше мрачнело.

Хорошие новости всегда соседствуют с дурными. Семья Бет сообщала: в Хоторне, на западной стороне, близ мельницы, действительно жила семья с дочерью по имени Тэнси. Но родители давно умерли — остались лишь двое младших. Ходили слухи, что их старшая сестра много лет назад ушла в услужение к одной знатной госпоже.

Несколько месяцев назад в Хоторн приехала девушка. Никто не знал ни её имени, ни того, кто она — она просто жила в их доме. Кто-то услышала, как те называли её «старшей сестрой». Тогда и возникло предположение, что это и есть та самая Тэнси, о которой их просили разузнать.

Однако девушка не подходила под описание, которое Элизабет передала через Бет. По словам Элизабет, Тэнси была высока, стройна, светла лицом и довольно хороша собой. А эта девушка хоть и оказалась высокой и худой, но лицо её было изуродовано двумя длинными шрамами от ножевых ран — и вид у неё был пугающий

Элизабет с трудом удержала письмо в подрагивающих пальцах. Она заставила себя успокоиться и перечитала его дважды — особенно строки о Тэнси. С каждым словом в душе её крепла уверенность: это была, та самая Тэнси.

Но как она стала такой? Куда делась Филлис? В письме говорилось лишь об одной девушке, а не о двух. Теперь Тэнси была одна. Могла ли Филлис… Элизабет не смела додумать эту мысль до конца. Особенно при воспоминании об изуродованном лице Тэнси. Неужели они столкнулись с чем‑то ужасным во время побега? С каждой новой догадкой сердце сжималось всё сильнее, и лицо её заметно побледнело.

Бет, редко видевшая госпожу в таком состоянии, растерянно смотрела на неё. Она знала Элизабет почти с детства, но никогда не слышала о служанке по имени Тэнси и тем более не понимала, какие узы связывают ту с госпожой — и почему одна строчка из письма способна вызвать такую глубокую тревогу. Любопытство к этой незнакомке росло, смешиваясь с тревогой за свою госпожу.

— Бет, готовься. Едем в поместье Фиц-Аланов, — сказала Элизабет.

— А? — опешила Бет. — Госпожа, вы же уже были там сегодня. Только что вернулись.

Элизабет опомнилась. Да, она уже была у Фиц-Аланов. Правда, большую часть дня она провела в герцогском особняке, но для Уэссексов она уехала утром и вернулась только к вечеру. Снова ехать сейчас было бы странно.

Она прижала пальцы к вискам.

— Тогда завтра утром, первым делом, поезжай в поместье Фиц-Аланов, — велела она. Ей нужно было как можно скорее отправить кого-нибудь в Хоторн, чтобы привезти Тэнси в Лондон. Во-первых, она не знала, в каком положении та находится; оставаться в деревне было небезопасно — если Элизабет смогла найти её след, леди Изабелла тоже могла. Во-вторых, Тэнси станет важным свидетелем.

В поместье Уэссексов у неё не было надёжных людей, поэтому приходилось просить помощи у дяди Гарольда. Если бы его люди отправились за Тэнси, тогда можно было бы не опасаться.

— Госпожа, с вами всё хорошо? — осторожно спросила Бет.

— Да, — заставила себя улыбнуться Элизабет. — Бет, нужно сжечь это письмо.

Бет кивнула, безоговорочно доверяя госпоже.

Элизабет подошла к камину и бросила его в огонь, глядя, как пламя пожирает бумагу, пока от неё не остаётся лишь пепел. Только тогда она слегка перевела дух и села за стол.

Первый порыв улёгся, и она начала трезво оценивать ситуацию.

Люди леди Изабеллы наверняка следят за поместьем. Стоило Гарольду сделать шаг — за ним тут же увязались бы, раскрыв существование Тэнси. К тому же, если Гарольд сам отправится в Хоторн, в поместье не останется никого, кто бы присматривал за сэром Ричардом. Этим могли бы воспользоваться.

И хотя боевые навыки Гарольда были хороши, против убийц, которых могла отправить леди Изабелла, исход оставался сомнительным. Если бы сэр Гарольд пострадал, Элизабет никогда бы себе этого не простила. Она искренне любила его и желала ему только здоровья.

Кого же послать?

Пальцы Элизабет коснулись свистка.

Да, у неё был Финн. Всего один человек — но он принадлежал к герцогскому дому. И сегодня Эдмунд сам разрешил. Если даже Гарольд не мог справиться с убийцами леди Изабеллы, то люди герцога — совсем другое дело. Элизабет была уверена: во‑первых, люди Эдмунда не допустят слухов; во‑вторых, даже если случится стычка, убийцы леди Изабеллы им не ровня.

Лучший выбор — поручить это Финну либо через него найти надёжных людей.

Единственный минус: Эдмунд узнает о существовании Тэнси и начнёт задавать вопросы.

Но без риска ничего не делается. С будущими трудностями можно разобраться потом. Сейчас главное — найти Тэнси.

Элизабет поднесла свисток к губам...