Глава 38. Вершина списка.

Каллиграфия, арифметика и этикет дались Элизабет легко.

Школа в Норфолке не была столь роскошна, как школа Хай Кросс, но и не была убогой. Напротив, Элизабет считала, что в учёбе у знатных семей свои благородные методы, а у простых людей — свои, обычные. Пусть у неё не было наставниц из дворца, под руководством отца, сэра Ричарда, она чувствовала, что ничуть не уступает. Более того, сэр Ричард никогда не жалел средств, чтобы показать ей более широкий мир и дать больше свободы, отчего её кругозор стал шире, чем у многих мужчин.

Иначе, когда она только приехала в Лондон, её не зря называли первой красавицей и первой по таланту.

Мысли текли свободно, перо легко скользило по бумаге. Всё выходило само собой, на одном дыхании. Пройдя через всё заново, сбросив оковы «жены подающего надежды мужа», быть может, потому что однажды уже умерла и сердце её стало свободнее, Элизабет писала ещё с большей лёгкостью. Главная наставница, обходя ряды, с удивлением заметила, как та пишет, словно ведомая божественным вдохновением, без малейшей запинки.

Время летело быстро. После трёх предметов наставница собрала работы, дала несколько наставлений и удалилась. Оставалось ждать пять дней до объявления результатов.

Когда Элизабет вышла из школы, Сесилия окликнула её издалека:

— Сестрица, как тебе показалось, всё прошло хорошо?

— Всё хорошо, — улыбнулась в ответ Элизабет.

— Сестрице не стоит себя заставлять, — тут же вставила Анна. — Сегодняшний экзамен, верно, вымотал твой мозг до предела. В следующие дни тебе надо как следует отдохнуть в поместье. Когда объявят результаты, мы, младшие сёстры, поможем тебе их посмотреть.

— Тогда я на тебя и положусь, — кивнула Элизабет.

Видя, что Элизабет не выказывает ни гнева, ни усталости, Сесилия с Анной были слегка разочарованы. Но, поразмыслив, решили, что она просто улыбается напоследок, и снова повеселели.

Виолетта стояла у входа. Чувствуя, что справилась неплохо, она с насмешливой улыбкой взглянула на Элизабет:

— Старшая мисс Уэссекс, не забывай наше пари. В день объявления результатов мы обе должны явиться к воротам школы Хай Кросс. Не вздумай прятаться — тогда уж точно все будут над тобой смеяться.

— И ты тоже, — невозмутимо ответила Элизабет.

Виолетта фыркнула и ушла. Шарлота взволнованно подбежала:

— Тебе было трудно?

— Если я скажу, что нет, ты всё равно не поверишь, — Элизабет похлопала её по руке. — Не волнуйся. Просто отдыхай эти несколько дней. Увидимся через пять дней.

Она улыбнулась и удалилась с Бет.

Подходя к карете, Элизабет заметила вдалеке, у ворот Королевской академии, Роберта. Тот о чем-то говорил с соседом, и по его расслабленному виду можно было судить, что он выступил хорошо. Бет спросила:

— Миледи, может, подойти поздороваться с молодым господином Фиц-Аланом?

— Не нужно, — покачала головой Элизабет. — Слишком много глаз. Увидимся в день объявления результатов.

Вернувшись в поместье, Элизабет едва успела войти во флигель, как явился Генри, чтобы досаждать ей расспросами о сегодняшней битве. Едва от него избавились, как леди Маргарет прислала фрукты и сладости — мол, чтобы Элизабет сняла усталость.

Следующие несколько дней в поместье Уэссексов царило спокойствие. Старая графиня и граф не спрашивали Элизабет об экзамене — видимо, намеренно избегая этой темы. Генри то и дело ждал, когда же Элизабет опозорится у ворот школы, но сама она ничуть не волновалась. Она жила дни неторопливо и беззаботно, словно её вовсе не заботило пари с Виолеттой.

День, два, три, четыре, пять. Утром пятого дня игорные дома во всех закоулках распахнули двери пораньше, встречая клиентов. Игроки текли рекой, облепив входы так, что яблоку негде было упасть. Не менее оживлёнными были лавки и таверны, битком набитые посетителями. Даже в дешёвых забегаловках, где обычно пусто, сегодня яблоку негде было упасть.

Все обсуждали только одно — сегодняшнее объявление результатов.

Но больше всего говорили о двух именах — «Виолетта» и «Элизабет».

В этот момент Роберт сидел среди посетителей на первом этаже «Короны и Льва», лучшей таверны Лондона, и всё это слышал.

Сосед спросил его:

— Судя по времени, уже должны объявить результаты. Чего же медлят?

Не успел он договорить, как толпа у окон зашумела:

— Идут! Идут!

