Глава 86. Искренность
— Кларисса Морган и все семья Шеппертон, — сказала Тэнси.
Свет свечи мерцал. Фитиль, видно, был слишком длинным — лёгкий сквозняк заставлял пламя трепетать, словно оно вот-вот погаснет. Элизабет взяла серебряные ножницы и подрезала фитиль. Пламя выровнялось, и тени в комнате перестали метаться.
— Почему ты так говоришь? — спросила Элизабет.
Тэнси не ответила сразу, а лишь посмотрела на неё в упор:
— Могу ли я вам доверять?
Она была женщиной спокойной, рассудительной и решительной — иначе не смогла бы выжить тогда. Но сейчас она задавала этот вопрос, и в нём звучала такая усталость, что сердце сжималось. В этом огромном мире она уже не знала, кому можно верить. Ей нужен был кто-то, на кого можно опереться, и ради этого она готова была жить дальше.
Элизабет смотрела на неё — и видела себя прежнюю. Она мягко сказала:
— Ты можешь мне доверять. Как и ты, я хочу, чтобы правда восторжествовала и чтобы Элинор де Бур была оправдана.
Тэнси, казалось, была тронута искренностью её взгляда. Помедлив, она заговорила:
— В тот день на званый обед у миссис Шеппертон приехала Кларисса Морган. Она была близкой подругой леди Элинор, они часто музицировали вместе на лютне. В тот день Кларисса всё подливала леди Элинор вина. Госпожа была беременна и не привыкла к спиртному — она сказала, что выпьет лишь немного. Но Кларисса притворилась обиженной и настояла, чтобы та осушила чашу до дна.
— Мне это показалось странным. Кларисса всегда была такой нежной и чуткой, никогда не принуждала других, а уж тем более леди Элинор. Но та не придала этому значения, а я была всего лишь служанкой и не смела упрекать Клариссу.
— Позже леди Элинор захмелела. Я хотела проводить её в комнату, но служанка Клариссы задержала меня — сказала, что не может найти дорогу на кухню и нужно сварить отвар для отрезвления. Когда я вернулась с кухни, леди Элинор уже не было. Мне сказали, что Кларисса отвела её в покои.— Затем Кларисса вернулась одна и сообщила, что леди Элинор отдыхает. А вскоре после того в её комнате нашли мужчину — и поднялся скандал об измене.
Голос Тэнси дрогнул от ненависти:
— Мы с госпожой были неразлучны — я знала, что она невиновна, что она никогда бы на такое не пошла. Но улики были неопровержимы. Позже, оглядываясь назад, я поняла: поведение Клариссы в тот день было до странности подозрительным. Я хотела найти доказательства, что та подстроила ловушку, но прежде, чем я успела, леди Элинор отослала нас с Филисс. — Она горько усмехнулась. — Впрочем, даже если бы я рассказала ей, она бы, возможно, не поверила. У Клариссы не было причин вредить госпоже — она не была падка на славу и богатство, нрав имела мягкий, и леди Элинор всегда была с ней в ладу. Я не могла понять, зачем ей это делать.
Элизабет покачала головой:
— Сердца людские непостижимы. Причина может быть в чём угодно.
— Вы мне верите? — изумилась Тэнси.
— Верю, — ответила Элизабет. И это была правда. В последующие дни, когда она лежала прикованная к постели в доме Шеппертонов, она бесчисленное множество раз прокручивала в памяти подробности того дня. И чем дольше думала, тем более подозрительной казалась ей Кларисса. Что касается причины — в прошлой жизни она ломала голову, не находя ответа, а в этой, после экзамена, поняла.
Зависть. Зависть делает людей уродливыми. Особенно когда Кларисса притворялась благородной и стоящей выше мирской суеты, а на самом деле не могла вынести, что кто-то превосходит её. Она прятала свои амбиции и эгоизм за маской великодушия и нежности — именно это делало её особенно отвратительной.
Помолчав, Элизабет продолжила:
— Тогда что ты имеешь в виду, говоря «все члены семьи Шеппертон»?
Взгляд Тэнси стал жёстче, и она вдруг холодно усмехнулась:
— Вам не кажется это странным? Когда разразился скандал с изменой, леди Элинор пыталась оправдаться, но никто в семействе Шеппертонов не хотел её слушать. Такое дело вредило репутации семьи, однако они не только не попытались разобраться в подозрительных обстоятельствах, но, похоже, стремились поскорее осудить её. Особенно молодой хозяин.
