Глава 84. Неожиданная встреча.

Финн Тисл прибыл очень быстро — но видимо, не ожидал, что его вызовут. Должно быть, он занимался чем-то другим: на его плечах всё ещё лежали снежинки и обломки веток.

Стоя у окна, он произнёс:

— Мисс.

— Финн, я хотела бы попросить тебя об одной услуге, — сказала Элизабет, глядя на него.

Финн невольно напрягся. Прежде Элизабет давала ему поручения с увереным видом — словно всё само собой разумеется. Со временем его первоначальное нежелание сменилось безразличием: раз хозяин велел подчиняться, что ещё оставалось делать?

Но сегодня тон мисс Уэссекс был почти умоляющим. На её лице читались тревога и даже некая мольба.

Среди обитателей особняка герцога не было сентиментальных людей, но Финн, взглянув на Элизабет, всё же мысленно вздохнул. Неудивительно, что его хозяин, при всей своей холодности и безжалостности, не раз потакал мисс Уэссекс: когда эта юная леди смотрела с такой мольбой, отказать ей - это смертный грех.

— Мой хозяин приказал исполнять все просьбы мисс, — сухо ответил Финн. Что бы он ни думал про себя, он не смел этого показать.

—Не мог бы ты… точнее, найти кого-нибудь, кто съездит в Хоторн и привезёт в Лондон девушку по имени Тэнси?

Финн озадаченно посмотрел на Элизабет. Где находилась эта деревня Хоторн? И просьба была абсурдной — привезти какую-то девушку? Он не кучер! Неужели теперь мисс собиралась использовать его в качестве извозчика? Но герцог не платил ему за это!

— Этот вопрос… я должен сначала спросить моего хозяина, — сказал Финн.

Элизабет понимающе кивнула. Она знала, что Финн непременно доложит Эдмунду. По сути, всё, о чём она просила его, в итоге доходило до ушей герцога — ведь он был настоящим хозяином Финна. Однако на этот раз герцог не упустит некоторые подсказки.

«Когда вшей слишком много — не чешется; когда долгов слишком много — не беспокоишься и не платишь». Что поделать, и она сказала:

— Как пожелаешь.

Финн снова удивился. Раз мисс Уэссекс обратилась именно к людям из особняка герцога, значит, дело должно быть сугубо конфиденциальным. Но она не боялась, что Эдмунд узнает об этом. Неужели его хозяин и мисс достигли столь близких отношений? Или, возможно, она тоже стала подчинённой герцога? Между подчинёнными и их хозяином, естественно, не было нужды ничего скрывать.

Элизабет не знала, какие сценарии выдумывал в своей голове Финн. Она только сказала:

— Что бы ты ни докладывал своему хозяину, как только он даст согласие, пожалуйста, доставь её как можно скорее. В пути вы можете столкнуться с преследователями, и их силы могут превосходить. Будьте осторожны и обеспечьте безопасность Тэнси.

Она говорила с такой убедительностью, что Финн, поначалу не воспринявший это всерьёз, тоже ощутил её напряжение. Он понял, что это дело, вероятно, очень важно для неё, и поэтому сказал:

— Я понимаю. Сегодня я доложу хозяину, и дам ответ мисс.

Элизабет кивнула.

Финн бесшумно исчез из оконного проёма. Бет и Полли не знали, что произошло, но они бдительно следили за дверями и окнами — если бы кто-то узнал, что в покоях молодой леди побывал посторонний мужчина, не избежать бы переполоха.

Элизабет закрыла окно. Сердце её колотилось.

Если всё пройдёт гладко и Финн сможет добраться быстро, то совсем скоро она увидит Тэнси.

***

А в особняке герцога Венсли, получив весть от Финна, уже докладывал об этом Эдмунду.

Тем временем Лукас находился в кабинете Эдмунда, обсуждая с ним дела. Услышав доклад Венсли, он удивился:

— Почему мисс Уэссекс не упомянула об этом днём, а решила сообщить только ночью, уже вернувшись домой?

— Говорят, она получила письмо вечером и тут же приняла решение, — ответил Венсли.

— Тэнси… — Эдмунд сидел в своём кресле, его малиновые одежды струились до пола. Тусклый свет лампы освещал золотые нити по краю одежды, словно текучее великолепие. Он постучал пальцем по столу — казалось, неосознанно. Через мгновение он сказал: — Финн остаётся в поместье Уэссексов. Венсли, выберите нескольких человек и отправьте их в деревню Хоторн.

Венсли вышел исполнять приказ.

После его ухода Лукас погладил бороду и с любопытством заметил:

— Какие отношения у этой Тэнси с мисс Уэссекс? Да и деревня Хоторн… никакого отношения событиям не имеет.

