Глава 35. Тройное пари.

— Вы хотите стать чиновником?

Роберт на мгновение опешил. Перед ним само воплощение невинности. Он поспешно отвёл глаза и лишь хмыкнул в ответ.

Вообще-то он не должен был ей этого рассказывать, но почему-то, словно под действием чар, он почувствовал, что ей можно доверять.

— В Королевской академии те, кто показывает отличные результаты на экзаменах, могут получить должность, — заметила Элизабет. — Но вы приехали из Норфолка, чтобы стать чиновником. Значит, бабушка и остальные тоже переедут сюда?

Роберт удивился её проницательности.

— Если здесь всё устроится, возможно, они переберутся.

— Переезд в столицу имеет и плюсы, и минусы, — задумчиво произнесла Элизабет. — Укрепившись здесь, семья Фиц-Аланов со временем обретёт вес. Но как только вы окажетесь в Лондоне, появятся и завистники, и опасности возрастут.

Роберт смотрел на неё с недоумением.

— Ты мыслишь далеко вперёд, — сказал он. — И это при том, что ты только недавно вернулась в Лондон.

Вернувшись в столицу, она рассуждает о придворных интригах так свободно,

Элизабет понимала, что неприязнь кузена не исчезнет в одночасье. Но вдруг её осенило:

— Для поступления в Королевскую академии нужна рекомендация. В вашей семье никто не служит при дворе, так как же вы туда попали?

— А тебе-то что? — насторожился Роберт.

— Просто любопытно, — пожала плечами Элизабет, заметив его странную реакцию.

— Меня рекомендовал второй сын первого министра, — неохотно ответил Роберт.

— Первый министр? — удивилась Элизабет. — Как семья Фиц-Аланов связалась с ним?

Надо сказать, что нынешний первый министр, был заклятым врагом её отца, графа Уэссекского. Возвышение министра пришлось на последние несколько лет. Когда-то его продвигал сам граф, но потом по неизвестной причине их пути разошлись, и теперь они соперничали на равных. Граф, похоже, упустил момент, и теперь ему оставалось лишь противостоять этому выскочке.

— Сын первого министра, однажды приезжал к родственникам недалеко от Норфолка и впутался в судебную тяжбу. Я случайно оказался рядом и помог ему выпутаться. Позже, узнав, что я из Фиц-Аланов, он предложил рекомендовать меня в Королевскую академию.

Для Фиц-Аланов возможность учиться в академии была оличной возможностью. Если бы Роберт смог получить должность, это изменило бы всё. Он ухватился за это предложение обеими руками.

Слушая его, Элизабет чувствовала всё большую тревогу. Когда она была Элинор, ей пришлось изучить всех при дворе, чтобы помочь мужу. У первого министра было два сына. Старшего все хвалили как подающего надежды юношу, а вот младший, был известным повесой и негодяем. Чтобы такой человек вдруг решил отплатить добром — это было подозрительно.

И тут её осенила ещё одна мысль: Лоуренс, тот самый, что вчера приставал к Роберту, был близким приятелем этого самого сына министра. Если бы он действительно хотел отблагодарить Роберта, он бы непременно предупредил своего дружка, чтобы тот не трогал его. Но он не только не предупредил, а, возможно, даже сам подстроил эту историю.

Но зачем?

В одно мгновение в голове Элизабет пронеслись десятки вариантов.

Роберт, заметив её задумчивость, спросил:

— Ты о чём?

— Кузен, — серьёзно сказала Элизабет, — Сын министра — человек дурной репутации, в Лондоне его не зря считают негодяем. Если вы хотите поступить на службу, лучше держаться от него подальше. Иначе, если впутаетесь в какие-то тёмные дела, пострадаете не только вы, но и вся ваша семья. Выгода может обернуться большими потерями.

Роберт нахмурился.

— Ты что-то знаешь?

«Какой проницательный», — подумала Элизабет. Но пока она сама не разобралась в замыслах благодетеля Роберта, гадать было бесполезно. Она могла лишь осторожно предупредить:

— Я точно не знаю, но, судя по всему, он не из тех, кто помнит добро. У его рекомендации могут быть иные причины. Вы, кузен, будущий глава семьи, должны быть осмотрительны. От таких, как он, лучше держаться подальше.

— Ты...

Не дав ему договорить, Элизабет добавила:

— Лоуренс, что вчера к вам приставал, — близкий друг того самого дворянина. Вы уже видели, что это за человек. Скажите, почему они вместе? Сами делайте выводы.