Сердце Элизабет забилось чаще.
— Уильям Шеппертон? Что он сделал?
Услышав, как Элизабет называет его по имени, Тэнси на миг удивилась, но быстро отбросила сомнения.
— До свадьбы молодой хозяин был очень нежен с леди Элинор. После свадьбы она последовала за ним в Лондон. В незнакомом городе, где миссис Шеппертон и Мэри было трудно угодить, наша госпожа обо всём заботилась сама и перенесла бесчисленные обиды. Каждый раз молодой хозяин извинялся на словах — но ничего не менял. Он скорее обидел бы леди Элинор, чем хоть слегка упрекнул свою мать или сестру. — Она говорила с накипавшей злостью. — А когда госпожа попала в беду, он, как её муж, должен был безоговорочно верить ей. Но что он сделал? Он промолчал — и даже обвинил её. Для неё это было как нож в сердце!
— Другие думали, что, не разводясь с ней и не наказывая, он проявляет глубокую любовь и верность. Смешно! — Тэнси говорила всё быстрее, словно выплёскивая накопившееся. — Госпожа не сделала ничего дурного, потеряла ребёнка, а он ничего не предпринял. С виду он притворялся глубоко преданным, но все знали, что у него давно были другие намерения!
При этих словах сердце Элизабет сжалось. Она медленно спросила:
— Что ты имеешь в виду под «другими намерениями»?
Тэнси, похоже, поняла, что сказала лишнее, и плотно сжала губы. Лицо её дрогнуло.
Элизабет не дала ей промолчать:
— Ты узнала, что у Уильяма Шеппертона и леди Изабеллы был роман?
— Откуда вы знаете? — Тэнси вскочила, голос её дрожал от потрясения.
Элизабет кивнула и мягко похлопала её по руке:
— Сядь. Рассказывай.
Тэнси опустилась обратно, глядя на Элизабет с настороженностью и недоумением:
— Откуда вам это известно?
— Я решила расследовать это дело и обнаружила связь между Уильямом Шеппертоном и леди Изабеллой. Именно из-за этого семью де Бур постигла беда, а Элинор умерла, ложно обвинённая в измене.
— Вы хотите сказать… — Тэнси побледнела, — это сделала леди Изабелла? Она хотела войти в семью, поэтому навредила моей госпоже и всей семье де Бур!
Элизабет кивнула.
— Ядовитая змея!
— Теперь скажи мне: почему ты сказала, что давно знала о «других намерениях» Уильяма Шеппертона, ты видела их вместе? — спросила Элизабет. В прошлой жизни, когда она узнала об их романе, она уже была прикована к постели и при смерти. Но она не знала, что её собственная служанка давно заметила это.
— Я не была уверена, — Тэнси помедлила, собираясь с мыслями. — Тогда моя госпожа только что забеременела, а молодой хозяин получил должность. Вся семья была счастлива. Я каждый день сопровождала госпожу. Однажды, проходя мимо лавки, я увидела карету, которой обычно пользовался молодой хозяин. Я подумала, что он там, и уже хотела уйти, но увидела, как он и молодая женщина вышли один за другим.
— Я сопровождала госпожу на приёмы и видела эту женщину раньше — это была сестра принца Чарльза, леди Изабелла де Варенн. Молодой хозяин не делал ничего предосудительного, но взгляд леди Изабеллы тревожил меня. Я знала этот женский взгляд — в нём читалось не просто внимание, а явное влечение к молодому хозяину.
— Но я не осмелилась рассказать госпоже. Во-первых, она была беременна — не нужно было её тревожить. Во-вторых, это было лишь моё наблюдение. В конце концов, молодой хозяин не выказывал особого расположения к леди Изабелле — казалось, что чувства были только с её стороны.
— Я думала, это невозможно. У молодого хозяина была наша госпожа, а благородная леди не могла стать его любовницей. Даже если у леди Изабеллы были на него планы, ничего нельзя было поделать. Но почему-то я не могла забыть об этом. Позже я заметила, что на каждом важном приёме, где бывал молодой хозяин, там непременно оказывалась и леди Изабелла. Не знаю, показалось ли мне, но стала недоверчиво относиться к молодому хозяину.