Лукас перебрал в памяти все знакомые названия, но никогда о нём не слышал. Должно быть, какая-то захолустная деревушка в провинции. Однако раз Элизабет придаёт этому такое значение, всё не так просто.

Казалось, она всегда знала то, чего не знали другие.

— Мы узнаем, как только она приедет, — равнодушно бросил Эдмунд. Вспомнив о чём-то, он снова спросил: — Было ли какое-либо движение со стороны принца Чарльза?

— В последние дни он часто встречается с судебными чиновниками. Наши люди докладывают, что те что-то обсуждают и замышляют. Однако внутри они разделились на две фракции: одна выступает за немедленные действия, другая — за постепенные шаги. Пока они зашли в тупик.

— Затишье не продлится долго, — тихо усмехнулся Эдмунд. — У него не так много терпения.

— Если после Нового года или, самое позднее, через полгода принц Чарльз поднимет мятеж — вмешается ли мой хозяин?.. — спросил Лукас. Вопрос прозвучал не до конца ясно. Хотя он долгие годы следил за Эдмундом, подчас ему удавалось лишь смутно угадывать мысли и планы герцога.

— Нет необходимости. Он не победит. — Молодой человек лениво крутил в руке складной веер. Когда веер раскрывался и складывался, на нём слой за слоем расцветали пышные пионы; их отблески падали на лицо Эдмунда, делая его ещё великолепнее. Он довольно улыбнулся. — Король ждал все эти годы — очень ждал этого дня.

— Я тоже жду этого дня. — Он повернулся к окну. За ним простиралась густая чернильная тьма, и слышно было, как завывает ветер. Ночью его янтарные глаза темнели — или, быть может, темнели чувства в их глубине. Голос его оставался мягким, однако в этой мягкости таилась глубокая жестокость.

— Жду, когда змея выползет из своей норы.

***

На следующий день Элизабет наконец почувствовала облегчение: Эдмунд согласился послать людей за Тэнси.

Она наблюдала, как две молодые служанки подметают снег, и задумалась.

Она задумалась: их отношения с Эдмундом не были ни вражескими, ни дружескими. Если оглянуться назад, то многие дела решались так гладко лишь благодаря его помощи.

В каждом деле Эдмунд оказывался так или иначе замешан. И тем не менее тот, кто изначально отказывался от участия в спектакле, теперь сопровождал её — и неизменно присутствовал в нём. Элизабет с детства учили платить добром за добро, и всё, что сделал Эдмунд, она ясно видела. Её сдержанность объяснялась лишь желанием защитить себя: та история с несостоявшимся поцелуем была слишком щекотливой, а сам Эдмунд — человеком непростым.

Услугу, нужно отплатить. Пока она не знала, какую помощь может предложить Эдмунду, учитывая её скудные способности. Но она думала, что в будущем, если Эдмунд действительно столкнётся с трудностями, она точно не спрячется.

***

Пока Элизабет отдыхала в поместье, находился человек, который совсем не знал покоя, — Сесилия.

После смерти леди Маргарет жизнь Сесилии переменилась. Слуги не позволяли себе открытого неуважения, но она ловила на себе их взгляды и понимала: в них сквозило презрение.

Сесилия чуть не сошла с ума от гнева. Она устроила истерики нескольким слугам, как случалось и раньше, однако на этот раз получила суровый выговор от старой графини и графа. Прежде её гордость и своенравность казались естественными; теперь же граф и старая графиня не только не любили её, но и откровенно презирали. Все в доме смотрели на неё свысока.

В такой обстановке дни для Сесилии тянулись, как годы.

Она написала семье Невилов, надеясь, что её дед сможет послать кого-нибудь, чтобы забрать её обратно. Но ответа уже давно не было. Сесилия заподозрила, что старая графиня перехватила письмо. Она ничего не могла поделать. И ходили сплетни, что она не дочь графа, а внебрачный ребёнок леди Маргарет и Гарета Ренвуда.

Взглянув на лицо Сесилии, служанка испугалась. За последние дни, пережив сильные потрясения, Сесилия сильно изменилась: она часто ругала и даже била слуг. Хотя старая графиня и граф запрещали ей это, в своих покоях Сесилия всё равно могла наказывать прислугу.

— Я хочу выйти, — внезапно сказала Сесилия, поднимаясь со стула.

— Мисс, сейчас покинуть поместье… будет непросто, — напомнила служанка.

Особенно это касалось Сесилии, которая находилась под домашним арестом: если она выйдет на улицу, это неизбежно вызовет сплетни.

— Если я останусь в этом поместье, — холодно усмехнулась Сесилия, — то тогда я стану как леди Гвен — забытой и не в себе!

Служанка подумала, что если Сесилия будет вести себя кокетливо или прибегнет к тактике сочувствия, всё быстро вернет себе расположение. Но она не осмелилась этого сказать — Сесилия уже приняла решение, и говорить что-либо было бесполезно, поэтому служанка лишь спросила:

— Куда мисс хочет пойти?

