Глава 37. Лондонская слава.

Элизабет покинула главный зал даже быстрее, чем ожидала.

Она предполагала, что допрос в главном зале затянется, но всё закончилось довольно скоро. Во-первых, она сразу и искренне признала свою вину. Во-вторых, жребий был брошен, и отменить пари уже невозможно. Ни старая графиня, ни граф не могли придумать достойного выхода, а леди Маргарет с Сесилией только и ждали её позора. Так что вопрос разрешился сам собой.

Граф хотел нанять для неё учителя, чтобы хоть немного подтянуть знания перед экзаменом, но Элизабет вежливо отказалась. Она сказала, что за такое короткое время всё равно ничего не успеть, и лучше просто отдохнуть и набраться сил.

Граф, видимо, понял, что с ней бесполезно спорить, вздохнул, махнул рукой и ушёл — вероятно, думать над другими способами спасти ситуацию.

Вернувшись в комнату, Бет налила Элизабет чаю:

— Что бы ни случилось, миледи, даже если вы проиграете, это будет честное поражение. Это куда лучше, чем те, кто отступает, даже не попробовав.

Элизабет улыбнулась словам Джоан, но в улыбке этой была горечь. Если бы она и вправду была удачливой, то не встретила бы Уильяма Шеппертона, и семья де Бур не была бы уничтожена.

Не успела она и минутку посидеть, как в комнату без стука ворвался Генри, сияя энтузиазмом. Видимо, только что вернулся с улицы, даже не успев зайти к себе — в руке всё ещё болталась сумка.

— Элизабет, ты просто чудо! — воскликнул он. — Весь Лондон только и говорит, что о твоём пари! Все мои приятели знают, что у меня такая кузина, и горят желанием на тебя посмотреть.

— Я не танцовщица и не певичка из таверны, — отрезала Элизабет. — Чего на меня смотреть?

Генри поперхнулся чаем, который как раз допивал.

— Ты леди! Выражайся приличнее! Если дядя услышит, заставит тебя сто раз переписывать семейные правила в библиотеке.

— Хорошо, зачем ты на самом деле пришёл? — спросила Элизабет.

Генри снова охватило странное чувство. Он был старше, но рядом с Элизабет всегда ощущал себя младшим братом, а она — взрослой, снисходительно терпящей его детские выходки.

Но сегодня он пришёл не дурачиться.

— Кхм, — прокашлялся он. — Заключить пари — это, конечно, геройство, но ты погорячилась. Леди, которая встанет на колени перед кем-то, — какое уж тут замужество? Надо было думать, когда соглашалась. Мисс Виолетта — та ещё интригантка, она явно ждала, что ты попадёшь в ловушку.

— Ты так уверен, что я буду стоять на коленях? — спросила Элизабет.

Генри посмотрел на неё.

— Я знаю, тебе обидно это слышать, но сейчас не время для гордости. Дядя, наверное, попытается как-то смягчить твоё поражение. У меня тут есть деньги. — Он вытащил из-за пазухи три банкноты. — Я даю тебе в долг. Попробуй узнать, не согласится ли кто-то в школе Хай Кросс помочь тебе за это.

Он предлагал подкупить кого-то из учениц, чтобы те помогли Элизабет сжульничать.

Элизабет взглянула на жалкие три банкноты и спокойно ответила:

— Если бы у тебя было ещё несколько десятков таких пачек, может, и вышло бы.

— Мало? — Генри почесал нос. — Это все мои сбережения. Мать не даёт мне много. Можно попросить у старшего брата, но несколько десятков... это уж слишком.

Элизабет покачала головой. Все в школе Хай Кросс — дочери знатных семей, их такими грошами не купишь. К тому же дело не в деньгах. Кроме Шарлоты, все ученицы настроены к ней враждебно. Кто согласится помочь, зная, что станет врагом всей школы? Только такая чудачка, как Шарлота.

Да и вообще, весь Лондон уже решил, что она проиграет с треском.

— Миледи, — вдруг оживилась Бет, — а ведь у кузена Роберта денег наверняка много! Может, занять у него?

Элизабет опешила. Генри тоже оживился:

— Точно! Твой кузен из Норфолка, у Фиц-Аланов денег куры не клюют. Ты только что ему помогла — он не откажет.

И Бет, и Генри смотрели на Элизабет с надеждой. Помолчав, та ответила:

— Нет. Ему самому скоро сдавать экзамен в Королевской академии. Связываться со мной сейчас — не лучшая идея.