Роберт задумался, и Элизабет поняла, что её слова достигли цели.

— А что же ты? — спросил он наконец. — Каковы твои скрытые намерения? Ты говоришь, что вчерашняя помощь была случайной, но наша семья ведёт дела и привыкла рассчитываться. Ты мне помогла — какую цену ты хочешь? Хочешь, чтобы я помог тебе помириться с Фиц-Аланами?

Бет, стоявшая поодаль, чуть не подпрыгнула от возмущения. Этот молодой господин говорил так, будто Элизабет была каким-то расчётливым торгашом!

— С чего вы взяли, что я хочу примирения? — Элизабет беззаботно улыбнулась и протянула к нему руки.

Но тут раздался спокойный голос Элизабет:

— Раз кузен так настаивает, что у меня есть скрытые мотивы, то, если я ничего не попрошу, вам будет неловко.

Когда Элизабет вышла из чайной. Бет шла рядом, явно о чём-то раздумывая. Заметив это, Элизабет сказала:

— Хочешь что-то спросить — спрашивай.

— Так вы хотите наладить отношения с Фиц-Аланами? — наконец поняла Бет. — Но почему вы не сказали об этом кузену Роберту сегодня. Уверена, он бы не отказался.

Элизабет мягко улыбнулась:

— Мне не нужно просить. Он сам это сделает.

Роберт, со всеми его подозрениями, непременно напишет семье о том, что случилось в Лондоне. Элизабет не сомневалась, что он ничего не утаит.

Если удастся помириться с семьёй матери, она сможет под этим предлогом съездить в Норфолк.

Что же всё-таки случилось с её первым отцом? Прах брата Томаса до сих пор не упокоен, так дальше продолжаться не может. Кто занимался похоронами отца?

Дальней водой не погасить близкий пожар — нужно как можно скорее попасть в Норфолк.

Погружённая в эти мысли, Элизабет добралась до школы Хай Кросс.

Ученицы, как обычно, перешёптывались, не стесняясь её присутствия. Элизабет поняла: речь шла о том, как она вчера при всех утерла нос Лоуренсу. Среди столичных барышень такое считалось неслыханной дерзостью. Люди всегда на стороне большинства, а меньшинство считают странным. В их глазах поведение Элизабет было вызывающим, и они — сознательно или нет — сторонились её.

Элизабет было всё равно. Она спокойно прошла на своё место.

Но сегодня Шарлота была странной — сама с ней поздоровалась. Да ещё с улыбкой, которая казалась искренней.

Элизабет знала, что расположение Шарлоты к ней — заслуга леди Люсинды. Сама Шарлота вряд ли испытывала к ней тёплые чувства. Однако сегодня она выглядела иначе.

Помявшись, Шарлота вдруг сказала:

— Я вчера всё видела. У ворот академии, когда вы спорили с Лоуренсом.

— Вот как? — улыбнулась Элизабет. — Я, наверное, выглядела ужасно вызывающе.

— Нет-нет-нет! — горячо запротестовала Шарлота. — Этот Лоуренс — негодяй, средь бела дня вымогает деньги! А вы одна из всех зевак осмелились сказать правду, никого не побоявшись. Я вами восхищаюсь.

Элизабет удивилась.

— Раньше я верила этим дурацким слухам о вас и была с вами холодна, — продолжала Шарлота. — Теперь я поняла, как ошибалась. Вы вступились за совершенно незнакомого человека — это в сто раз лучше, чем те, кто только и умеет прятаться в толпе и глазеть. — Она решительно поклонилась Элизабет. — Я была неправа. Простите меня. Обещаю, больше такого не повторится.

Элизабет улыбнулась:

— Вы всегда были ко мне добры.

Шарлота, дочь леди Люсинды, умела признавать ошибки. Элизабет такие девушки нравились.

Заметив её спокойную улыбку, Шарлота слегка покраснела.

— Вчера, когда вы спорили с Лоуренсом, вы так хорошо разбирались в подделках... Не могли бы и меня научить?

Элизабет на мгновение опешила, потом ответила:

— Это совсем не сложно. Конечно, могу.

Когда сэр Ричард служил судьёй в Норфолке, однажды в суд подали купцы, обвиняя друг друга в продаже поддельных картин. Та подделка была куда искуснее вчерашней, почти неотличима от оригинала. Никто не хотел уступать, и тогда пригласили знатока, случайно проезжавшего через город.