— Если бы он действительно не хотел её присутствия, он мог бы вести себя холоднее, чтобы она отступила. Но раз она была так настойчива, значит, он не был достаточно резок в своём отношении. — Тэнси тихо вздохнула. Даже теперь, вспоминая, она чувствовала горечь. — Моя госпожа была мягкосердечна и заботлива. Даже если бы я рассказала ей, она, скорее всего, сделала бы вид, что не знает. К тому же, будучи беременной, она всё равно ничего не могла сделать.
— Кто бы мог подумать, что случится такое…
Элизабет слушала и не знала, что чувствовать. Она не ожидала, что некоторые вещи уже проявлялись тогда. Но она слишком любила Уильяма Шеппертона и слишком часто шла на уступки. Когда у Тэнси возникли подозрения, она не осмелилась высказаться, боясь причинить боль, — и это привело к катастрофе.
— Если бы я только знала, что леди Изабелла замышляет зло, а молодой хозяин приглашает в дом волка, я должна была бы предупредить госпожу! Пусть она будет начеку, чтобы не попасть в ловушку леди Изабеллы неподготовленной!
— Ты ошибаешься, — твёрдо сказала Элизабет. — Даже если бы ты рассказала госпоже о восхищении леди Изабеллы, она всё равно не смогла бы избежать этого конца. Она могла бы защититься от леди Изабеллы, но не могла защититься от человека, который делил с ней постель.
Тэнси нахмурилась:
— Что вы имеете в виду?
— Не одна леди Изабелла повинна в смерти Элинор де Бур: руку к этому приложили оба — и леди Изабелла, и Уильям Шеппертон. А ведь Шеппертон всё знал с самого начала: он понимал, что леди Изабелла строит козни против его жены, и ничего не сделал, лишь стоял и смотрел. Элинор и не могла выжить: когда против женщины объединяются её собственный муж и другая, любые попытки спастись обречены.
Она помнила себя из прошлой жизни — беззащитно-мягкой, безгранично доверявшей Шеппертону, совершенно не ведающей о человеческой подлости. Если бы смерть не отделила ту прежнюю Элизабет от нынешней, сумела бы она разглядеть правду? Смогла бы нынешняя Элизабет смотреть на всё так ясно и отстранённо?
— Я никогда не думала, что вместо развода он захочет убить её. — Тэнси вдруг подняла голову, глядя на Элизабет с напряжённым, требовательным взглядом. — Зачем он это сделал? Почему он был таким бессердечным? Если бы леди Изабелла хотела войти в семью, развода было бы достаточно. Зачем же нужно было быть таким безжалостным и лишать её жизни?
— Потому что этого хотела леди Изабелла, — спокойно ответила Элизабет. — Если бы Элинор осталась жива, она стала бы занозой в глазу леди Изабеллы, вечным напоминанием о том, что Шеппертон когда-то принадлежал другой. Для леди Изабеллы с её эгоистичным нравом это было непростительным оскорблением. К тому же Элинор непременно продолжила бы расследование, и если бы всплыла правда, возникли бы серьёзные осложнения. Чтобы раз и навсегда устранить занозу и покончить с этим делом, Элинор должна была умереть.
— Что касается Уильяма Шеппертона, здесь всё проще. С того момента, как он решил стоять в стороне и наблюдать, он должен был соглашаться с любым решением леди Изабеллы. У него не было права возражать — или, возможно, он просто не хотел.
Правда была жестока. Даже между мужем и женой они могли обратить мечи друг против друга. Тэнси смотрела на Элизабет. Эта незнакомая молодая женщина говорила мягким, спокойным тоном — не такой взволнованной, как она сама, но в её манерах чувствовалось что-то знакомое.
Словно она уже где-то видела её. Тэнси обнаружила, что перед старшей мисс Уэссекс она невольно выложила всё, что знала. Ей следовало быть осторожной, но она невольно доверилась ей. Возможно, время скитаний было слишком изнурительным. Неся такое бремя в одиночку, когда внезапно появляется другой человек, хочется опереться на него, хочется найти союзника. И не хочется думать, что за этим могут стоять скрытые мотивы.
— Я думаю, что внезапный розыск вас с Филлис также был делом рук леди Изабеллы, — сказала Элизабет. — У неё хорошие отношения с лордом-мэром. Подкупить чиновников для такого дела для неё пустяк. Использовать власти, чтобы осудить и убить вас, заметая следы.
— Она действительно… слишком ядовита! — Тэнси стиснула зубы.