Прибыли глашатаи с красными списками.

Ждущие снаружи с криками ринулись вперёд. Стража сдерживала толпу, пока глашатаи приклеивали списки на видных местах у каменных стен. Едва они ушли, нетерпеливая толпа хлынула к спискам.

Те, кому не удалось протиснуться, тревожно подпрыгивали, пытаясь хоть краем глаза увидеть хоть имя, и то и дело выкрикивали тем, кто внутри:

— Видите? Кто наверху?

Тем, кто внутри, тоже было нелегко. Какой-то низкорослый человек, воспользовавшись своей ловкостью, быстро протолкнулся в первые ряды и громко выкрикнул:

— Первый в Королевской академии — Роберт Фиц-Алан! — выдохнул вестник, отдышавшись. — Второй — лорд Седрик, старший сын первого министра. Третий — лорд Энтони Грей, наследник графа Кентского!

Толпа взорвалась возбуждёнными возгласами.

— Роберт Фиц-Алан? Никогда не слышал такого имени! Он новый студент?

— Старший сын первого министра на этот раз не первый — вот это сюрприз!

— А я думал, лорд Энтони будет вторым, а он всего лишь третий.

— Кстати, кто такой этот Роберт Фиц-Алан? Кто-нибудь знает?

Пока вокруг шумели, приятель Роберта, сидевший рядом, восторженно хлопнул его по плечу:

— Роберт, ты слышал? Ты первый!

— Слышал, — внешне спокойно ответил Роберт, но сердце его бешено колотилось от радости. Для людей в этой лондонской таверне его имя было никому не известно, для всей Королевской академии он был чужаком. Он пришёл сюда с одной целью — прославить род Фиц-Аланов. Его труды окупились. Первое место означало, что он может получить должность сразу. С титулом и должностью семья Фиц-Аланов перестанет быть купцами, над которыми каждый может пренебрежительно поступать. Дела пойдут в гору.

Но его всё ещё волновало другое.

Кто-то рядом спросил:

— С Королевской академией ясно, а как там школа Хай Кросс? Кто первая?

Вестник, стоявший в центре, замер и вдруг замолчал.

В шумной таверне это молчание было подобно грому среди ясного неба. Люди постепенно стихли, переглядываясь, не понимая, что случилось.

— Да говори же! — не выдержал кто-то.

Вестник помялся и наконец выдавил:

— В школе Хай Кросс пятая мисс... то есть мисс Анна из дома Уэссексов стала третьей. Второй стала дочь лорда-казначея, мисс Виолетта.

При этих словах по толпе прокатился вздох. Все знали о пари между Элизабет и Виолеттой. Раз Виолетта стала второй, то ей не придётся стоять на коленях у ворот академии с терниями на спине. Теперь оставалось лишь смотреть на старшую мисс Уэссекс. Если она окажется последней, её ждёт полный позор.

Роберт незаметно сжал кулаки. Почему-то судьба Элизабет его взволновала.

— А первая... — вестник сделал паузу и под прицелом всех взглядов наконец произнёс имя. — Первая — старшая дочь графа Уэссекского, леди Элизабет!

Элизабет!

Приятель Роберта от изумления чуть не опрокинул кружку.

— Роберт, я не ослышался? Он сказал, первая — Элизабет?!

Роберт тоже подумал, что с его слухом что-то не так, или, может быть, это просто сон.

Едва имя прозвучало, толпа взорвалась негодованием:

— Ты ослеп? Или читать разучился? Что за чушь ты несёшь?!

Вестник, красный от возмущения, заорал в ответ:

— Я не чушь несу! Первая и вправду леди Элизабет!

— Тьфу! — какой-то мужчина средних лет сплюнул на пол. — Если первой окажется Элизабет, я съем вон ту кучу конского навоза у входа!

Все взгляды устремились к конюшне. Гнедой конь, стоявший там, махнул хвостом и, заметив всеобщее внимание, удивлённо глянул в сторону таверны и ударил копытом.

— Не верите — идите и сами посмотрите! — вестник, которого так оскорбили, вскочил на табурет и заорал в ярости.

— И посмотрим! — гаркнул здоровяк с мечом.

Но не успел он договорить, как в таверну вбежал ещё один запыхавшийся человек — видимо, тоже ходил смотреть списки. Он был гораздо прямолинейнее первого: ворвался и, словно оглашая великую новость, завопил на всю таверну:

— Невероятно! Первая на экзамене в школе Хай Кросс — леди Элизабет! Мисс Виолетте теперь придётся с терниями на спине просить прощения! Её репутация растоптана в пыль!

В одно мгновение таверна погрузилась в мёртвую тишину.

Оскорблённый вестник спрыгнул с табурета, холодно фыркнул:

— А теперь верите? — И, одёрнув одежду, гордо удалился, оставив толпу в полном ошеломлении.

