Глава 31. Первый день в школе.

Элизабет не обращала внимания на те мысли и толки, которые её поступление в школу Хай Кросс вызвало среди членов семейства Уэссексов

Она болтала и смеялись с Бет, когда снова явился Генри. Он тоже прослышал о новости.

— Поздравляю, поздравляю! — закричал он с порога. — Ты и впрямь сумела уговорить дядю! Элизабет, ты меня удивила.

Элизабет повернулась к кузену:

— Ты опять зачем пришел?

Генри аж поперхнулся.

— Ты всегда так меня встречаешь? Я пришёл предупредить! Не думай, что школа Хай Кросс — такое уж замечательное место. У всех тамошних девиц нравы ещё те, а ты там будешь новенькой. Так что веди себя потише. Если кто станет задирать, не терпи молча — ссылайся на отца. Не бойся потерять лицо, а если что совсем плохо — лучше сразу беги. — Он пошарил в рукаве и вытащил небольшой кинжал. — Вот, возьми. Для защиты.

Элизабет уставилась на острое лезвие и после паузы спросила:

— В школе Хай Кросс что, учатся «дикие звери»?

— Считай, что так, — фыркнул Генри. — Такие же, как в Королевской академии. На прошлой неделе я случайно наступил на ногу одного типа — он чуть руку меня дуэль не вызвал. Думаю, у вас то же самое. Так что бери. — Он силком всучил кинжал Элизабет в руку.

Элизабет и впрямь потеряла дар речи. Это напомнило ей время перед свадьбой, когда брат Томас таинственно вытащил её в задний двор и подарил кинжал с богато украшенной рукоятью. Тот кинжал так и не попал с ней в Лондон — кто же дарит такое невесте? Томаса тогда чуть не побили, и он, после долгих уговоров, забрал подарок обратно.

Но этот кинжал было куда легче спрятать в рукаве. Элизабет неохотно приняла его.

— Хорошо, спасибо.

— Неискреннее спасибо, — заметил Генри и добавил: — Если совсем не сладишь, можешь забежать в Королевскую академию, найти меня. Я разберусь.

Элизабет кивнула. Генри подмигнул:

— Я и с лордом Энтони разберусь, если что...

Элизабет посмотрела на него. Генри ухмыльнулся, ожидая похвалы. Но Элизабет лишь спокойно произнесла:

— Бет, проводи гостя.

Так Генри был выставлен за дверь с помощью служанки.

Канун поступления прошёл в этой суете. Вечером леди Маргарет прислала для Элизабет новое платье — мол, в первый день надо выглядеть прилично.

Бет спросила:

— Миледи, вы не боитесь?

Совершенно новая, незнакомая среда, да ещё и враждебно настроенные соученицы — ничего хорошего не ждало.

Элизабет улыбнулась:

— Нет.

Не боялась. Напротив, она была рада.

***

Наутро Элизабет встала очень рано.

Сесилия и Анна уехали спозаранку, даже не попрощавшись. Обычно, когда сёстры из одного дома поступают в школу, им следует держаться вместе. Тем более Элизабет никого не знала в столице, и присутствие сестёр могло бы избавить её от одиночества и косых взглядов. Но они уехали сами по себе. Граф был занят при дворе и не мог вмешаться. Бет хотела пожаловаться, да некому. Она злилась, но чувствовала своё бессилие.

Элизабет же, напротив, утешила её:

— Они не хотят идти со мной, и мне с ними не по пути. Так даже лучше — никому не мешаем.

Она вышла из флигеля.

На ней не было ни одного из тех ярких платьев, что прислала леди Маргарет. Только лунно-белое платье, перехваченное под грудью бледно-жёлтой шёлковой лентой. Длинные черные волосы были убраны в косу, перекинутую на одно плечо и заколоты заколкой с единственной красной заколкой с бусиной. Кожа бела, глаза ясны. Самый простой наряд, но как же он шёл ей!

Служанка шагнула следом:

— Миледи, с охраной всё улажено, карета подана.

Элизабет кивнула и улыбнулась.

— Едем.

В школу Хай Кросс Элизабет отправилась только с одной служанкой.

Сесилия и Анна явно хотели посмотреть, как Элизабет опозорится.

Пока Элизабет ехала в школу, Сесилия с сёстрами уже были на месте.

Раньше Сесилия никогда не ездила вместе с Анной и Дафной —она смотрела на них свысока. Но Анна умела льстить, и Сесилия иногда её терпела.

Сегодня, чтобы насолить Элизабет, Сесилия впервые приехала в одной карете с Анной и Дафной. Это не ускользнуло от внимания других учениц.

— Сесилия, — окликнула её девушка в розовом у входа, с любопытством оглядываясь, — а разве старшая мисс вашего дома не должна сегодня тоже поступить? Что-то её не видно. Вы что, не вместе приехали?

Не успела Сесилия ответить, как вмешалась Анна:

— Старшая сестра, наверное, проспала. Видно, выбирает, что надеть. Для неё сегодня важный день, она очень серьёзно к этому относится.

