Глава 34. Визит.

Сесилия и не ожидала, что последние слова Элизабет обернутся против неё самой. Она, конечно, уловила намёк и едва сдерживала гнев.

Анна, в отличие от Сесилии, не обладала такой выдержкой. Она и без того злилась на Элизабет и, не заметив одобрительного взгляда старой графини на слова старшей сестры, выпалила:

— Мы, девушки из благородных семей, должны быть осмотрительны в словах и поступках. Старшая сестра, возможно, поступила, по справедливости, но для женщины вмешиваться в мужские дела на публике — это неприлично и вредит её репутации.

Леди Маргарет внутренне похолодела: «Плохо дело». И точно, лицо старой графини омрачилось, когда она обратилась к Анне:

— Вот как? Значит, стоять в стороне, проявляя равнодушие и чёрствость, — это, по-твоему, прилично? Вижу, ваше воспитание оставляет желать лучшего!

Анна опешила, не ожидая такого отпора. Ей было и стыдно, и обидно, но перечить старой графине она не осмелилась. Опустив голову, она промолчала, но в душе её ненависть к Элизабет вспыхнула с новой силой.

Леди Маргарет тоже была раздосадована. Хотя слова старой графини о «равнодушии и чёрствости» были адресованы Анне, они задевали и Сесилию. Пришлось ей вмешаться:

— Матушка, не гневайтесь. Дети есть дети — растерялись, столкнувшись с неожиданностью. Ведь Анна и Сесилия никогда не бывали в таких переделках. Это Элизабет проявила и смелость, и находчивость. — Она обернулась к падчерице с улыбкой: — Ты у нас отважная.

Элизабет улыбнулась в ответ:

— Я лишь поступила, по совести.

«Поступила по совести» — какие красивые слова! Они незаметно возвышали её над остальными, выставляя их в невыгодном свете. Улыбка леди Маргарет сделалась натянутой.

Старая графиня продолжила:

— Раз уж это наш родственник, а я и не знала, что отпрыск Фиц-Аланов объявился в Лондоне. Ты случайно не в курсе, где он остановился? Надо бы пригласить его в гости.

Леди Маргарет встревожилась. Леди Елена мертва уже много лет, Уэссексы и Фиц-Аланы давно не общались. И вдруг, из-за этой случайности, старая графиня заговорила о примирении? А как же тогда положение семьи самой леди Маргарет?

— Тогда всё вышло так поспешно, — ответила Элизабет. — Уладив дело, я ушла, не обменявшись с кузеном и парой слов. Так что мне это неизвестно.

Старая графиня разочарованно вздохнула, а леди Маргарет облегчённо выдохнула. Но тут же нахмурилась: если старая графиня действительно захочет найти Роберта Фиц-Алана в Лондоне, это лишь вопрос времени.

Тут Чарльз, возившийся на диване, капризно протянул:

— Матушка, я есть хочу.

Старая графиня очнулась, взглянула на внука и сказала леди Маргарет:

— Ступай, покорми Чарльза ужином. — А затем обратилась к остальным: — Вы тоже с самого утра не ели, идите. С этим делом покончено. Впредь не поднимайте его.

Она закрыла глаза, давая понять, что устала и желает отдохнуть.

Служанки поспешили проводить их.

Выйдя из главного зала, леди Маргарет удалилась вместе с Чарльзом и недовольной Сесилией. Элизабет направилась к своему флигелю, но её окликнула Анна:

— Старшая сестра, вы мастерица убеждать! Пара слов — и бабушка уже на вашей стороне, а наши слова в расчёт не берутся.

Улыбка Элизабет осталась неизменной:

— Благодарю за комплимент, кузина.

Искренность её тона и дружелюбное выражение лица, казалось, вовсе не замечали сарказма, что ещё больше разозлило Анну.

Оставив Анну с открытым ртом, Элизабет неторопливо удалилась с Бет. Дафна робко дёрнула сестру за рукав:

— Не надо всё время ссориться со старшей сестрой...

— Отстань! — Анна вырвала рукав, бросив на сестру презрительный взгляд. — И надо же было родиться с такой трусихой! Жалкое зрелище! — И она ушла, кипя от злости.

Дафна осталась стоять, опустив голову, погружённая в свои мысли.

***

Когда Элизабет и Бет вернулись во флигель, Бет наконец спросила:

— Миледи, а почему это старая графиня вдруг заговорила о кузене Роберте? Неужели она хочет помириться с Фиц-Аланами?

— Не знаю, — покачала головой Элизабет. — Думаю, старая графиня лишь обмолвилась. Будь у неё серьёзные намерения, она бы велела разузнать подробнее. А так — нет.

