Глава 29. Школа для благородных девиц.

После дебюта Сесилии во флигеле Элизабет вновь воцарилось спокойствие.

Хотя факты доказали, что Элизабет была невиновна в истории с украшениями, никто не пришёл её утешить. Бет тайком разузнала и выяснила, что старая графиня вызвала леди Маргарет в главный зал и устроила ей строгий выговор. Ведь дебют Сесилии полностью организовывала леди Маргарет, а в итоге случился такой скандал, который выставил семью Уэссексов на посмешище перед гостями.

Возможно, после выговора старой графини леди Маргарет и впрямь притихла. Когда Элизабет заново выбирала себе служанок, мачеха не проронила ни слова. Весь процесс сопровождали две горничные самой старой графини, и Элизабет прекрасно понимала, что, кого бы она ни выбрала, леди Маргарет всё равно узнает об этом в ближайшее время.

Но, поскольку флигель полностью очистили от прежних слуг, у леди Маргарет пока не было возможности вмешаться.

В доме графа на несколько дней воцарилось затишье.

В главном доме граф, только что вернувшийся из суда, сидел с озабоченным видом, позволяя леди Маргарет снять с него мантию.

Граф Уэссекский, хоть и был одним из самых влиятельных вельмож, в семейных делах был любящим мужем.

Так что положение леди Маргарет в доме было незыблемым.

Хотя старая графиня когда-то сетовала на малочисленность наследников, после того как шесть лет назад Элизабет, будучи ребёнком, толкнула леди Маргарет, и та потеряла ребёнка, мачеха не только не затаила зла, но и упросила не наказывать падчерицу слишком строго. Старая графиня почувствовала себя виноватой перед невесткой. А когда леди Маргарет родила Чарльза, старшая графиня и вовсе закрыла глаза на все.

При дворе за каждым словом графа следили, и иметь многочисленное потомство означало плодить сложные интриги. Хватало одного наследника мужского пола.

Можно сказать, что при молчаливом согласии старой графини и благосклонности графа леди Маргарет чувствовала себя как рыба в воде. Она души не чаяла в своих детях, и даже своенравная леди Агнесса и себе на уме леди Марта вынуждены были ей уступать.

Но всё это рухнуло с возвращением Элизабет. Не прошло и месяца, как леди Маргарет потерпела несколько неудач. На сей раз даже старая графиня, всегда относившаяся к ней снисходительно, разгневалась. Леди Маргарет кипела от злости, но вида не подавала.

Она аккуратно повесила мантию графа, подала ему чашу с прохладительным напитком и, вложив её в его руки, нежно спросила:

— Милорд, вы чем-то озабочены? Что-то случилось?

Граф поднял на неё глаза.

Черты леди Маргарет были изысканны. В отличие от простой и мягкой леди Елены, в ней чувствовалась утончённость, словно она была тщательно вылеплена скульптором — каждое движение было подобно картине. Взгляд графа упал на её пальцы: виднелась небольшая ранка. В корзине у стола лежало незаконченное рукоделие.

Леди Маргарет шила для него одежду.

Сердце графа дрогнуло. Вся его недавняя досада улетучилась, как дым. Он взял её руку и с упрёком сказал:

— Ты поранилась. Зачем же самой шить? Поручила бы служанкам.

Леди Маргарет улыбнулась:

— Милорд забыл? Вашу одежду я никому не доверяю.

Граф посмотрел на неё. Улыбка её была нежной, робкой и тёплой. Вспомнив, как он последние дни дулся на неё из-за дебюта Сесилии, он почувствовал укол вины.

— Ты устала, — мягко сказал он.

— Нет, милорд, это вы устаёте больше всех, — ответила она.

Граф растрогался. У него было две жены. Первая, леди Елена, была выбрана ему матерью. В те времена он быстро шёл в гору и нажил много врагов; старая графиня сочла, что ему нужна скромная жена из знатного рода. Семья леди Елены, подходила идеально — они не вызывали зависти при дворе.

Граф подчинился воле матери и женился на леди Елене. Та была наивна и жизнерадостна, не знала житейских тягот. Хоть она и не могла помочь ему в делах, жили они мирно.

После её смерти на одном из званых вечеров граф обратил внимание на леди Маргарет, дочь баронета. Её изящество и благородство поразили его в самое сердце.

