Глава 27. Две птицы одним камнем.

Услышав своё имя из уст Элизабет, Дейзи вздрогнула.

Она стояла в толпе и, когда на неё обратились, первым делом инстинктивно взглянула на леди Маргарет. Сквозь ряды гостей она ощутила на себе её взгляд — холодный, как удар ножом.

Она хотела замотать головой, отрицать, но Элизабет уже повернулась к ней и с искренней благодарностью произнесла:

— Дейзи предупредила меня, чтобы я остерегалась Хлои. Я тогда не поверила до конца, но, как оказалось, зря. Спасибо тебе.

И, обращаясь к леди Маргарет, добавила:

— Хоть матушка и ошиблась в Хлое, зато прислала мне такую проницательную девушку, как Дейзи. Я благодарна матушке за заботу.

Леди Маргарет выдавила улыбку, но что творилось у неё в душе, знала лишь она одна.

Дейзи уже не могла ничего сказать. При всех гостях опровергать слова Элизабет было невозможно. Да и кто бы ей поверил? Ведь именно она, Дейзи, выследила, где Хлоя спрятала настоящий убор, и тайком подбросила его обратно в комнату Хлои.

Она сделала это из зависти. Хлоя, умевшая льстить, получала от Элизабет драгоценность за драгоценностью, а Дейзи — ничего. Она подслушала разговор Бет и Элизабет о том, как переломить ситуацию на церемонии, и решила: пусть план леди Маргарет провалится, зато Хлоя пострадает. А если бы леди Маргарет заподозрила неладное и перестроилась, Дейзи всегда могла бы сказать, что действовала в интересах госпожи.

Но всё пошло не по её плану. Элизабет одним предложением сделала её, Дейзи, предательницей в глазах леди Маргарет.

У Дейзи подкосились ноги. Она едва устояла.

Элизабет улыбнулась ещё теплее. Леди Маргарет, человек подозрительный, теперь наверняка решит, что это Дейзи всё выдала. Иначе почему безупречный план вдруг рухнул? Хлоя не стала бы рыть себе яму, значит, кто-то донёс — и этот кто-то Дейзи.

Всё было кончено.

Старая графиня, подведя черту, холодно приказала:

— Чего ждёте? Уведите эту мерзавку, что мутила воду в доме, и высеките плетьми до смерти!

Хлою поволокли прочь. Она мычала сквозь кляп, тщетно ища взглядом леди Маргарет, но та лишь поторопила:

— Не слышали, что старая госпожа сказала?

Гости переглянулись. Дисциплина в доме графа была сурова.

Дейзи похолодела. Она вдруг поняла, что, поддавшись зависти, подписала себе приговор.

Элизабет сложила руки, словно в молитве, и тихо вздохнула. Люди смотрели на неё — на ту, что оказалась в центре бури, но вышла из неё чистой и невинной, с прекрасным профилем, склонённым в сострадании.

Старая графиня пристально посмотрела на Элизабет и сказала леди Маргарет:

— Раз Хлои больше нет, надо подобрать новых служанок для Элизабет. Завтра же приведёшь девушек, пусть сама выберет, каких захочет.

Бет, услышав это, тут же вмешалась:

— Ваша светлость, всех, кого наняла Хлоя для чёрной работы во флигеле, тоже надо бы заменить. Раз уж Хлоя оказалась воровкой, кто знает, что это за люди? Пусть во флигеле всё будет чисто.

Леди Маргарет вспыхнула от злости: какая-то служанка смеет указывать! Но виду не подала.

— Пусть будет так, — кивнула старая графиня.

— Я во всём виновата, — с притворным смирением сказала леди Маргарет Элизабет. — Не разглядела человека, чуть не случилась беда. Дейзи я, пожалуй, заберу обратно. А ты завтра сама выберешь себе прислугу, ладно?

Элизабет изобразила лёгкое сожаление:

— Мне Дейзи так приглянулась, я думала оставить её. Но раз матушка так говорит, я, конечно, подчинюсь.

Дейзи похолодела пуще прежнего. Слова Элизабет — нож в спину! Леди Маргарет и так её подозревает, а Элизабет ещё и подливает масла в огонь!