Обычно Сесилия не позволила бы Анне так лезть вперёд, но сегодня промолчала.

— Выбирает наряд? — хмыкнула высокая девица. — Это что, конкурс красоты для отбора фрейлин? Какой смысл наряжаться?

— Я слышала, что когда старшая мисс вернулась домой, некоторые видели её и говорили, что она очень мила, — заметила другая ученица, глядя на Сесилию. — А она вправду хороша? Сравнима ли с тобой, Сесилия?

Сесилия в школе Хай Кросс не была первой ни в учёбе, но благодаря положению отца и красоте держалась особняком.

Анна улыбнулась:

— Старшая сестра и впрямь неплоха, но она слишком долго прожила в глуши, так что манеры у неё... — Она не договорила, но все поняли: шесть лет в монастыре не прошли даром.

Девушка, только что интересовавшаяся Элизабет, теперь смотрела с презрением.

Ученицы школы Хай Кросс мерили друг друга положением, внешностью и талантом. Все они были жемчужинами своих семей и не желали уступать. Каждую новенькую нужно было оценить и сравнить.

У Элизабет, кроме титула отца, ничего не было. Да и сам граф, казалось, не слишком её жаловал. На что тут обращать внимание?

В этот момент кто-то у входа воскликнул:

— Старшая мисс Уэссекс пришла!

Все взгляды устремились ко входу.

Девушка казалась особенно утончённой и неземной.

На её лице играла тёплая, мягкая улыбка, успокаивающая, как горный ветерок. Черты были безупречны, но в глазах светилась твёрдость, придававшая облику особое очарование.

— Это старшая мисс Уэссекс? — прошептал кто-то. — Не похожа на ту, что выросла в глуши.

В свой первый день в незнакомом месте, среди чужих людей, эта девушка не выказала ни тени смущения или робости. Её манеры были безупречны.

— А мне кажется, в ней есть что-то такое... — тихо заметила другая ученица своей соседке. — Какая-то особенная стать.

Эта «особенная стать» была чем-то неуловимым. Этому не могли научить никакие наставницы, это не купишь ни за какие деньги. Глаза девушки были чисты, как родниковая вода, — невинны и ясны.

Сесилия и Анна мгновенно уловили перемену в настроении окружающих. Сесилия вскипела: Элизабет нарочно не надела ни одного из платьев, присланных леди Маргарет, а выбрала свой наряд. Она явно хотела украсть внимание!

Сесилия, конечно, была несколько мелочна. Если бы Элизабет надела платье от леди Маргарет, это тоже привлекло бы внимание. Но сейчас, одевшись просто и элегантно, она подчеркнула свою естественность и тем самым возвысилась в глазах окружающих.

Анна была в недоумении. Как же так? У Элизабет такая дурная репутация, а ученицы, увидев её, не выказывают отвращения? Неужели репутация ничего не значит?

Элизабет мысленно улыбнулась.

У людей всегда есть слепые зоны — то, чего они не замечают, что застилает им глаза. Но большинство готово верить только тому, что видят воочию.

Возьмём, к примеру, вопрос о том, хорош человек или плох. Разве можно это понять после одной встречи? То, что понимают другие, — лишь чужое суждение.

Она выглядела хорошим человеком. И стоило ей лишь немного постараться — она могла бы им стать.

Появление Элизабет заставило умолкнуть всех учениц школы Хай Кросс.

Наконец высокая девушка, что говорила раньше, нарушила молчание:

— Вы — старшая мисс Уэссекс?

Элизабет подняла глаза. Она видела эту девушку прежде на одном из званых вечеров. То была мисс Виолетта, дочь лорда-казначея, близкая подруга Сесилии.

— Да, — ответила Элизабет.

— И вы осмелились прийти в Хай Кросс? — Виолетта вскинула бровь. — Я слышала, вас в одинадцать лет сослали в монастырь, и там некому было учить вас даже азбуке. Вам бы нанять домашнего учителя, а вы суётесь в школу — не боитесь сидеть на уроках, совершенно ничего не понимая?

Слова её звучали вызывающе. Все в зале уставились на Элизабет, ожидая реакции.

Но Элизабет лишь улыбнулась и спокойно ответила:

— Вам не стоит так беспокоиться обо мне.

Она мягко, но твёрдо парировала выпад.

Виолетта опешила. Её слова словно ударились о вату. Элизабет продолжала улыбаться, ничуть не изменившись в лице. Раздосадованная, Виолетта произнесла достаточно громко, чтобы все слышали:

— Недаром говорят, монастырь смиряет нрав. Глядите, какая бесхребетная!

— Если вы желаете смирить свой нрав, — всё так же мягко отозвалась Элизабет, — вы тоже можете провести некоторое время в монастыре.

— Да как вы смеете! — вспыхнула Виолетта.

Сесилия поспешила вмешаться:

— Сестрица, как вы можете так говорить с Виолеттой? — И, обратившись к подруге, добавила с озабоченным видом: — Виолетта, простите мою сестру. Она только что вернулась в Лондон и ещё не знает наших правил.