Если она попросит Роберта о помощи сейчас, он тоже посмотрит на неё свысока. К тому же его дело с ещё не улажено, и Элизабет не хотела сейчас открыто демонстрировать их близкие отношения.

На самом деле лучшим выходом было бы, если бы Роберт прославился на своих экзаменах, а она — на своих. Тогда их связь станет естественной, и ни у кого не возникнет вопросов.

— Шесть искусств: каллиграфия, музыка, этикет, математика, верховая езда и стрельба из лука, — задумчиво произнесла Элизабет. — Чтобы занять первое место, надо быть первой во всём.

— О чём ты говоришь? — не понял Генри.

Элизабет мысленно перебирала свои навыки. Каллиграфия — она писала с детства. Музыка — в прошлой жизни она играла на лютне не хуже самой Клариссы Морган. Этикет — проще простого, она учила его годами. Математика — вела счета в доме отца. Верховая езда — тренировалась вместе с братом Томасом, и её хвалили. Стрельба из лука — они с Томасом охотились на птиц и дичь.

Всё то, что было частью её обычной жизни, в школе Хай Кросс, в Лондоне, стало предметами гордости знатных девиц.

В прошлой жизни она старалась быть скромной, но всё равно снискала славу первой красавицы и первой по таланту. В этой жизни, под защитой семьи Уэссексов, с её положением законной дочери, она могла действовать смело, не оглядываясь.

«И успех увенчает титул» — эти слова она воплотит в жизнь.

В этой битве она непременно прославится на весь Лондон. Десять дней пролетели незаметно. Для жителей Лондона это событие стало настоящей сенсацией. Во-первых, наступал день экзаменов в Королевской академии, где юные дарования могли проявить себя. Во-вторых, это был день экзаменов в школе Хай Кросс, где юные леди из знатных семей демонстрировали свои таланты.

Такое случалось каждый год, но нынешний год обещал особое зрелище. А именно — пари между старшей дочерью графа Уэссекского и дочерью лорда-казначея. Проигравшая должна была публично встать на колени и просить прощения. Лондон не видывал подобного уже много лет. Любители острых ощущений с нетерпением ждали развязки, и следили за этим все — от знати до простолюдинов.

Большинство зевак ставили на Виолетту. Причина была проста: любой, у кого есть глаза и мозг, не выбрал бы Элизабет. Успехи мисс Виолетты в школе Хай Кросс были хорошо известны, тогда как старшая мисс Уэссекс по знаниям находилась примерно на уровне ребёнка, только начинающего учиться. О чём тут было спорить?

Находились, правда, чудаки, которые назло всем поддерживали Элизабет. На вопрос «почему» такой человек гладил подбородок и с хитрой улыбкой отвечал: «Если старшая мисс Уэссекс займёт первое место, то мисс Виолетте придётся раздеться до пояса и на коленях просить прощения у ворот академии. Мисс Виолетта — тоже дочь знатной семьи. Лицезреть такое — истинное пиршество для глаз. Так что, конечно, я ставлю на старшую мисс Уэссекс!»

Рассуждение, прямо скажем, вульгарное. Люди с отвращением плевали в его сторону и больше не обращали внимания.

Когда карета Виолетты проезжала по улице, до неё доносились обрывки этих разговоров. Она злилась и ещё сильнее ненавидела Элизабет.

Тройное пари, особенно последнее условие, стало притчей во языцех. Но никто не задумывался, что уже одно то, что люди обсуждают, сможет ли незамужняя дочь знатной семьи раздеться, наносило урон её репутации. Лорд-казначей был в ярости и даже отчитал дочь. Виолетта никогда не терпела такого унижения. Ещё до начала экзамена она уже оказалась в невыгодном положении.

— Я заставлю её репутацию упасть ниже некуда! — поклялась она.

Тем временем карета Уэссексов тоже направлялась к школе.

В этот раз Сесилия неожиданно дождалась Элизабет. Хотя в одной карете они не поехали, два экипажа следовали друг за другом, покинув поместье вместе.

Граф, видимо, решил, что с глаз долой — из сердца вон, и даже не вышел проводить. Однако старая графиня послала служанку передать Элизабет несколько слов: чтобы та просто сделала всё возможное и не принимала близко к сердцу. Это несколько удивило Элизабет.

Джон и Генри тоже должны были сдавать экзамен в Королевской академии и уехали рано. Джон не был особенно близок с Элизабет, а Генри, как подозревала Элизабет, скорее всего, просто проходил по списку, чтобы занять самое последнее место.

