Глава 22. Прогулка.

Повстречав сначала Сесилию, а потом и Генри, Элизабет наконец потратила немало времени, чтобы как следует изучить все закоулки графской усадьбы.

Семья Уэссексов владела этими землями не одно поколение, и поместье разрослось до невероятных размеров. К счастью, у Элизабет была хорошая память. К тому же, когда она жила в Норфолке, ей нравилось сопровождать отца в его поездках по графству, и она изъездила все окрестности вдоль и поперёк. Так что умение ориентироваться на местности было ей не занимать.

Следующие дни прошли на удивление мирно. Хлоя каждый день увивалась вокруг Элизабет, пытаясь угодить и выпросить очередную безделушку, Дейзи наблюдала за всеми свысока и только делала вид, что работает, — ничего примечательного не происходило. Но вот что было странно: ни старая графиня, ни дядья с тётушками, кроме той случайной встречи, и не думали навещать Элизабет. Даже родной отец не удосужился навестить дочь. Во всём доме Элизабет чувствовала себя пустым местом. Казалось, её вернули только для того, чтобы тут же забыть.

Впрочем, ждать и не пришлось — так оно и было.

Раз другие не желали оказывать ей уважение, Элизабет не собиралась навязываться. Она вела себя так, будто ничего не случилось, не напрашивалась на аудиенцию к старой графине и даже приказала Бет приносить еду во флигель, чтобы есть в одиночестве — словно её и не было в доме.

Но конфликты не исчезали от того, что она их игнорировала. Нынешнее затишье было лишь затишьем перед бурей.

Утром после дождя неожиданно выглянуло солнце, и в воздухе повеяло прохладой — редкая передышка среди обычной летней духоты. Позавтракав, Элизабет объявила Хлое, что собирается выехать в город.

Дейзи, стоявшая поодаль, навострила уши.

— Миледи, с чего вдруг такая спешка? — спросила Хлоя.

— Я уже полмесяца сижу взаперти в поместье. Дышать нечем. Хочется взглянуть, как там Лондон за эти годы, — Элизабет не дала Хлое и рта раскрыть для возражений. — К тому же через несколько дней дебют младшей сестры. Не с пустыми же руками идти.

Глаза Хлои забегали.

— Миледи хочет выбрать подарок для леди Сесилии?

— Да, — улыбнулась Элизабет. — Заодно посмотрю, что нового в лавках.

Сердце Хлои сладко заныло в предвкушении. Раз Элизабет собралась за покупками, то и ей, Хлое, перепадёт награда. Надо сказать, старшая мисс, хоть и выросла в монастыре, деньгами сорила необычайно щедро. То ли по глупости, то ли пошла в покойную мать, леди Елену, которая, говорят, тратила деньги как воду. За какие-то полмесяца Хлоя получила от Элизабет украшений чуть ли не на целый год службы у леди Маргарет.

— Миледи, — осторожно спросила Хлоя, — но ведь у вас и так немалые расходы в последнее время...

— Серебро, что дала бабушка, я ещё не трогала, — перебила её Элизабет. — На подарок хватит.

Хлоя подумала: и правда, Элизабет одаривала её драгоценностями, а серебро так и лежит нетронутым. Хотя, конечно, серебро с драгоценностями не сравнить. Но перекрывать себе источник дохода Хлое совсем не хотелось. Прикинув, что сегодня тоже можно поживиться, она мигом проглотила все возражения и только сказала:

— Тогда я провожу вас, миледи. Я часто бываю с леди Сесилией и знаю, в каких лавках лучшие товары.

Дейзи недовольно поджала губы, но Элизабет уже объявила:

— Вот и хорошо. Бет, ты тоже пойдёшь. Спасибо, Хлоя.

Дейзи она демонстративно проигнорировала.

Двух служанок для прогулки вполне достаточно, так что Дейзи, конечно, не напрашивалась. Но то, что Элизабет открыто показывала своё нерасположение, было яснее ясного.

Как только Элизабет с Хлоей вышли, Дейзи, зло сплюнув, отправилась в главный дом к леди Маргарет.

У ворот стража замялась было, но Хлоя, знакомая со всеми, быстро уладила дело, и двух стражников приставили к экипажу.

Свита, впрочем, оказалась до обидного мала — видно, всем было ясно, что старшая мисс не в чести. Но Элизабет это только радовало.

Едва карета выехала за ворота, Бет облегчённо вздохнула. В последние дни она в усадьбе жила как на иголках, боясь за госпожу. Теперь, когда они выбрались, даже Хлоя, которую она терпеть не могла, казалась ей не такой противной.