Если леди Елена была женой, выбранной для него матерью, то леди Маргарет стала его собственным выбором. И любовь, и привязанность его были на стороне второй жены. Даже когда она ошибалась, он легко прощал её. А уж она столько лет безупречно вела хозяйство.

Граф вздохнул:

— Сегодня, выходя из суда, сэр Генри Мортон сказал мне кое-что.

Рука леди Маргарет, державшая чашу, чуть дрогнула, но на лице сохранилось выражение участливого интереса.

— Сэр Генри? Вы же с ним почти не общаетесь...

— Это из-за Элизабет, — ответил граф. — Его жена, леди Люсинда, была близкой подругой леди Елены. Сэр Генри напомнил мне, что раз Элизабет вернулась в Лондон, надо бы подыскать ей учителей, чтобы обучить её грамоте и манерам.

При этих словах графа снова охватила головная боль. Когда Элизабет сослали в монастырь, ей было всего одиннадцать — самый возраст для учения. А теперь, спустя шесть лет, в монастыре у неё, конечно, не было учителей.

Сам он был одним из образованнейших людей королевства, наставником самого короля, а его родная дочь окажется безграмотной? Что скажут люди? Мысль об этом приводила его в ужас.

Слова сэра Генри, хоть и были неприятны, по сути, верны. Граф уже подумывал найти для Элизабет учителей.

Леди Маргарет внутренне перевела дух и улыбнулась:

— Я думала, что-то серьёзное. Милорду не о чем беспокоиться. Конечно, образованность в людях ценится, но к женщинам относятся снисходительнее. Элизабет уже не ребёнок, многого она не осилит. Лучше пригласить учителей по музыке, рисованию, рукоделию — пусть немного поучится тому и другому, лишь бы умела себя занять. Тогда и с замужеством проблем не будет.

— Пожалуй, ты права, — задумчиво произнёс граф. — Но дочь Уэссексов, которая лишь поверхностно знает то да сё...

— Милорд, — мягко перебила леди Маргарет, — нельзя подходить ко всему с одной меркой. Элизабет ведь не училась раньше. Если вы будете слишком строги и потребуете от неё слишком многого, боюсь, это лишь навредит.

Подумав, граф кивнул:

— Будь, по-твоему.

***

О том, что граф подыскивает для Элизабет учителей, она узнала быстро.

Новость принёс не кто иной, как её кузен — Генри.

В семье Уэссексов было два молодых господина. Старший, Джон, отличался покладистым нравом, но в науках не преуспел, и леди Агнесса постоянно понукала его готовиться к карьере при дворе. Младший же, Генри, был вспыльчив, и никто не смел заставлять его учиться — все были рады, если он просто не безобразничал на улице.

После той стычки во флигеле Генри несколько дней не появлялся. Даже встречая Элизабет в поместье, он норовил обойти её стороной. Но сегодня Генри снова объявился у ворот её флигеля.

Молли и Полли, служанки, занимавшиеся вышивкой у входа, увидев его, испуганно вскочили:

— Молодой господин!

Генри, слегка кашлянув, спросил, дома ли Элизабет, и без приглашения вломился внутрь.

В комнате Элизабет читала книгу. Бет, помня об их недавней ссоре, стояла в стороне молча.

Видя, что никто не обращает на него внимания, Генри почувствовал себя неуютно, одновременно смущённо и сердито. Он плюхнулся напротив Элизабет и, кивнув на книгу в её руках, спросил:

— Что читаешь? Ты хоть что-нибудь понимаешь?

Этот человек вечно вёл себя вызывающе. Истинный образчик избалованного молодого господина. Элизабет подняла на него глаза:

— Ты зачем пришёл?

Заметив, что она наконец обратила на него внимание, Генри почему-то почувствовал огромное удовлетворение. Не обращая внимания на то, что вся комната, полная служанок и госпожи, относится к нему без должного почтения, он выпалил:

— Я пришёл сказать тебе кое-что! Дядя собирается нанять для тебя учителя!

— Учителя? — Элизабет удивилась.

— Как только узнал, сразу прибежал! — Генри говорил быстро. — Я слышал, тётя сказала дяде, что ты всё равно не способна к наукам, и предложила найти какого-нибудь заурядного учителя, который обучит тебя самому необходимому, чтобы ты не опозорилась на людях. Это всё только для вида!