Бет задумалась, потом вздохнула:

— Вот бы они и вправду помирились! Тогда бы у нашей госпожи была поддержка со стороны материнской семьи. Леди Маргарет пришлось бы считаться.

Положение леди Маргарет в семье было незыблемым не только потому, что она родила сына и дочь, но и благодаря поддержке её семьи. Её отец, был влиятелен, а родная сестра леди Маргарет, леди Джейн, состояла фрейлиной при королеве. А у Элизабет — только покойная мать и родня, с которой давно потеряна связь. В доме Уэссексов ей приходилось полагаться лишь на себя. Это значило, что ей будет очень трудно.

В том-то и разница — есть у тебя опора или нет.

— Если бы мы только знали, где остановился кузен Роберт... — сокрушалась Бет. — Может, через него удалось бы наладить отношения с Норфолком.

— Не волнуйся, — улыбнулась Элизабет. — Ещё не всё потеряно.

— Так вы не узнали, где он живёт, миледи?

— Мне и не надо узнавать, — покачала головой Элизабет. — Он сам к нам придёт.

Но кто бы мог подумать, что уже на следующий день пророчество Элизабет сбудется. Тот самый кузен из Норфолка, Роберт Фиц-Алан, старший брат Элизабет по материнской линии, явился собственной персоной.

Роберт Фиц-Алан ждал Элизабет в отдельной комнате таверны неподалёку от дома Уэссексов.

Рано утром он послал человека к воротам поместья, чтобы передать записку служанке Элизабет. Он просил о встрече. Послание было доставлено, но Роберт не был уверен, что кузина явится.

И всё же Элизабет пришла.

До начала занятий в школе Хай Кросс ещё оставалось время, а место встречи было недалеко, так что краткий разговор с кузеном не нарушил бы её планов. Распорядившись обо всём, Элизабет отправилась на встречу.

В комнате Роберт сидел в сине-сером камзоле. Цвет был прост, но ткань добротна, а на манжетах виднелась искусная вышивка в две иглы — редкость. У молодого человека были черные брови и большие глаза, черты его были приятны, но взгляд, обращённый на вошедшую Элизабет, оставался настороженным.

— Кузен Роберт, — произнесла Элизабет, усаживаясь напротив.

Услышав это обращение, Роберт на мгновение замер, не зная, что сказать. Спустя долгую паузу он наконец вымолвил жёстко:

— Зачем ты помогла мне вчера?

Вчерашнее внезапное вмешательство Элизабет спасло его, и он был благодарен этой девушке, обнажившей меч справедливости. Но вечером, сидя при свете свечи, он вдруг осознал: старшая дочь Уэссексов — дочь его покойной тётки, его двоюродная сестра.

Если бы на её месте был кто-то другой, Роберт, возможно, не придал бы значения. Но раз это была его кузина, он отказывался верить, что тут нет какого-то умысла. Промучившись всю ночь без сна, он решил прямо спросить у неё самой.

— Я называю вас кузеном, — спокойно ответила Элизабет. — Неужели я должна была стоять в стороне и смотреть, как моего родственника на улице вымогают деньги?

Её тон был настолько естествен, словно она искренне не понимала, почему Роберт задаёт такой простой вопрос.

Роберт снова опешил от её простодушного тона. Помолчав, он усмехнулся с горечью:

— Брось эти шутки. Разве вы, знать, не смотрите на нас, купцов, свысока? О каких родственниках речь?

Элизабет удивлённо подняла бровь:

— Что вы имеете в виду?

Роберт сердито взглянул на неё:

— Тогда бабушка приехала в Лондон, чтобы забрать тебя в Норфолк, а ты при всех в доме Уэссексов назвала нас, Фиц-Аланов, презренными торгашами и заявила, что желаешь порвать с нами все связи! — Грудь его тяжело вздымалась от волнения. — Бабушка после того случая слегла и целый год оправлялась от болезни. А теперь ты говоришь о родственниках? Издеваешься?

Элизабет уставилась на него, хлопая глазами:

— Неужели я такое говорила?

Роберт: ...

— Должно быть, кузен что-то напутал, — покачала головой Элизабет. — Я не припомню, чтобы говорила подобное.

— Не припоминаете? — насмешливо переспросил Роберт. — А вот все наши Фиц-Аланы, кто там был, отлично помнят!