Роберт смотрел на эту хаотичную сцену. Он должен был бы спокоен, но почему-то не мог сдержать улыбки.

***

В особняке Уэссексов день тоже выдался тихим.

В главном зале леди Маргарет беседовала со старой графиней. Маленький Чарльз сидел в сторонке и лакомился пирожными. Сесилия и Анна сидели вместе, а Дафна, склонив голову, вышивала платок.

— Скоро вернутся те, кто ходил смотреть результаты, — сказала леди Маргарет, прижимая руку к груди с притворным волнением. — Я прямо-таки нервничаю.

— Чего тебе нервничать, невестка? — усмехнулась леди Агнесса. — Твоя Сесилия — вне конкуренции. Не то что наши сыновья: Джон к наукам неспособен, а Генри... лишь бы беды не натворил, и то ладно.

Джон и Генри тоже сдавали экзамен в Королевской академии, но год от года их результаты были плачевны. Джон кое-как держался в середине, а Генри неизменно был последним. Леди Агнесса давно махнула на них рукой.

Анна слушала их разговор, лишь слегка улыбаясь. Она пришла в главный зал вместе с Сесилией, чтобы, когда объявят результаты, получить похвалу от старой графини и показать всем свой ум и талант.

— А почему не пришла старшая сестра? — спросила Анна. — Я посылала звать её.

— Слышала, она во флигеле говорит, что рейтинги её не интересуют, — великодушно улыбнулась Сесилия. — Раз не хочет, не будем неволить.

Все сразу вспомнили о пари Элизабет с Виолеттой. Сегодня объявят результаты первых трёх искусств, и станет ясна половина исхода. Элизабет, скорее всего, окажется последней. Ей, естественно, не хотелось бы при этом присутствовать.

— Когда результаты выйдут, я сама пойду ей сообщу, — ласково промолвила леди Маргарет.

Старая графиня промолчала.

В этот момент служанка зашла в залу:

— Ваша светлость, вернулся тот, кто ходил смотреть результаты.

— Пусть войдёт.

Вошедший слуга сперва отвесил поклон, а затем доложил:

— Из четырёх барышень, что держали экзамен, леди Сесилия заняла четвёртое место, леди Дафна — семнадцатое, леди Анна — третье.

Услышав, что она четвёртая, Сесилия была вполне довольна. Но когда узнала, что Анна обошла её, став третьей, в душе у неё всё вскипело.

Анна с трудом подавила ликование и, взглянув на слугу, спросила:

— А что с моей старшей сестрой? Какое место у неё?

Слуга достал из-за пазухи копию рейтинга, вручил её старой графине и, расплывшись в широчайшей улыбке, объявил:

— Леди Элизабет — первая! Она стала лучшей ученицей на этом экзамене! Поздравляю вашу светлость!

Улыбка леди Маргарет застыла на лице.

Сесилия открыла рот и не удержалась от выкрика:

— Что ты сказал?

Голос её прозвучал пронзительно и испуганно.

— Должно быть, мы ослышались, — Анна недоверчиво покачала головой, словно пытаясь убедить себя. — Ты, верно, ошибся...

Леди Агнесса отреагировала первой. Она тут же расплылась в улыбке:

— Если я правильно поняла, Элизабет заняла первое место? — Она покосилась на застывшую улыбку леди Маргарет, и в глазах её мелькнуло удовлетворение.

Она давно затаила обиду на леди Маргарет. Та в последние годы, опираясь на успехи своего отца, маркиза Монтегю, становилась всё более властной в доме Уэссексов. Леди Агнесса, женщина гордая и своенравная, всегда находила её несносной. К тому же каждый год на экзаменах успехи Сесилии лишь подчёркивали, насколько посредственны её собственные сыновья. Теперь же Элизабет, словно из ниоткуда, так ловко осадила леди Маргарет. Леди Агнесса, естественно, радовалась.

— Кто бы мог подумать, что Элизабет окажется такой талантливой, — не преминула она вонзить нож поглубже. — Она ведь только недавно поступила в школу Хай Кросс и, кажется, никогда раньше не изучала эти предметы. Видно, в ней течёт кровь его светлости — природный дар к наукам...

С каждым её словом яд в душе Сесилии нарастал. Гнев от того, что её обошла Анна, теперь полностью перекинулся на Элизабет. Анна — это ещё ладно, но Элизабет? Если она не может сравниться с той, кто всего несколько дней в школе, значит, она хуже всех?

Анна тоже сжимала платок так, что ногти впивались в ладони. Её радостное предвкушение улетучилось, словно на голову вылили ушат ледяной воды. В летний зной это леденило до костей. Единственное, чем она гордилась, единственное, чем могла растоптать Элизабет, — и того не осталось! Почему?!