Сидя в карете, Элизабет размышляла, каких успехов добьётся на экзамене Роберт. Если он выступит блестяще, то сможет получить должность сразу после экзамена, не дожидаясь следующей весенней сессии. Стать первым, конечно, почётно, но путь через Королевскую академию был более надёжным. Ведь многие из тех, кто блистал на вступительных экзаменах, не всегда делали такую уж блестящую карьеру.

Кроме Уильяма Шеппертона, но его взлёт, возможно, не обошёлся без поддержки леди Изабеллы.

При мысли о Шеппертоне глаза Элизабет помрачнели.

Бет решила, что госпожа волнуется из-за экзамена. Она достала из коробки со сладостями мятную лепёшку и протянула Элизабет, утешая:

— Миледи, не переживайте. Старая графиня сказала, что не стоит относиться к этому слишком серьёзно. К тому же его светлость всё уладит. Помните, вы — законная дочь графа Уэссекского. Никто не посмеет вас тронуть.

Она намекала, что даже если Элизабет проиграет, она может просто пренебречь пари, используя своё положение.

Элизабет взяла лепёшку, улыбнулась и погладила Бет по голове. Бет была ещё наивна. Если отбросить вопрос о том, сработает ли такой подход, отец Виолетты, лорд-казначей, был тесно связан с первым министром. А первый министр враждовал с её отцом. Семья Виолетты не упустит такой возможности. Если Элизабет проиграет, граф, конечно, сможет попытаться замять дело силой, но семья Виолетты непременно подаст прошение, выставляя графа в невыгодном свете при дворе.

Для семьи Виолетты и для Уэссексов это было не просто пари двух юных леди. На кону стояла репутация, и ставки были куда выше.

— Я знаю, — сказала Элизабет, откусывая лепёшку. Сладкий вкус сделал её улыбку ещё мягче. — Я сделаю всё возможное.

Когда они подъехали ко входу в школу Хай Кросс, у экзаменационного корпуса уже собралась толпа. При виде Элизабет люди оглядывали её с ног до головы и то и дело разражались смехом. Нетрудно было догадаться, что они насмехаются.

Экзамен включал шесть искусств. Каллиграфия, этикет и арифметика сдавались письменно, результаты должны были объявить через пять дней. Стрельбу из лука, верховую езду и музыку предстояло демонстрировать публично, и результаты объявлялись сразу.

Потому экзамены в школе Хай Кросс считались очень справедливыми и беспристрастными.

Завидев Элизабет, Виолетта улыбнулась и шагнула вперёд, изображая облегчение:

— Старшая мисс Уэссекс приехала так поздно, я уж думала, вы не осмелитесь явиться.

— Как можно? — улыбнулась в ответ Элизабет. — Я отношусь к нашему пари со всей серьёзностью.

— Вот и славно, — зловеще усмехнулась Виолетта. — Надеюсь, старшая мисс Уэссекс покажет блестящие результаты и оправдает все ожидания.

Она особенно выделила слова «оправдает все ожидания». Все понимали, на чьей стороне эти ожидания.

Элизабет лишь улыбнулась и кивнула, словно не придавая значения её словам. Подошли Сесилия с Анной. Сесилия с тревогой посмотрела на старшую сестру:

— Сестрица, ты совсем не готовилась в последние дни... Сегодня... не перенапрягайся.

Совсем не готовилась! Окружающие захихикали. Шансов у Элизабет и вовсе не оставалось. Кто-то уже предвкушал её унизительное поражение.

Элизабет улыбнулась:

— А младшая сестра, я смотрю, усердно занималась каждый день. Надеюсь, твои старания сегодня окупятся и принесут достойные плоды.

— Спасибо на добром слове, сестрица, — не смогла сдержать довольной улыбки Сесилия. Леди Маргарет вложила немало сил в её подготовку. Цель была проста: на фоне «невежественной» Элизабет подчеркнуть собственный талант Сесилии. Мысль о том, что она сможет возвыситься за счёт унижения старшей сестры, наполняла её нетерпеливым предвкушением.

Анна смотрела на Элизабет с плохо скрываемым превосходством. Пусть её положение в семье было ниже, чем у законной дочери графа, но в талантах и уме она Элизабет ни за что не уступит. Сегодня старшая сестра непременно опозорится.

После этих любезностей время истекло. Все вошли в экзаменационный корпус и расселись по местам, ожидая лишь появления главной наставницы.

Начиналась битва, где предстояло определить победителя и побеждённого.