Глава 12. Прибытие.

Весна в этом году выдалась долгая. Яблони на холмах отцвели поздно, и теперь лепестки, побурев, осыпались на землю, устилая тропинки розовым ковром. Даже увядая, они хранили нежный розоватый оттенок, и в сочетании с недавними слухами о похождениях брата Джона из аббатства Святого Креста это придавало здешним местам особую, щемящую романтичность.

В горах не было той духоты, что в Лондоне. Воздух оставался свеж и прозрачен. Элизабет, Бет и Роуз больше не приходилось заниматься тяжёлой работой, как раньше. Перед отъездом леди Люсинда оставила достаточно еды и денег, и с помощью Роуз дни текли спокойно. С тех пор как злобных монахинь увели, даже смех Бет звучал гораздо веселее.

Второго июня у ворот монастыря внезапно послышался шум. Бет сидела у окна, слушая рассказы Роуз о лондонских диковинах, и, встрепенувшись, выглянула:

— Что там такое?

Элизабет, которая тоже слушала, чуть повела бровью и тихо сказала:

— Приехали.

— Кто приехал? — не поняла Бет.

— Те, кто за нами, — Элизабет улыбнулась одними уголками губ.

Роуз поднялась:

— Я пойду взгляну. Леди Элизабет, побудьте пока здесь.

— Не нужно, — Элизабет тоже встала. — Я с вами.

Не дожидаясь ответа, она направилась к выходу. Бет поспешила следом:

— И я! И я!

После скандала с братом Джоном и матерью Клариссой аббатство Святого Креста опустело, а уж про женский монастырь и говорить нечего. Подношений здесь и раньше было немного, а теперь ни одна уважающая себя семья и близко не подходила к этому грязному месту, боясь, что тень скандала упадёт и на них. Полмесяца полной тишины — и вдруг такой шум.

Едва они вышли за главные ворота, как увидели толпу: два десятка человек, вооружённые стражники, слуги, служанки. Впереди, подбоченясь, стояла дородная женщина в шёлковом платье, с массивной золотой брошью на груди. Маленькие невыразительные глазки смотрели свысока, цепко ощупывая всё вокруг.

При виде трёх вышедших женщин её взгляд мгновенно остановился на Элизабет. Она шагнула вперёд и сделала неглубокий книксен:

— Нянюшка Грин приветствует леди Элизабет.

Элизабет не ответила, лишь чуть повела плечом, принимая приветствие. Она не была прежней Элизабет и не знала эту женщину, но и бояться было нечего.

Няня Грин, заметив, что молодая леди не только не отвечает, но и спокойно позволяет себя приветствовать, слегка опешила. Она подняла голову и в упор уставилась на Элизабет.

Прошло шесть лет. В доме графа мало кто помнил старшую дочь. Даже те, кто видел её ребёнком, теперь с трудом представляли себе её облик. Сейчас, вглядываясь, няня Грин видела перед собой незнакомую молодую девушку в простом, даже бедном платье, с ясными глазами и тонкими чертами лица. Стояла она прямо и спокойно, от неё веяло какой-то умиротворяющей чистотой.

«Что ни говори, а кровь сказывается, — подумала няня Грин. — В отца пошла, порода видна».

Бет сощурилась и проговорила с подковыркой:

— Няня Грин, какими судьбами? Сами пожаловали?

Так вот как её зовут, мелькнуло в голове у Элизабет. А няня Грин, ничуть не смутившись, заулыбалась:

— Миледи Маргарет велела мне доставить вас домой, леди Элизабет. Она всё это время беспокоилась о вас, не раз говорила с его светлостью, чтобы вас вернули. И вот на днях граф наконец согласился, и миледи сразу же отправила меня за вами с людьми.

Она ловко выстроила фразу: мачеха, мол, добра и заботлива, а отец, граф, напротив — не хотел возвращать дочь. То ли правда, то ли попытка посеять рознь — Элизабет прекрасно это поняла.

Она улыбнулась и мягко кивнула:

— Передайте мою благодарность миледи. Всё это время, что я провела здесь, я часто думала о ней. Мне так не хватало возможности служить ей и исполнять свой долг. Теперь, когда я наконец возвращаюсь, я никогда не забуду её доброты и непременно постараюсь отплатить ей сполна.

Голос её звучал кротко и покорно, но от этих слов у няни Грин почему-то побежали мурашки по коже. Среди летнего зноя вдруг повеяло холодом, пробравшим до костей.

Няня Грин на мгновение потеряла дар речи.

Тишину нарушила Роуз. Она вышла вперёд и, улыбнувшись, спросила:

— Если так, то чудесно, что леди Элизабет возвращается. Скажите, няня, когда вы планируете отъезд?

Няня Грин с любопытством оглядела её:

— А вы, позвольте узнать...

— Я служанка леди Люсинды Мортон, — ответила Роуз. — Моя госпожа пожалела леди Элизабет и хотела взять её с собой в Лондон, но леди Элизабет отказалась. Тогда моя госпожа велела мне остаться здесь и присматривать за ней.

Личная горничная леди Люсинды осталась прислуживать Элизабет? Когда это старшая дочь графа успела так сблизиться с женой сэра Генри Мортона? Няня Грин насторожилась, но вслух сказала лишь:

— Миледи, конечно, хочет, чтобы вторая мисс вернулась как можно скорее. Как только леди Элизабет соберёт вещи, мы сразу же тронемся в путь.

— В таком случае, — губы Элизабет тронула лёгкая усмешка, — это прекрасно. Давайте собираться прямо сейчас.

Все вокруг опешили. Слуги и стражники переглянулись. Няня Грин, скрывая презрение, заметила:

— Леди Элизабет не нужно так спешить. Миледи позаботится о вашем возвращении, можете не сомневаться. К чему такая поспешность?..

— Это не поспешность, — перебила её Элизабет всё с той же спокойной улыбкой. — Просто мне нечего собирать.

Няня Грин опешила.

— У меня нет вещей. То, с чем я приехала сюда шесть лет назад, — вы сами понимаете, няня, много ли могло от того остаться? Вы, верно, не в курсе, но я не привозила с собой ни золота, ни драгоценностей, только кое-какую одежду, которую давно уже переросла. В этом монастыре из моего имущества — только Бет. Её я и заберу. А деревянные табуретки да глиняные миски... Неужели в доме графа Уэссекского в них нуждаются? Если да, я попрошу Бет собрать и их.

Няня Грин густо покраснела.

При Роуз эти слова прозвучали как прямое обвинение: графская семья бросила законную дочь в горах на шесть лет, не дав ей ничего ценного, и теперь она уезжает, не имея за душой ни гроша. Даже у неё, простой няньки, и то были кое-какие украшения!

А ведь хозяин Роуз, сэр Генри Мортон, и без того враждовал с семьёй леди Маргарет. Если он узнает о таких подробностях, кто знает, как он их использует!

Няня Грин впилась взглядом в Элизабет. Та смотрела на неё с самым невинным выражением, словно и не понимала, какой яд содержали её слова.

В одно мгновение няня Грин поняла: дело плохо.

Эта молодая леди, отсутствовавшая в семье шесть лет, вовсе не была той импульсивной дурочкой, о которой ей писали. Она кротка и вежлива, но перехитрить её будет непросто.

Няня Грин через силу улыбнулась:

— Хорошо, леди Элизабет. Пусть стражники пока отдохнут с дороги, напьются воды, а потом и отправимся.

Элизабет благодарно кивнула:

— Спасибо вам, няня.