Элизабет, тогда ещё ребёнок, спряталась в толпе, сопровождавшей отца. Когда её обнаружили, сэр Ричард рассердился, но знаток, увидев прелестную девочку, сам вызвался научить её кое-каким тонкостям.

Ученица оказалась способной. Пусть она не стала непревзойдённым экспертом, но разбиралась неплохо. Подделка Лоуренса была довольно топорной, и Элизабет, зная характер этого проходимца, хватило пары слов, чтобы вывести его на чистую воду.

Она как раз объясняла Шарлоте, как отличать подлинные картины от подделок, когда вошла наставница.

Элизабет подняла глаза. Женщина в светло-лиловом платье, стройная, с тонкими, изящными чертами лица, двигалась плавно и грациозно. Молодая служанка за её спиной несла лютню. Это была учительница музыки — одного из шести искусств.

В отличие от мисс Эдит, эта наставница выглядела куда приветливее, даже нежной.

Элизабет с внутренней усмешкой узнала её. Это была ещё одна её «добрая знакомая» из прошлой жизни — прославленная столичная музыкантша Кларисса Морган.

После того как она вошла в класс, она начала урок. Элизабет смотрела на знакомую фигуру, а мысли её унеслись далеко.

Когда Уильям Шеппертон получил должность при дворе, Элизабет несколько раз встречалась с наставницами школы Хай Кросс. Кроме Эдит, которая относилась к ней с открытой враждебностью, у остальных были свои характеры. Среди них Кларисса Морган была наиболее близка Элизабет.

Это потому, что у Клариссы был самый мягкий нрав. Всякий раз, когда Эдит намеренно нападала на Элизабет, Кларисса всегда приходила на помощь, сглаживая конфликт. Элизабет также восхищалась талантом Клариссы. Как первая музыкантша Лондона, Кларисса виртуозно играла на лютне. Однажды королева-мать даже хотела взять её ко двору из-за этого таланта, но Кларисса предпочла остаться простой учительницей в школе Хай Кросс.

Собственное мастерство Элизабет в игре на лютне также было весьма высоко. Они часто обменивались приёмами и чувствовали родство душ.

Но эта родственная душа, после того как разразился скандал с мнимой изменой Элизабет, ни разу не навестила её. Возможно, Кларисса дорожила своей репутацией и не желала общаться с той, кого считала бесстыдной. Однако Элизабет вдруг вспомнила одну деталь. В день того злополучного приёма у миссис Шеппертон Кларисса тоже была среди гостей и сидела рядом с ней. Тогда Кларисса несколько раз уговаривала её выпить, и именно Кларисса помогла ей добраться до своей комнаты, чтобы отдохнуть. А когда Элизабет очнулась, всё уже случилось. Кларисса лишь сказала, что по дороге Элизабет забрала её личная служанка.

Доказательств того, что Кларисса была замешана в том заговоре, не было, но интуиция подсказывала Элизабет, что та могла быть причастна. Только вот причина была непонятна. Если её подкупила леди Изабелла, то Кларисса, отказавшаяся от места при дворе, вряд ли была падка на богатство и славу. Но и вражды у Клариссы с Элизабет не было. Зачем же ей помогать злоумышленникам?

Элизабет не могла этого понять, но это было неважно. Теперь она была здесь, в школе Хай Кросс. Если с Клариссой что-то не так, рано или поздно это проявится.

Более того, если Кларисса и впрямь была причастна к тому заговору, она могла бы стать отличным свидетелем, когда правда выйдет наружу.

Элизабет погрузилась в эти мысли.

Во время урока она рассеянно смотрела по сторонам. Другие ученицы, конечно, решили, что она ленива и неучтива. Шарлота хотела было напомнить ей, но Элизабет лишь улыбнулась и продолжала сидеть с отсутствующим видом. Шарлоте оставалось только беспомощно вздохнуть.

Когда урок Клариссы подошёл к концу, та специально упомянула о предстоящем через несколько дней экзамене.

— Лучшая ученица на этом экзамене будет удостоена аудиенции у королевы и получит дары на дворцовом приёме. Это прекрасная возможность для всех вас. Получить награду из рук самой королевы — огромная честь, которая сослужит вам добрую службу в будущем. Надеюсь, вы приложите все усилия.

Из рук самой королевы! Ученицы школы Хай Кросс тотчас заволновались, зашушукались.

— И напротив, те, кто покажет неудовлетворительные результаты, опозорятся. Мы с вами провели вместе не один год, и мне бы очень не хотелось, чтобы кого-то из вас отчислили. — Кларисса мягко улыбнулась. — Так что в оставшиеся дни усердно занимайтесь. Занятий в школе больше не будет, только экзамен. Подробные правила будут вывешены перед уходом. Не забудьте ознакомиться.