— Когда ваша госпожа отпустила вас двоих, она опасалась лишь гнева миссис Шеппертон, но не думала о причастности леди Изабеллы, из-за чего Филлис погибла зря. Это была её оплошность. — Элизабет вздохнула. Она и впрямь винила себя. Если бы тогда она подумала глубже, эти две служанки не понесли бы такого несчастья.
— Мисс Уэссекс, вы ошибаетесь, — возразила Тэнси. — Наша госпожа поступила правильно. Даже в таких опасных обстоятельствах она хотела защитить нас. Мы всего лишь слуги. Виноваты эти прелюбодеи, совершившие такие зверства. Если есть справедливость на небесах, они должны гореть в аду!
— Зачем надеяться на небеса? — твёрдо сказала Элизабет. — Если бы небеса были справедливы, таких трагедий не случалось бы. Лучше полагаться на себя.
Тэнси посмотрела на неё:
— Мисс Уэссекс, я хочу спросить: вы собираетесь добиться справедливости для нашей госпожи?
— Да.
Тэнси некоторое время смотрела на неё, затем внезапно опустилась на колени и поклонилась дважды:
— Я всего лишь служанка, у меня нет ничего ценного, чтобы отблагодарить вас. Если вы сможете восстановить справедливость для моей госпожи, я готова заплатить любую цену!
Элинор уже умерла. По праву Тэнси была свободна — она больше не была ничьей служанкой и могла жить как хотела. Но она всё равно осталась верна семье де Бур.
Элизабет помогла ей подняться:
— Я не хочу, чтобы ты платила какую-либо цену. Тебе нужно только жить хорошо. Пока ты жива, ты — живое свидетельство преступлений Уильяма Шеппертона и леди Изабеллы. Когда настанет день и правда выйдет наружу, ты будешь свидетелем. — Она улыбнулась. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя и не дать им найти тебя. Просто дождись того дня, когда твоё желание исполнится.
Эти слова тронули Тэнси до слёз. Найти проблеск света среди тьмы — всё равно что утопающему схватиться за соломинку: не отпускать её ни за что.
Элизабет ещё некоторое время беседовала с Тэнси, расспрашивая о том, что случилось с ней и Филлис во время бегства. Тэнси узнала от Элизабет о заключении сэра Ричарда и его последующем освобождении и не могла скрыть изумление. Скрываясь в деревне, она не знала, что семья де Бур пережила такие перемены. Элизабет пообещала, что она сможет увидеть сэра Ричарда.
Только когда свеча совсем догорела, Элизабет покинула комнату. Несколько человек из особняка герцога остались охранять Тэнси.
У каменного стола во дворе тихо сидел Эдмунд. Венсли и Финн стояли позади него. Снег падал на одежды, украшая их бледными узорами. Когда Элизабет вышла, он спросил:
— Закончила?
— Да.
— Похоже, ты растроена, — заметил Эдмунд.
Элизабет выдавила улыбку. Тот, кто узнал о таких вещах, не мог быть в хорошем настроении. Она помедлила, но ничего не сказала. Увидев это, Эдмунд лишь усмехнулся:
— Если у тебя есть ко мне просьба, говори прямо. Не нужно ходить вокруг да около.
— Мисс Амайя… — начала Элизабет. — Не могли бы вы попросить её осмотреть шрамы на лице Тэнси? Я знаю, что прошу многого. Шрамы очень глубокие, но я всё ещё надеюсь, что Амайя сможет помочь — может быть, они хотя бы немного сгладятся.
— Хорошо, — сказал Эдмунд. — Я попрошу её прийти завтра.
— Спасибо. — Элизабет слегка прикусила губу. — В последние дни, благодаря заботе вашей светлости, я не знаю, чем могу отплатить вам за доброту… но я искренне благодарна вам.
— Искренность — самая ненадежная вещь, — сказал Эдмунд, улыбаясь ей. — Мне она не нужна. Лучше сделай так, чтобы мои усилия не пропали даром.
Элизабет улыбнулась:
— Я сделаю всё возможное.
— Что ты узнала у неё? — спросил Эдмунд.
Элизабет задумалась и не стала ничего скрывать:
— Как леди Изабелла и Уильям Шеппертон подставили Элинор де Бур.
В глазах Эдмунда мелькнуло удивление — он явно не ожидал, что она ответит так прямо. Подумав, он спросил:
— Что ты собираешься делать?
