Глава 18. Цена.

— А были ли в столице в последние годы какие-нибудь интересные события? — спросила Элизабет, отпивая глоток чая. — Я слышала, три года назад скончалась вдовствующая маркиза Ричмондская. Помню, когда я была маленькой, она подарила мне вышитый образ Богородицы. А ещё Роуз упоминала самую красивую женщину Лондона, жену королевского секретаря... Говорят, она недавно умерла от болезни. Это правда?

Хлоя на мгновение опешила. К чему вдруг эти расспросы о таких пустяках? Но, взглянув на внимательное лицо Элизабет, она решила, что старшая мисс, видно, слишком долго прожила в глуши и, хоть ей уже семнадцать, в душе всё ещё ребёнок, жаждущий свежих сплетен.

Хлоя, при всей своей жадности, была исполнительна: уж если взяла плату, то отрабатывала честно. А тут и работы-то — языком почесать. Она выложила всё, что обычно пересказывала подружкам за шитьём.

— Да, это так. Когда три года назад не стало старушки в особняке маркиза Ричмондского, наша старая госпожа даже ездила на панихиду. А та красавица, о которой вы спрашиваете, — жена нынешнего секретаря Тайного совета, сэра Уильяма Шеппертона. Говорят, он самый молодой и самый многообещающий при дворе.

Услышав это имя, сердце Элизабет сжалось, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь чуть заметно улыбнулась:

— Вот как. И что же с ней случилось?

— Сэр Уильям, надо сказать, человек выдающийся, — оживилась Хлоя. — Сам граф не раз говорил при мне миледи, что среди новой придворной знати сэр Уильям быстрее всех идёт в гору. Талантлив, умён, хорош собой. А жена его, леди Элинор, была редкая красавица, но... — Хлоя запнулась, в глазах мелькнуло презрение. Она покосилась на Элизабет и продолжила уже осторожнее: — Но, говорят, поведением не вышла.

— Ты о том, что ей приписывают измену? — спокойно спросила Элизабет.

Хлоя ахнула:

— Вы и это знаете? — Она смущённо улыбнулась. — Я уж боялась, такими разговорами уши вам испорчу. Да, об этом деле весь Лондон судачил. И надо же! Чего ей не хватало? Муж — молодой, успешный, при должности, красавец писаный. А она... Видно, бес попутал.

— Весь Лондон? — переспросила Элизабет.

Хлое почудилось что-то странное в её голосе. В комнате вдруг стало тихо и холодно. Хлоя замялась:

— Миледи?..

Элизабет улыбнулась — всё той же мягкой, безмятежной улыбкой.

— Ничего. Продолжай.

Хлоя, помявшись, продолжила уже бойчее:

— Ну, эта леди Элинор, говорят, такие дела творила, что сэру Уильяму хоть в петлю лезь. А он, бедняга, всё терпел, слова худого о ней не сказал. Видно, Господь не стерпел такого безобразия — заболела та леди и месяц назад преставилась. Прямо скажем, поделом. — Хлоя даже головой покачала для убедительности. — А сэр Уильям, как узнал о смерти жены, чуть сам не помер с горя. Три дня ничего не ел, не пил, всё по покойнице убивался. Король даже прикрикнул на него, мол, неприлично так убиваться из-за той, что тебя ославила, велел в себя прийти. А всё ж, видя такую верность, — тут Хлоя понизила голос, — поговаривают, сэра Уильяма скоро опять повысят. Граф наш так и сказал миледи: дескать, этот человек далеко пойдёт.

Выпалив эту тираду, Хлоя не услышала ответа. Подняв глаза, она увидела, что улыбка на губах Элизабет застыла, словно приклеенная. Но через мгновение старшая мисс вновь поднесла чашку к губам и ровно произнесла:

— Какой же, выходит, верный человек этот сэр Уильям.

— Истинно так, — поддакнула Хлоя, а про себя подумала: «Верный-то верный, да только рога ему жена наставила на всю столицу. Хорошо, что померла рано, а то бы так и ходил посмешищем. Видно, вправду Бог шельму метит».

Элизабет прикрыла рот ладошкой, изображая лёгкую зевоту:

— Спасибо тебе, Хлоя. Ты, верно, устала со мной сидеть. Я и сама хочу отдохнуть. Бет побудет со мной, а ты ступай.

Хлоя, хоть и была приставлена леди Маргарет неотлучно находиться при старшей мисс, сейчас только об этом и мечтала: скорее бы уйти да полюбоваться рубиновой брошью. Она радостно поклонилась и упорхнула.

Едва за Хлоей закрылась дверь, Бет подскочила к Элизабет:

— Миледи! Эта Хлоя — дрянь! Она же вас за дурочку держит, деньги выманивает!

— Выманивает? — Элизабет чуть усмехнулась. — Кто у кого выманивает — ещё неизвестно.

Она высыпала на стол содержимое шкатулки, присланной леди Маргарет. Драгоценности засверкали в свете свечей. Для той, кто шесть лет провёл в монастыре, это было ослепительное богатство. Но в глазах Элизабет, скользивших по изумрудам и сапфирам, не было ни жадности, ни радости — лишь холодная, спокойная ясность.

Весь Лондон знал, что Элинор Шеппертон умерла. Весь Лондон знал, что Уильям Шеппертон чуть не умер от горя. В глазах света — талантливый, преданный муж, образец добродетели. В глазах короля — полезный слуга, достойный продвижения.

Они с леди Изабеллой погубили Элинор, а сами вышли сухими из воды. Более того, Шеппертон, прикрываясь маской верности, приобрёл ещё и репутацию, и милость монарха.

До чего же бесстыдно и лицемерно! И если у Бога есть глаза, то как Он может терпеть такую несправедливость?!

Нынешний Шеппертон был уже высоко. При поддержке леди Изабеллы он стоял твёрдо. Даже если бы Элинор воскресла, что бы она могла сделать? Кто бы её слушал?

К счастью, теперь она — Элизабет, старшая дочь графа Уэссекского. Семья графа — одна из влиятельнейших в королевстве. Спрятаться за такой спиной — уже половина успеха.

Но этого мало. Нужно утвердиться в семье. Нужно, чтобы с её словами считались. Старшая мисс, у которой есть вес, может добиться гораздо большего, чем та, на кого всем плевать.

Мачеха со своими кознями, чужие дядья и тётки, даже родной отец — ни на кого из них нельзя положиться по-настоящему.

Как же закрепиться в доме Уэссексов?

Элизабет вспомнила слова своего первого отца, сэра Ричарда де Бура. Он часто говорил: «В любой сделке помни о своей цене».

Она должна заставить эту семью увидеть её цену.