Хлоя не подвела:

— Миледи, лучшая ювелирная лавка в Лондоне — это «Дом Драгоценностей».

— Тогда поехали в «Дом Драгоценностей», — согласилась Элизабет.

Семья её покойной матери, Фиц-Аланы, разбогатели на торговле драгоценностями. Хотя «Дом Драгоценностей» был известнее, у них тоже были свои лавки по всему королевству. Но со временем, когда торговый дом разросся, ювелирное дело отошло на второй план.

В лавке хозяин сразу узнал Хлою и рассыпался в приветствиях. Но, увидев рядом с ней Элизабет, замер и запнулся:

— А это... высокочтимая гостья...

Обычно Хлоя приезжала с леди Маргарет или Сесилией. А сегодня она сопровождала незнакомую девушку в экипаже с гербами Уэссексов. Девушка была явно не знакома — может, какая родственница?

Хозяин лихорадочно соображал, а Хлоя, поколебавшись, неловко произнесла:

— Это... старшая мисс нашего поместья.

«Старшая мисс» — хозяин сперва не понял. Он уже собрался улыбаться, прикидывая, когда это у графа появилась старшая дочь, но, взглянув на лицо Элизабет, вдруг осёкся и едва не поперхнулся.

Старшая мисс? Та самая, что была сослана в монастырь?

Но перед ним стояла вовсе не та свирепая мегера, какой её рисовала молва. Девушка в светлом платье, с простой причёской, чуть склонила голову и с лёгкой улыбкой разглядывала его, словно находя забавным.

Чистая, нежная, с ясными глазами — вылитый ангел.

Господи, да как же это — старшая мисс Уэссекс?!

Хозяин стоял, хлопая глазами, и не мог вымолвить ни слова. Бет нахмурилась:

— Эй, любезный, ты так и будешь гостей на пороге держать?

Хозяин опомнился и принялся рассыпаться в извинениях. Он украдкой ещё раз взглянул на Элизабет — она по-прежнему мягко улыбалась, ни тени гнева. Голова у хозяина пошла кругом.

Провожая их в глубь лавки, он думал: «Хорошо, что сегодня покупателей мало. А то если б кто увидел эту самую «злодейку» в таком обличье, не я один бы обалдел!»

Когда Элизабет со спутницами вошла в «Дом Драгоценностей», неподалёку, в роскошном здании, отделанном резным деревом, откуда доносилась приятная музыка, у раскрытого окна сидели двое.

Один из них кивнул в сторону лавки:

— Смотри-ка, Уэссексы пожаловали.

Другой, не поднимая глаз, изящной рукой, белее самого тонкого фарфора, налил себе выпить.

— Вот как? — лениво протянул он. — Познакомь меня с ними.

В ювелирной лавке «Дом Драгоценностей» Элизабет с двумя спутницами всё ещё выбирали украшения.

То ли из страха перед дурной славой Элизабет, то ли из желания угодить, хозяин и приказчик выложили перед ней чуть ли не все новые поступления. Других покупателей сегодня не было, так что они могли целиком посвятить себя обслуживанию старшей мисс Уэссекс.

Хлоя поначалу думала, что Элизабет отнесётся к выбору подарка для Сесилии спустя рукава, а может, даже устроит какую-нибудь пакость. Но та, к её удивлению, отнеслась к делу со всей серьёзностью и в итоге купила полный набор украшений из рубинов с красивыми подвесками — настоящий головной убор для невесты. Одних только этих украшений хватило бы, чтобы прокормить простую семью года три. В кошельке, что подарила старая графиня, было всего триста фунтов. После этой покупки оставалось не больше сотни.

А Элизабет даже бровью не повела, расставаясь с деньгами. Хлоя совсем перестала её понимать.

Хозяин и приказчик, поначалу опасавшиеся капризной и злобной «злодейки», к концу покупки обнаружили, что старшая мисс Уэссекс ведёт себя куда спокойнее и приветливее, чем большинство знатных барышень, что заходят к ним в лавку.

Когда они вышли на улицу и направились к экипажу, Бет вдруг указала на небольшую лавку ростовщика неподалёку:

— Миледи, перед тем как мы уехали из Лондона, я заложила там кулон моей покойной матери. Позвольте мне забежать на минутку, вдруг он ещё не продан. Я бы выкупила его на память.

— Ступай, — кивнула Элизабет и, достав оставшееся серебро, протянула Бет. — Возьми это.