— Довольно на сегодня, — сказала старая графиня, обводя взглядом гостей. — Нерадивость слуг в доме Уэссексов привела к такому позору. Я приношу извинения всем собравшимся.

Гости заверили, что всё в порядке. Граф добавил, что как-нибудь устроит новый приём, чтобы загладить вину.

Те, кто пришёл на дебют Сесилии, стали свидетелями драмы похлеще любого спектакля. А сама именинница осталась в тени.

Мэри Шеппертон с матерью выходили последними. Мэри шепнула:

— Сесилия, по-моему, не такая уж особенная. А вот старшая мисс... Как она ловко всё повернула! Боюсь, она слишком умна.

Она не любила Сесилию, невесту лорда Энтони, и радовалась, что та опозорилась. Но и к Элизабет симпатии не испытывала — ведь будь она на месте Сесилии, невестой Энтони была бы сейчас Элизабет. Обе — соперницы.

Вдруг кто-то рядом окликнул:

— Миледи!

Мэри обернулась и увидела ту самую старшую мисс Уэссекс, которая только что была в центре внимания, и её служанку Бет. Элизабет заметила её взгляд, слегка замедлила шаг, улыбнулась и кивнула, после чего прошла мимо.

Чужие люди — можно и не заговаривать.

Но Мэри вдруг показалось, что эта улыбка, этот кивок... Она где-то уже это видела.

Где она видела это раньше?

Элизабет с Бет прошли мимо Мэри Шеппертон и её матери.

На лице Элизабет всё ещё играла та же лёгкая улыбка, что и прежде — казалось, она стала её естественной маской. Но если присмотреться, в изгибе её губ сквозила едва уловимая холодность.

Мэри и миссис Шеппертон действительно пришли.

Элизабет вспомнила, как, выйдя замуж за Уильяма и переехав в Лондон, она сразу поняла, что со свекровью ужиться будет трудно. А Мэри была просто невыносима — капризная, эгоистичная. Сэр Ричард души не чаял в дочери и собрал ей щедрое приданое, но все эти деньги ушли на содержание семьи Шеппертон, а лучшие наряды и украшения Мэри попросту отбирала, прикрываясь тем, что они ей «понравились».

Элизабет не была святой. В Норфолке её тоже баловали. Когда Мэри и миссис Шеппертон переходили границы, она, будучи ещё Элинор, не скрывала недовольства.

Но всякий раз Уильям вставал между ними. Он говорил, что мать и сестра вырастили его в трудные годы, и просил Элинор быть снисходительнее. Элинор, добрая душа, думала о том, как этим двум женщинам, оставшимся без мужа и отца, пришлось нелегко, и старалась терпеть.

Терпение не принесло уважения. За те полгода, что она была заперта в своей комнате, никто из них не пришёл её утешить. Напротив, они частенько переговаривались за дверью так, что она слышала: мол, после такого позора почему она ещё не умерла и всё тащит семью вниз.

Не будь у Элинор твёрдого характера, она могла бы и не выдержать.

— Миледи? — Бет почувствовала, что с госпожой что-то не так, и тихонько окликнула её.

Элизабет очнулась и улыбнулась:

— Всё хорошо.

Но про себя она думала: миссис Шеппертон и Мэри знали о связи Уильяма с леди Изабеллой. Изабелла входила в их дом как к себе домой — значит, они были в курсе и одобряли.

Семейство Шеппертон всегда умело приспосабливаться. Для них знатная леди Изабелла была куда выгоднее, чем дочка бедного норфолкского рыцаря. Элизабет заметила, что наряды и украшения на Мэри и её матери стоят куда больше, чем мог бы позволить себе Уильям на своё жалованье.

Вероятно, это была «благодарность» от леди Изабеллы.

Семья Шеппертон, Уильям, леди Изабелла — все они убийцы, погубившие её родных. Свой долг она будет взыскивать по крупицам.

Они с Бет вернулись во флигель. Хотя Элизабет и оправдалась сегодня на дебюте Сесилии, она по-прежнему оставалась для семьи нелюбимой дочерью, на которую никто не обращал внимания.