— Идти по следу, искать разгадку, — ответила Элизабет. — В этом деле есть ещё одна участница — Кларисса Морган, учительница музыки в школе Хай-Кросс. Судя по тому, что сказала Тэнси, именно она подмешала что-то в вино Элинор на том обеде. Если я найду Клариссу и заставлю её говорить, либо она сама обвинит леди Изабеллу, либо леди Изабелла, испугавшись, допустит ошибку.
Эдмунд кивнул:
— Неплохой план. Но справиться с леди Изабеллой будет не так просто.
— Я знаю. Но если я займусь леди Изабеллой, это также поможет нанести удар по принцу Чарльзу. Думаю, это поможет и вам. — Элизабет улыбнулась.
— Поможешь мне? — Эдмунд, казалось, услышал что-то забавное. — С какой стати мне наносить удар по принцу Чарльзу?
— Конечно, ваша цель не ударить по принцу Чарльзу. Вам это не нужно. Вы хотите сбалансировать власть при дворе, что вы уже сделали. Теперь вы хотите, чтобы король нарушил это равновесие, начав действовать. Итогом станет поражение принца Чарльза и победа короля. А победа короля с минимальными потерями — это то, чего вы хотите. — Элизабет улыбнулась. — Раз это ваша цель, я готова помочь. Жаль только, что моё положение невелико и мои слова не имеют веса — я могу сделать лишь немного. — Она с сожалением вздохнула.
Венсли и Финн одновременно вздрогнули.
В этом мире очень немногие могли догадаться о мыслях Эдмунда. Те, кто мог, вероятно, не осмелились бы говорить об этом так открыто. Многие притворялись невеждами, но при этом прекрасно всё понимали. Однако Элизабет никогда не скрывала своей проницательности. Это была бесстрашная уверенность или наивность?
Эдмунд перестал улыбаться и тихо посмотрел на Элизабет. Когда он смотрел на тебя в упор, он невольно пленял сердце. Однако взгляд его был очень холодным — как снежная зимняя ночь, без следа тепла.
Спустя долгое время он тихо сказал:
— Ты знаешь всё, не так ли?
Элизабет промолчала.
— Хитрая лисица, ты предлагаешь мне верность, — изогнул он губы, голос его стал ленивым. — Ты откровенна, чтобы успокоить меня?
— Это обмен искренностью на искренность, — поправила его Элизабет.
У неё не было выбора. Ей приходилось полагаться на власть Эдмунда — это было даже важнее, чем полагаться на семью Уэссексов. Но у неё не было чем отплатить ему, а он не нуждался в её плате.
— Я принимаю твою искренность, — сказал Эдмунд. — Что касается твоей платы — сначала заверши дело.
Он не отказался.
Элизабет улыбнулась:
— Хорошо.
Когда Элизабет покинула особняк герцога, Финн уехал с ней. Тэнси осталась в особняке.
Эдмунд не вернулся в свою комнату, а остался сидеть во дворе. Снег почти утих. В ночи выделялся только один яркий цвет — красный, резкий.
Он всё ещё сидел там, словно ему совсем не было холодно. Снежинки касались его ресниц, оставляя крошечные пушистые белые точки, которые делали его ещё более очаровательным.
Хитрая девушка добровольно присягнула ему на верность, но он сам чувствовал себя растерянным. Да, у Элизабет не было чем ему отплатить. Если поначалу он всего лишь хотел посмотреть на представление, увидеть, что останется после её отчаянной борьбы, то теперь его усилия намного превосходили то внимание, которое требовалось для наблюдения за этим спектаклем.
Он был не из тех, кто делает услугу, не ожидая возврата. На дела, не приносящие пользы, он не стал бы тратить внимание.
Тогда какова была причина его поступков? Это не имело отношения к его жизни, однако он не заметил, как вложил в это слишком много сил.
Он зашёл слишком далеко.
Эдмунд слегка нахмурился.
Хмурился он очень красиво, особенно когда в янтарных глазах мелькало недоумение — очаровательное, невинное, ищущее ответа.
огло ли быть наградой за его усилия слово «искренность»?
Искренность была лишь бесполезной тратой времени, способной существовать недолго — как весенние цветы, что распускаются лишь на миг, а затем увядают, и никто не вспомнит о них.
Ему не нужна была искренность. И не нужны были союзники.
Он ничего не просил у мира.