— К Невилам, естественно, — брови Сесилии были нахмурены. — Теперь все мои письма перехватывают. Дедушка и остальные не знают, что я страдаю. Поэтому я сбегу из поместья и никогда не вернусь. В конце концов, Невилы ничуть не хуже Уэссексов. Никто не посмеет издеваться надо мной. Почему я должна здесь страдать!

Служанки обменялись взглядами. Сесилия всегда считала, что всё в мире должно вращаться вокруг неё. Она и не подозревала, что после этого инцидента семья Невилов отказалась от неё.

— Мисс, пожалуйста, подождите ещё несколько дней. В последнее время стража слишком строга, боюсь, не получится, — посоветовала служанка.

— Скоро Новый год: нужно будет делать покупки, найдётся чем заняться — вот тогда и представится возможность. — Сесилия снова холодно посмотрела на служанок. — Вы двое не проболтайтесь… — в её глазах мелькнула вспышка злобы, пугающе похожая на глаза леди Маргарет.

Обе служанки не сдержали дрожи и поклонились, клянясь в верности.

***

Наступал Новый год.

Несмотря на то, что за последние полгода в семье Уэссексов произошло слишком много событий — карьера графа и его брата шла из рук вон плохо, а сами Уэссексы стали всеобщим посмешищем, — Новый год всё равно пришлось праздновать.

По всему поместью засуетились. Служанки из главного зала несколько раз приходили и спрашивали, когда Элизабет отправится в ювелирные магазины. Старая графиня прислала портных во флигель, чтобы те сшили для внучки новое платье. Элизабет понимала: это делалось ради того, чтобы загладить нанесённый ей ущерб.

Кстати, о пошиве одежды. Однажды старая графиня взяла её на званый обед, устроенный женой одного из чиновников. Элизабет была в платье из недавно выпущенной ткани с перламутровым отливом, и оно сразу привлекло внимание знатных дам и девиц. Они отвели её в сторону, расспрашивая, где она приобрела эту ткань. Элизабет воспользовалась моментом и назвала семью Фиц-Аланов из Норвича. Вскоре сэр Гарольд получил оттуда письмо: ткань «Перламутр» теперь пользовалась большим спросом, её заказывали многие лондонские магазины, и фабрика Фиц-Аланов работала день и ночь, чтобы выполнить заказы.

Узнав об этом, Элизабет почувствовала большую радость. Семья Фиц-Аланов пережила трудные времена. Здоровье старой леди постепенно улучшалось. Даже сэр Ричард, находившийся под наблюдением Амайи Д'Эсте, с каждым днём становился всё бодрее — теперь он мог узнавать людей и называть их по имени.

Казалось, что многие проблемы решаются сами собой.

***

Тэнси вернулась.

Финн встал перед окном Элизабет и сказал:

— Сейчас она находится в особняке герцога. За поместьем Фиц-Аланов следят. Если мисс захочет увидеть Тэнси, мой хозяин передал, что вы можете пойти в особняк герцога.

Элизабет:

— Боюсь, это привлечёт внимание.

— Это не проблема. Уходите поздно ночью, и никто этого не обнаружит, — просто сказал Финн.

Услышав это, у Элизабет разболелась голова.

— Как я могу уйти ночью? — спросила Элизабет надеясь, что он шутит. Она была дочерью графа. Как она могла уйти посреди ночи и пойти к тому же в особняк герцога? Она не обладала навыками боевых искусств.

— Я всё устрою, — с уверенностью сказал Финн.

Элизабет внимательно смотрела в глаза Финна, смотрела до тех пор, пока он не почувствовал некоторое смущение и не опустил взгляд. Всё же стражник перед ней не шутил и искренне предложил это решение. Она всё ещё хотела немного поторговаться и спросила:

— Разве не может быть другого пути? На самом деле, мы могли бы встретиться в таверне на улице.

— Девушка, крайне недоверчива к другим. Даже сейчас она не верит нам, — ответил Финн. — Если бы мы за ней не следили, она бы сбежала.

— Следили? — Элизабет была поражена. — Разве вы не говорили ей, что человек, который её ищет, не причинит ей вреда, а придёт ей на помощь?

— Мы говорили, — Финн пожал плечами. — Но она не верила.

Сердце Элизабет упало. Если Тэнси так настороженно относится к другим и не желает никому верить, очевидно, что действительно что-то произошло. Главное было сначала увидеть Тэнси, утешить её и узнать, что произошло, после того как она и Филлис сбежали.

Элизабет сказала:

— Хорошо, сегодня вечером я пойду в особняк герцога. Интересно, герцог свободен?