— Пустое, — отмахнулась Виолетта. — Это она виновата, а вы извиняетесь? Сесилия, вы слишком мягки. Вас всякий может обидеть.

Элизабет взглянула на Сесилию и с ледяным спокойствием произнесла:

— Сестрица, вы и впрямь слишком мягки. Я ещё слова не сказала, а вы уже извиняетесь за меня. Эта леди обозвала меня бесхребетной, но я не только не разозлилась, а ответила любезно. Разве я не права?

Не дав Сесилии и рта раскрыть, Элизабет продолжала:

— Я слышала, что в некоторых местах правда не важна, а важно лишь положение. Может, школа Хай Кросс — одно из таких мест? Я права, но должна уступить. Неужели положение этой леди столь высоко, что мне ничего не остаётся, как признать свою неправоту? Позвольте узнать, миледи, какой титул носит ваш уважаемый отец?

В зале воцарилась тишина. Кто-то из учениц едва сдерживал смех. Лицо Виолетты залилось краской, и она не нашлась, что ответить.

Одним махом Элизабет обвинила их в несправедливости и унизила происхождение Виолетты. Все знали, что отец Элизабет — граф Уэссекский, один из первых вельмож королевства, а отец Виолетты — всего лишь лорд-казначей. Каким бы умелым он ни был, ему не сравниться с графом. А Элизабет спросила об этом с такой серьёзностью, что Виолетта мигом стала посмешищем.

Атмосфера накалилась, и Сесилия не знала, что сказать. Вступиться за Виолетту значило бы унизить собственного отца. Согласиться с Элизабет — навлечь на себя гнев подруги. Проклиная про себя хитрость Элизабет, Сесилия обменялась взглядом с Анной.

Анна, делать нечего, кашлянула, нарушая тишину, и натянуто перевела разговор:

— Сестрица, оставим это. Раз вы только поступили, нужно выбрать место. Мы с Дафной сидим вместе, Сесилия с мисс Виолеттой — тоже вместе. Вы пришли поздно, так что спросите, не найдётся ли кто-нибудь, кто согласится сидеть с вами.

Найдётся ли кто? Элизабет и без слов знала: никто.

И правда, когда она стояла в зале, ни один человек не пригласил её сесть рядом.

В тишине вдруг раздался голос:

— Рядом со мной никого нет. Садитесь сюда.

Элизабет удивилась. Она увидела девушку в сине-зелёном платье, которая поднялась с места и смотрела на неё.

Девушка была довольно хороша собой, хотя чуть квадратная челюсть придавала ей решительный вид. В её облике угадывалось сходство с леди Люсиндой. Элизабет поняла: это мисс Шарлота, дочь сэра Генри Мортона.

Она не стала медлить и подошла к парте рядом с Шарлота. Сзади послышались насмешки:

— Шарлота, ты и правда осмелилась сесть с ней? Не бойся, что она столкнёт тебя с лестницы? Когда будешь при смерти, не говори, что мы не предупреждали.

Шарлота пропустила эти слова мимо ушей, словно не слышала. Элизабет с улыбкой опустилась рядом. Шарлота чуть нахмурилась — на лице её мелькнуло нежелание, но она промолчала.

Элизабет поняла. Леди Люсинда, верно, узнала о её поступлении и заранее попросила дочь присмотреть за ней. Для любой девушки бояться ту, что, по слухам, пыталась убить мачеху и брата, — вполне естественно. То, что Шарлота смогла побороть страх и выполнить просьбу матери, было уже похвально.

Заметив, что Элизабет смотрит на неё, Шарлота поджала губы и отвернулась. Элизабет невольно улыбнулась — милая девушка.

Сзади не умолкал шум, слышались расспросы о Сесилии. Элизабет знала: Сесилия и Анна сейчас вовсю порочат её.

Но вскоре в зал вошла женщина. Наставница в сосново-зелёном платье, с волосами, убранными в высокий пучок. Узкие глаза, тонкие губы, стройная фигура. При её появлении шум мгновенно стих.

Это была строгая наставница.

Элизабет смотрела на неё и чувствовала лёгкое головокружение.

Эту наставницу звали мисс Эдит, и она преподавала этикет. В школе Хай Кросс она вела один из шести предметов — «Этикет».

Мисс Эдит была известна своей строгостью и даже, по мнению Элизабет, излишней жёсткостью. Когда-то она открыто восхищалась Уильямом Шеппертоном, превознося его таланты. А к той, что тогда была Элинор, она относилась с холодной суровостью.

Как женщина женщину, Элизабет понимала: мисс Эдит питала к Уильяму интерес.

Когда по Лондону разнеслись слухи о мнимой измене Элинор, мисс Эдит явилась к её дому и при всех обвинила в несоблюдении супружеского долга, горько сожалея о бедственном положении Уильяма.

Элизабет опустила глаза.

Интересно, что бы сказала мисс Эдит, узнай она истинное лицо своего кумира?