Старая графиня лишь мельком оглядела собравшихся, заметив все эти выражения. Спокойно спросила:

— Ты точно видел? Первая — действительно старшая мисс?

— Точно, ваша светлость, — подтвердил слуга. — Взгляните на копию рейтинга. Леди Элизабет первая по всем трём предметам: каллиграфии, арифметике и этикету. Она бесспорный лидер!

Сесилия обмякла и едва не рухнула.

***

Во флигеле Элизабет наблюдала, как служанки ухаживают за цветами.

— Ты точно не сбежишь? — Генри, развалившись в кресле и хлестая чай, не переставал советовать. — Беги сейчас, пока не поздно. Самое большее — назовут клятвопреступницей. Но если ты дождёшься, когда бежать будет некуда, и придётся на коленях просить прощения у Виолетты, твоя жизнь кончена. Я тебе как знаток говорю: даже благородные господа должны уметь отступать. Зачем себе вредить?

Генри, при всей своей внешности повесы, в утешениях был горазд. Элизабет и впрямь чуть не поддалась. Но она лишь взглянула на него и сказала:

— Этот чай — хорош. Я сегодня всего один чайник заварила. Если ты будешь пить его без меры, как корова, жующую пионы, лучше впредь сюда не приходи.

Генри возмущённо грохнул чашкой:

— Ты послушай, что говоришь! Ты вообще леди из нашего дома? Что за мелочность? Мы богатая семья — должны утопать в роскоши, вине и золоте. А ты... слишком скучная!

Разница между скромным прошлым и золотым настоящим. Элизабет было лень спорить. У каждого свой путь, нечего навязывать.

В этот момент служанки вбежали запыхавшись, разрумянившиеся от волнения.

— Миледи! — воскликнула Полли. — Опубликовали рейтинги школы Хай Кросс!

Генри, не дав Элизабет и рта раскрыть, отставил чашку:

— Ну как? Как? Твоя госпожа последняя?

Судя по его виду, слова о том, что он надеется на её победу, были, видимо, ложью.

Она сердито зыркнула на Генри:

— Что ты мелешь? Наша госпожа необычайно умна, у неё природный дар к учёбе...

— Даже врать надо правдоподобнее! — расхохотался Генри.

Элизабет молча наблюдала за ним.

Молли рассердилась:

— Я не вру! Теперь весь дом только и говорит, что наша госпожа — первая на экзамене, лучшая ученица!

Она особенно выделила слово «лучшая».

— Глупая девчонка, — усмехнулся Генри. — Утешать госпожу — дело хорошее, но не выдумывай небылицы.

— Это правда! — подтвердила Полли.

Генри хотел возразить, но, заметив, что у служанок глаза горят убеждённостью, медленно перестал улыбаться и покосился на Элизабет:

— Это... правда?

Элизабет было лень с ним разговаривать. Она спросила:

— А как Королевская академия? Кто первый?

— Какое-то незнакомое имя, — ответила Полли. — Роберт Фиц-Алан, кажется.

Камень упал с души Элизабет.

Генри опомнился и вдруг завопил:

— Как это понимать? Ты стала первой в школе Хай Кросс, а твой кузен — первым в Королевской академии? — Он приблизился к Элизабет и заговорщицки зашептал: — Признавайся, вы подкупили экзаменаторов? Я знаю, у твоего кузена денег куры не клюют, но разве сейчас можно так легко подкупить академию?

Он опять забубнил себе под нос.

— Ваша светлость, — сказала Полли, — старая графиня просит вас пожаловать в главный зал.

— Хорошо, — поднялась Элизабет. — Сейчас иду.

— Я тоже! — вскочил Генри. — Ты сегодня принесла честь дому. Бабушка непременно щедро наградит.

Глядя на его возбуждение, Элизабет подумала, не сам ли Генри победил на экзаменах. Она помедлила:

— Ты уверен, что хочешь идти?

— А почему нет? — не понял он.

Элизабет вздохнула:

— Не боишься, что при всех начнут обсуждать твои оценки?

— Не боюсь, — Генри, ничуть не смущаясь, даже с гордостью заявил: — Все уже привыкли.

Элизабет махнула рукой. Раз ему всё равно, с чего ей быть навязчивой? Она взяла Бет и направилась к главному залу.

У входа служанки встречали её любезными улыбками и любопытными взглядами — видимо, тоже удивлялись её первому месту.

Элизабет вошла и увидела, что граф тоже здесь. Более того, собрались все: сэр Филип с леди Агнессой и сэр Хью с леди Мартой. Леди Марта что-то говорила леди Агнессе.

Все члены дома Уэссексов собрались вместе. Редкое зрелище