На полпути им повстречался какой-то мужчина.

Во внутренних покоях дома Уэссексов — мужчина? Элизабет остановилась, соблюдая приличное расстояние. Мужчина тоже был благоразумен и не двинулся с места.

Элизабет хотела обойти его другой дорогой, но он вдруг заговорил:

— Леди Элизабет?

Голос показался ей смутно знакомым. Она обернулась и взглянула на него.

Юноша лет семнадцати-восемнадцати, в камзоле темно-зеленого цвета из тонкого бархата, волосы убраны просто. Высокий, статный, необычайно красив — истинный аристократ. Взгляд его, устремлённый на Элизабет, слегка мерцал.

Элизабет смотрела на него. Возможно, её взгляд был слишком отстранённым, потому что юноша смутился. Помявшись, он произнёс:

— Леди Элизабет, вы, вероятно, не помните меня. Я — лорд Энтони Грей.

Лорд Энтони Грей? Элизабет вдруг всё поняла, а Бет рядом едва не ахнула от удивления.

Вот он какой — наследник графа Кентского. Когда она была Элинор, то часто слышала это имя от своей золовки Мэри, но никогда не видела его лично. Знала только, что он слывёт красавцем. А теперь, когда она стала Элизабет, лорд Энтони оказался её бывшим женихом. Какая ирония.

Элизабет помедлила и сказала ровным тоном:

— Лорд Грей.

Совершенно обыденный тон — ни волнения, ни особых эмоций. Так говорят с незнакомцем на улице.

Лорд Энтони удивился.

Он знал о помолвке с Элизабет с детства. В юности он не придавал этому значения. Потом Элизабет сослали в монастырь за попытку погубить мачеху, и его родители часто обсуждали, не разорвать ли помолвку. Но в итоге каким-то образом его невестой стала Сесилия.

Лорд Энтони встречал Сесилию. Она была милой, нежной, очаровательной девушкой. Он был вполне доволен ею и не возражал против этого брака.

Придя сегодня на дебют Сесилии, он увидел Элизабет, которую не видел много лет.

В его памяти она осталась пухлой девчушкой с дурным характером. Но сейчас, на церемонии, появление Элизабет вызвало в его душе отклик.

Сесилия была изысканным самоцветом, достойным красоваться в шкатулке. А Элизабет — чистым, ясным лунным светом в небе: на него можно смотреть, но нельзя коснуться.

Лорд Энтони молча наблюдал за ней из толпы гостей. Он видел, как её обвиняли, и как она спокойно и неторопливо обратила поражение в победу. Это восхитило его ещё больше. И теперь, случайно встретив её здесь, он почувствовал прилив радости. Но Элизабет смотрела на него как на пустое место.

Это задело лорда Энтони.

Возможно, недостижимое всегда кажется лучшим. Её холодность лишь разожгла его интерес. Он вспомнил, что несколько дней назад слышал, будто Элизабет, узнав о его помолвке с Сесилией, с горя бросилась в пруд. Должно быть, она всё ещё страдает и потому так холодна с ним.

Может, стоит поговорить с отцом о пересмотре брачного договора? Лорд Энтони смотрел на Элизабет так, словно она уже была его невестой.

Элизабет чуть нахмурилась. Этот взгляд был ей слишком хорошо знаком. Когда она была Элинор, даже после замужества многие смотрели на неё так же.

Отвратительно.

Она не желала больше разговаривать с лордом Энтони. Став Элизабет, она не собиралась впутываться в отношения с этим человеком. Она уже собралась уйти, как вдруг раздался сладкий голосок:

— Лорд Грей!

У Элизабет от этого голоса чуть зубы не свело. Она обернулась и увидела Сесилию, которая бежала к ним маленькими шажками. Подбежав, она встала рядом с лордом Энтони и, улыбаясь, спросила:

— Лорд Грей, о чём это вы с сестрицей так мило беседуете?

Она улыбалась, но взгляд, брошенный на Элизабет, был полон ревнивой злобы — взгляд законной невесты, застигнутой соперницу с её женихом.