— Что ж, видимо, и впрямь говорила, — вздохнула Элизабет про себя. Неудивительно, что семья матери оборвала все связи. Если прежняя Элизабет действительно сказала такие обидные слова старой леди Фиц-Алан, то о примирении не могло быть и речи. Но брать на себя чужую вину она не собиралась. — Только я сейчас этого совершенно не помню. Позвольте спросить, кузен, сколько мне тогда было лет?

— Девять, — холодно ответил Роберт.

— Девять лет, — задумчиво повторила Элизабет. — Вроде бы возраст, когда уже многое понимаешь, но я этого случая не помню. Вам не кажется это странным?

— Что ты хочешь этим сказать? — Роберт прищурился.

— Я хочу сказать, что была тогда мала. Бабушка жила далеко в Норфолке, мать моя рано умерла, отец был занят делами при дворе, а присматривала за мной в основном мачеха. То, что я тогда сказала, вполне могло быть кем-то внушено, или меня вынудили, так сказать.

Роберт уже готов был разразиться сарказмом, но, взглянув на серьёзное лицо Элизабет, замер.

Эти слова были не просто оправданием. Элизабет и впрямь так думала. Прежняя, настоящая Элизабет, была слишком мала, чтобы самостоятельно сформировать столь резкое суждение о «презренных торгашах». Кто-то, скорее всего, внушил ей эти мысли. Исходя из того, что Элизабет успела узнать о леди Маргарет, та вполне могла манипулировать ребёнком.

Леди Маргарет либо уговорами, либо угрозами — но явно не сама прежняя Элизабет придумала эти слова. На неё повлияла чужая воля.

Роберт на мгновение задумался. Слова Элизабет поколебали его уверенность. Хотя он и таил обиду, сейчас выражение лица кузины не казалось лживым.

— И чего же ты хочешь теперь? — спросил он наконец. — Помириться с Фиц-Аланами?

Элизабет улыбнулась:

— Я всего лишь раз, без особого труда, выручила кузена, а вы уже решили, что я жажду примирения с вашей семьёй? Скажу прямо: если бы я действительно хотела восстановить отношения с Фиц-Аланами, я бы не стала использовать для этого ваше дело.

— Хм, — фыркнул Роберт, но враждебность в его глазах заметно поубавилась. — Легко говорить, прикидываясь праведницей. Но кто не знает, как ты хитра? Иначе почему бы тебе не отправить того Лоуренса к судье, а вместо этого дать ему возможность уйти?

Вчера, когда Лоуренс наседал на Роберта, вмешалась Элизабет и несколькими словами переломила ситуацию. У Лоуренса не было шансов выкрутиться, но Элизабет сама дала ему лазейку, позволив избежать наказания.

— В Лондоне сплетено столько интриг, столько знатных семейств, — спокойно объяснила Элизабет. — Ваши Фиц-Аланы богаты, но у вас нет ни титулов, ни должностей. Вы как лакомый кусок, который каждый норовит откусить. Разве не из-за вашего богатства кузен стал мишенью для этого Лоуренса?

Роберт нахмурился.

— Фиц-Аланы сказочно богаты, но вы — купцы. Даже мелкие чиновники не решаются тягаться с крупными, что уж говорить о вас. Я отпустила Лоуренса ради вашего же блага. Если бы вы продолжали настаивать, семейство лорда-камергера не спустило бы вам этого. Лоуренс мог бы позволить себе проигрыш, а вот вы — нет.

Роберт заметил, что, когда Элизабет говорила это, в её глазах мелькнула тень горечи, словно она сама хорошо знала, что такое несправедливость.

Торговец против вельможи не пойдёт. В этих словах слышалась горькая усмешка. Разве не такова была и её собственная судьба? Её первая семья, де Буры, хоть и принадлежала к мелкопоместному дворянству, но в глазах таких, как леди Изабелла, была лишь травой под ногами, которую можно растоптать, когда вздумается. Справедливость и правда в этом мире существуют, но всё зависит от того, на чьей ты стороне. Опираясь на абсолютную власть, даже неправда становится правдой.

— Я и сам это понимаю, — тихо сказал Роберт. — Потому и не стал настаивать.

Видя его таким, Элизабет поняла: законный наследник Фиц-Аланов тоже не глуп. Она спросила:

— Позвольте узнать, кузен, зачем вы пожаловали в Лондон?

Из далёкого Норфолка в столицу просто так не ездят. Должна быть причина.

— Я учусь в Королевской академии, — ответил Роберт, глядя на неё со смешанным чувством. — Как ты верно заметила, Фиц-Аланы — торговцы, у нас нет власти защитить своё добро. Потому я и приехал в Лондон — учиться, чтобы потом поступить на службу.

— Вы хотите стать чиновником? — Элизабет вдруг всё поняла.