Бет хотела отказаться, но, видя, что госпожа не слушает возражений, взяла деньги и побежала к ростовщику. Хлоя осталась с Элизабет и смотрела на неё во все глаза. Старшая мисс и впрямь была добра к слугам. Даже она, Хлоя, получила от неё больше, чем за всю службу у леди Маргарет. Если бы Элизабет не была той, кого леди Маргарет непременно доконает, Хлоя, пожалуй, предпочла бы служить именно ей — с такой госпожой жилось бы куда спокойнее.

Вся эта сцена у дверей «Дома Драгоценностей» не укрылась от двух пар глаз, наблюдавших из окна таверны «Корона и Лев».

За столом из тёмного дуба сидели двое. Один из них, широкоплечий воин в чёрном дублете с жёлтой отделкой, наливал эль в кружки. Движения его были грубоваты, но уверенны.

— Это какая-то из дочерей Уэссекса? — пробасил он. — Чего это она в ломбард-то служанку послала?

Помолчав, его собеседник ответил негромко:

— Старшая.

— Старшая? — воин присвистнул. — Та самая, что недавно воротилась? Которая, говорят, мачеху и братца не пожалела? Да быть не может! — Он вгляделся в фигурку у лавки. Зрение у него было отменное, и он разглядел стройный стан и нежные черты девушки, одетой в светлое платье. — Вид у неё... не сказать, чтоб злодейский. Я, Конрад Ли, в людях не ошибаюсь. Либо ты обознался, либо эта барышня ничего такого не делала!

Собеседник промолчал.

— Ну? — настаивал Конрад.

Молчание было ему ответом. Конрад крякнул:

— Чёрт, внешность и впрямь обманчива. А ты-то откуда знаешь, что это она? Видел её раньше?

— Видел.

— Гм... — Конрад почесал в затылке. — Слухи — они и есть слухи. Говорят, страшна, как смертный грех, а она, по мне, так даже очень ничего. Чистая, изящная...

— Простая. Неинтересная.

Конрад поперхнулся:

— А младшая? Та, говорят, красавица писаная?

— Обычная румяная кукла.

— Да что ж ты такой привередливый! — Конрад воздел руки к небу. — А Элинор Шеппертон? Та хоть была первой красавицей Лондона! Скажешь, не хороша?

— Хороша? — Голос прозвучал ледяной насмешкой. — Ты предлагаешь мне оценивать... мертвую?

Говоря это, он наконец повернулся к собеседнику.

На нём был тёмно-вишнёвый камзол, расшитый по вороту чёрно-золотыми мотыльками. Но даже богатая вышивка меркла перед его лицом. Глаза — большие, тёмно-карие, почти чёрные, чуть раскосые, с поволокой, обрамлённые густыми ресницами, смотрели насмешливо и опасно. Прямой нос, тонкие губы, тронутые лёгкой усмешкой. А под левым глазом, у самого виска, темнела родинка — крошечная, с маленькое зёрнышко, придающая всему облику какую-то щемящую, пугающую притягательность.

Конрад, глядя на него, только вздохнул.

Тот человек имел полное право судить любых красавиц — потому что сам был прекраснее любого из них.

Эдмунд де ла Поль, герцог Саффолк.

— Ладно, про женщин потом, — махнул рукой Конрад. — Ты слышал, первый министр всё активнее обрабатывает Шеппертона? Того самого, что недавно овдовел. Если он перетянет его на свою сторону, влияние первого министра и клана Уэссексов при дворе сравняется.

— Тогда помоги старику, — голос Эдмунда звучал обманчиво мягко. — Проследи, чтобы Шеппертон достался именно ему.

— Через несколько дней дебют младшей дочери Уэссекса. Думаю, Шеппертон пошлёт кого-то из своих прощупать почву.

— Шеппертон в милости у короля, — заметил Эдмунд. — И Уэссекс, и первый министр будут за него бороться. — Он чуть улыбнулся. — Но ему не бывать в стане Уэссексов.

— Понял, — кивнул Конрад. — Значит, уэссексовцам предстоят неспокойные деньки.

— Жаль, — вздохнул Эдмунд.

Конрада от этого вздоха пробрала дрожь. Он слишком хорошо знал своего друга: тот никогда и никого не жалел по-настоящему. Те, кого он называл «жалкими», обычно и впрямь оказывались в самом жалком положении.

Может, именно жалея будущее дома Уэссексов, Конрад снова глянул на фигурку у ювелирной лавки.

— А знаешь, — задумчиво протянул он, — с таким-то чистым видом, может, она и не убивала никого? Может, всё это наветы?

— Нет, — неожиданно ответил Эдмунд. — С таким видом она вполне могла убить.

Конрад только глаза закатил и замолчал.