С этими словами Кларисса, прижимая к себе лютню, удалилась, даже не взглянув на Элизабет.

Элизабет отметила это про себя.

После ухода Клариссы возбуждение в классе не утихало. Когда служанка принесла и вывесила правила экзамена, ученицы собрались группами, чтобы их изучить. Шарлота дёрнула Элизабет за рукав, не скрывая волнения:

— Пойдём посмотрим!

Элизабет не могла отказать и направилась с ней к доске. Там уже стояли Сесилия и Виолетта. Шарлота внимательно прочла правила и вздохнула:

— Первое место на этом экзамене — такая слава! Если бы я смогла... ну, хоть по одному предмету отличиться, отец был бы так счастлив.

Видя восторг Шарлоты, Элизабет улыбнулась:

— Да, получить дар из рук королевы — великая честь.

— Мечтайте, мечтайте, — раздался резкий голос Виолетты. Она насмешливо оглядела Элизабет. — Старшая мисс Уэссекс тоже метит в первые места? Какая смелость! Глядя на вас, сразу видно — вы уже мысленно на пьедестале.

Шарлота нахмурилась:

— Виолетта, твои слова слишком резки.

Виолетта, увидев, что это Шарлота, лишь усмехнулась. Положение её отца, лорда-казначея, хоть и уступало графу Уэссекскому, но с отцом Шарлоты, сэром Генри Мортоном, вполне могло поспорить.

— А, это ты, Шарлота. — Виолетта сощурилась. — Что, решила последовать примеру нашей «героини» и вступиться за справедливость? Шарлота, не говори потом, что я не предупреждала: подумай хорошенько, с кем ты водишься. У старшей мисс Уэссекс отец — граф, а у тебя кто? Я слышала, у сэра Генри в последнее время неприятности...

Лицо Шарлоты резко изменилось.

Элизабет не знала точно, что стряслось с сэром Генри Мортоном, но по реакции Шарлоты поняла: Виолетта не лжёт. Шарлота стиснула зубы:

— Виолетта, не смей молоть вздор...

— Если я мелю вздор, то пусть, — самодовольно улыбнулась Виолетта. — Мне просто интересно, зачем ты ссоришься с подругами из-за той, кого всё равно скоро отчислят.

— Кто сказал, что её отчислят? — вспылила Шарлота.

— А разве не её? — Виолетта обвела взглядом остальных учениц, и те захихикали. Сесилия изобразила на лице тревогу, будто очень хотела вмешаться, но была слишком робка. — Давай поспорим, — кокетливо рассмеялась Виолетта. — Поспорим, останется ли Элизабет в школе после экзамена. Если проиграешь — встанешь на колени передо мной и извинишься!

Шарлота опешила, лицо её вспыхнуло от негодования, но она не знала, что сказать. Согласиться — значило признать, что Элизабет, скорее всего, провалится. Отказаться — значило при всех унизить её.

Между молотом и наковальней!

Виолетта смотрела на неё с торжеством, насмешливые взгляды окружающих давили на Шарлоту, не давая ей пошевелиться.

Элизабет внутренне вздохнула. Шарлота, при всей своей храбрости, была молода и неопытна. Сгоряча она легко попалась в ловушку.

После внутренней борьбы Шарлота взглянула на Элизабет. Та молча смотрела на неё, в глазах не было мольбы. Шарлота стиснула зубы и уже собралась сказать: «Хорошо, спорим...»

— Хорошо, спорим, — перебила её Элизабет, беря инициативу на себя. — Шарлоте незачем. Я принимаю твоё пари. Если по результатам экзамена меня отчислят, я встану на колени и извинюсь перед тобой. А если нет...

— А если нет, я извинюсь перед тобой, — мгновенно подхватила Виолетта, сияя от радости.

— Это ещё не всё, — мягко улыбнулась Элизабет. — Если я останусь в школе, ты извинишься передо мной на коленях. Если же мои результаты окажутся лучше твоих, добавится ещё одно условие — ты встанешь на колени и извинишься передо мной у ворот Королевской академии.

— Ты! — Виолетта вскипела.

Но Элизабет не закончила.

— А если я не только превзойду тебя, но и займу первое место на экзамене...

— Тогда ты придёшь к воротам академии, снимешь верхнюю одежду, возложишь на спину терновые ветви и встанешь на колени, прося у меня прощения!