— Как возмутительно! — Бет уронила платок. — Что значит — наша госпожа не способна? Наша госпожа очень способная!

Генри покосился на Бет и покачал головой:

— Тётя и не думает искать для твоей госпожи настоящего учителя. Она хочет сделать из неё дурочку. Я слышал, дядя полностью доверил это дело тёте. Кого она найдёт — тебе же хуже и будет.

Элизабет молчала. Генри снова кашлянул, смущённо, но продолжал:

— Я бы тоже хотел помочь, но наша семья никогда не вмешивается в дела тети и дяди. Если я заикнусь об этом матери, она меня до смерти заругает. Думаю, тебе лучше пойти к бабушке. Бабушка справедлива. Если она замолвит словечко, учитель, выбранный ею, наверняка будет не хуже других.

Элизабет посмотрела на него. Похоже, после того разговора Генри всё же решил встать на её сторону. То ли из-за давней дружбы с настоящей Элизабет, то ли по доброте душевной, но факт оставался фактом: этот юноша был неплох.

— Спасибо, что пришёл предупредить меня, — сказала Элизабет, и на этот раз её тон был гораздо мягче.

Услышав эту перемену, Генри необъяснимо обрадовался. Тут же он мысленно дал себе пощёчину: он же был маленьким тираном в доме Уэссексов, даже Сесилия не смела его задевать. А тут какая-то Элизабет, с дурной славой и без положения в семье, а он перед ней... побаивается? Или трепещет? Вечно хочет выслужиться.

Генри внутренне обругал себя и спросил:

— Что ты теперь делать будешь? Когда пойдёшь к бабушке? Скажи, я с тобой пойду.

Он был готов выступить вместе с ней — всё же горячая кровь.

— Не понимаю, — задумчиво произнесла Элизабет, — зачем отец решил нанять мне частного учителя. Ведь девушки из знатных семей Лондона посещают школу для благородных девиц.

— Школу для благородных девиц? — Генри опешил. — Ты шутишь? Туда принимают только самых достойных. Даже самая последняя ученица там — и та на голову выше прочих. Если ты туда пойдёшь...

Он не договорил, но Элизабет поняла: если она туда пойдёт, станет посмешищем.

— Однако, — Генри с любопытством взглянул на неё, — ты неплохо осведомлена о столичных школах. Откуда?

Элизабет улыбнулась, но ничего не ответила.

Когда она была Элинор, её красота и ум гремели по всему Лондону. Она не раз обсуждала науки с учителями из лучших школ и даже дружила с некоторыми из них. Всё это делалось ради того, чтобы помочь Уильяму завести полезные знакомства. Талантливая жена, украшающая мужа, — что может быть лучше для его карьеры?

Но потом, когда её оклеветали, именно красота и ум стали её проклятием, её грехом.

Элизабет не желала сидеть взаперти в доме Уэссексов. Если она никогда не будет выходить в свет, у неё не будет возможности встретиться с Уильямом Шеппертоном и леди Изабеллой. Если граф наймёт ей учителя, и она будет корпеть над книгами в четырёх стенах, она потеряет слишком много возможностей.

К тому же в науках она никому не уступала. Ей нужно было попасть в эту школу не для того, чтобы учиться, а чтобы заявить о себе.

Обретя известность, она перестанет быть для семьи Уэссексов пустым местом. У неё появится вес. А с весом появятся и друзья. А с друзьями она сможет шаг за шагом приблизиться к леди Изабелле.

Много ли времени это займёт? Совсем немного. Её талант прославит её в кратчайшие сроки. Это самый лёгкий путь.

Заметив, что она задумалась, Генри помахал рукой у неё перед глазами:

— Ты всё решила? Когда пойдёшь к бабушке?

— Я не пойду к бабушке, — сказала Элизабет. — Я пойду к отцу.

— К дяде? — Генри изумился. — Уговаривать дядю бесполезно. Если он что-то решил, только бабушка может его переубедить. Он уже доверил это тёте — значит, так тому и быть. Идти к нему — только зря время тратить и глотать обиду.

— Спасибо за совет, — ответила Элизабет. — Но я всё равно поговорю с отцом.

— Какая же ты упрямая! — нетерпеливо воскликнул Генри.

— Это не упрямство, — улыбнулась Элизабет. — Это настойчивость.

Она будет настойчива до конца.