Финн неожиданно поднял голову. Она так быстро согласилась? Он думал, что мисс будет сопротивляться, прежде чем согласиться. Ведь молодая незамужняя леди идёт в особняк неженатого мужчины, ночью. Кто угодно бы колебался. Но если подумать, его хозяином был герцог Саффолк. Какая женщина не восхищалась им? Даже если что-то случится, мисс Уэссекс не проиграет — а может даже выиграть.

Думая таким образом, удивление в глазах Финна мгновенно исчезло, и с понимающим взглядом он сказал:

— Хорошо. Я немедленно доложу моему хозяину.

Элизабет кивнула.

Финн ушёл. Элизабет наблюдала, как он уходит, но не закрывала окно, глядя на сад снаружи, не зная, что чувствует.

Радость от того, что Тэнси ещё жива. Печаль от того, что времена изменились, обстоятельства изменились, люди и вещи стали другими. Тэнси не узнает её, и она не сможет признаться. Обе пережили многое и больше не были беззаботными молодыми девушками из прошлого.

Бет встала рядом с Элизабет и тихо спросила:

— Пойдёт ли госпожа сегодня вечером в особняк герцога?

Элизабет посмотрела на Бет и Полли и сказала:

— Я иду в особняк герцога — она снова посмотрела, — что вы думаете?

Это был первый раз, когда она так серьёзно разговаривала со своими служанками. Что касается Бет и Полли, то большую часть того, что делала Элизабет, они часто не понимали почему. Даже Бет, выросшая с Элизабет, была совершенно сбита с толку всеми людьми, с которыми Элизабет по непонятной причине имела связи.

— Ч-что имеешь в виду? — заикаясь, спросила Бет. — Госпожа, вы ведь не собираетесь нас увольнять, правда? — Глаза у неё покраснели, как будто она заплачет в следующий момент.

Элизабет была поражена, она села в кресло, вздохнула и сказала:

— Думаю, вы также заметили, моя жизнь не была мирной и была полна опасностей. То, что мне нужно сделать, может задеть сильных и влиятельных людей Лондона, и я, возможно, даже не смогу защитить себя. — Она сделала паузу и сказала: — Вы самые близкие мне люди. Я не хочу вас обманывать. Могу только сказать, что то, что я сделаю в будущем, может быть шокирующим. По сравнению с этим, поход в особняк герцога поздно ночью можно назвать незначительным и пустяковым делом. Итак, можете ли вы это принять?

Полли на мгновение задумалась и серьёзно спросила:

— А что, если мы не сможем этого принять?

Бет быстро дёрнула Полли за рукав, но Полли осталась неподвижна. Она была прямолинейна по своей природе, говорила прямо и ясно и ждала ответ.

— Если вы не можете этого принять, вы не можете оставаться рядом со мной — не только потому, что могут обвинить вас, но и потому, что вы ни в чём не сможете мне помочь, — сказала Элизабет откровенно. Что касается того, что я могу дать вам взамен… — Она на задумалась и сказала: — Серебро естественно, не является проблемой, но самое главное, я буду относиться к вам с искренностью.

Самым ценным в мире была подлинная искренность.

Бет прикусила губу, и её голос дрогнул. Она вышла вперёд и сказала:

— Госпожа, я следовала за вами с детства. И мне больше некуда идти. Если госпожа столкнётся с опасностью в будущем, Бет отдаст свою жизнь, чтобы спасти вас. Таков путь госпожи и служанки… Я буду следовать за вами вечно!

Прежде чем Элизабет успела заговорить, она услышала, как Полли также сказала:

— Я тоже. — Она была немногословна и не умела говорить красиво, но эти слова были сказаны с твёрдо и решительно.

Элизабет посмотрела на двух служанок, и её сердце было наполнено как болью, так и теплотой.

Они обе решили остаться.

— Госпожа, с чем бы вы ни столкнулись, вы никогда не останетесь одна, — сказала Полли.

Элизабет слегка улыбнулась.

— Спасибо.

Поговорив с Бет и Полли, ей наконец удалось успокоить Бет. После этого Элизабет больше ничего не делала, как и в обычные дни — читала и писала во флигеле, пила чай и слушала болтовню служанок, и ожидала наступления ночи.

Ночью, когда в Лондоне не было слышно голосов и даже ветер стих, лампа во флигеле Элизабет всё ещё горела слабым светом.

Элизабет не спала. Она сидела прямо за своим столом. На небе не было луны, только толстые слои облаков. Единственный свет исходил от фонаря, висевшего на дереве во дворе. Свет фонаря освещал землю, ярко-белым пятном. Всё было спокойно и тихо, не было слышно ни звука.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда Элизабет почти задремала, за окном внезапно послышался шорох.

Кто-то слегка постучал в окно.

Элизабет вздрогнула, думая, что, должно быть, Финн. Она пошла открывать окно. Неожиданно она увидела красивое лицо, но это был не Фин.

Пришёл Эдмунд.