Глава 40. Исход.

Пари между Элизабет и Виолеттой — результаты первых трёх предметов уже были объявлены. Если бы это было похоже на двух раундовые состязания в игорных домах, то первый раунд выиграла Элизабет. Мало того что она победила, она ещё и стала лучшей ученицей школы Хай Кросс, что невольно напоминало людям о её пари с Виолеттой. Если в конечном итоге Элизабет окажется первой, то Виолетте придётся не просто встать на колени и извиниться — ей придётся сделать это у ворот Королевской академии, без верхней одежды, с терновыми ветвями на спине.

Многие столичные бездельники из знатных семей теперь целыми днями просиживали в тавернах напротив Королевской академии в надежде когда-нибудь стать свидетелями этого зрелища.

Однако оставались ещё три предмета: музыка, верховая езда и стрельба из лука. Если оставить в стороне музыку, то в верховой езде и стрельбе Виолетта считалась лучшей во всём Лондоне. Казалось, у Элизабет мало шансов. Что касается музыки, то младшая сестра Элизабет из дома Уэссексов, леди Сесилия, была здесь непревзойдённой. На некоторое время исход стал туманным и неясным.

Красные списки были вывешены. Экзамен по музыке был назначен на завтрашнее утро.

В главном доме Сесилия в ярости рвала веер. Веер был из тончайшего шёлка, прозрачного, как крыло стрекозы, с вышивкой столь живой, что, казалось, вот-вот вспорхнёт. Один такой веер стоил больше десяти фунтов, но Сесилия разорвала его в клочья.

— Перестань рвать, — леди Маргарет вырвала у неё остатки веера. — Долго ты ещё будешь вещи портить?

— Матушка, я не могу этого вынести! — голос Сесилии сочился ядом. — Почему Элизабет должна получать защиту отца и бабушки? Она вернулась всего ничего, а они уже на её стороне. Они забыли, как много лет назад она едва не погубила тебя? Невыносимо! Теперь она прославилась на экзамене в школе Хай Кросс. Не вознесётся ли она на небеса? Одна мысль о том, какой высокомерной она станет, приводит меня в бешенство.

Леди Маргарет погладила длинные волосы дочери, лицо её оставалось невозмутимым.

— Не думай, что слава всегда во благо женщине. Элизабет только что вернулась в Лондон. В школе Хай Кросс полно знатных девиц. Если она будет слишком высовываться, найдутся те, кто сочтёт себя обиженными и разберутся с ней за тебя. Ты просто смотри на это представление — зачем пачкать руки? К тому же она лишь недавно вернулась, мне было неловко действовать. Пройдёт ещё несколько дней, как только слухи улягутся, у твоей матери найдётся множество способов.

— Правда? — сердце Сесилии немного успокоилось, но она не могла не переспросить.

— Конечно. — Леди Маргарет с любовью посмотрела на дочь. — Ты так нетерпелива — сущий ребёнок.

Сесилия надулась:

— Мне просто жаль тебя, матушка.

— Не нужно меня жалеть, — сказала леди Маргарет. — Завтра экзамен по музыке. Ты всегда была в этом совершенна, а в этом году тебя ещё и наставлял сам маэстро Ричардсон. Ты должна выступить даже лучше, чем в прошлом году. Каждый год на экзамены по трём последним предметам приходит множество зрителей. Хотя Элизабет заняла первое место в первых трёх, никто этого не видел. Люди больше впечатлены тем, что видят своими глазами. Если ты оставишь глубокое впечатление своим музыкальным искусством, то в ближайшие месяцы только и будут говорить, что о твоём мастерстве. Кто тогда вспомнит Элизабет?

Глаза Сесилии загорелись.

Дочери Уэссексов с детства обучались музыке, шахматам, каллиграфии и живописи. Особенно Сесилия, законная дочь главы семейства, любимая дочь графа, с юных лет не знала ни в чём отказа. Леди Маргарет придавала большое значение успехам дочери, понимая, что той не нужно владеть всем в совершенстве, но одна специальность должна быть. Самым большим талантом Сесилии оказалась музыка.

С детства Сесилия брала уроки у разных знаменитых учителей. Помимо Клариссы Морган из школы Хай Кросс, другие известные наставники также охотно её обучали. Незадолго до экзамена этого года леди Маргарет даже уговорила давно отошедшего от дел музыкального маэстро, самого Ричардсона, стать учителем Сесилии.

Обладая природным даром и наставлениями стольких мастеров, музыкальное мастерство Сесилии, естественно, было велико. Некоторые даже поговаривали, что через несколько лет Сесилия сможет превзойти саму Клариссу Морган.

Леди Маргарет очень доверяла музыкальным способностям дочери.

— На экзамене соберутся лучшие из знатных семей. Когда ты будешь блистать одна в этом искусстве, это также сослужит добрую службу твоему будущему замужеству, — оценивающе произнесла леди Маргарет.

Щёки Сесилии вспыхнули румянцем. О чём-то задумавшись, она приняла слегка застенчивый вид.

— Но в нашей семье Уэссексов не я одна дочь...

— Об Анне и Дафне и говорить нечего, — холодно оборвала леди Маргарет. — А у Элизабет за плечами прошлое с попыткой убийства. Ни одна уважающая себя семья не возьмёт такую в жёны. Если кто и посватается к ней, так только с какими-то тёмными целями, и хорошей партии не выйдет. Элизабет сама навлекла это на себя — твой отец не сможет её спасти. Причём чем ослепительнее ты будешь завтра, тем более грубой и неотёсанной она покажется рядом. Это разница между небом и землёй.

Она посмотрела на дочь и вдруг улыбнулась:

— Среди дочерей Уэссексов ты у нас одна такая.

— Я послушаюсь тебя, матушка, — кивнула Сесилия.

***

Во флигеле Элизабет тоже обсуждала с домочадцами завтрашний экзамен.

Генри снова явился без приглашения. С тех пор как Элизабет заняла первое место, он, казалось, гордился этим не меньше её самой и частенько захаживал поболтать.

— Завтра музыка, — заявил он. — Ну, тут-то тебе конец, верно? Выучила бы хоть что-то самое простое — лишь бы не опозориться перед всеми, и то ладно.

Бет, наливавшая чай, взволнованно засуетилась. Элизабет была слишком мала и только начинала обучение — про игру на инструментах и речи не шло. Потом её сослали. Бет знала, что в те годы каждый день приходилось выполнять бесконечную работу, а уж учиться музыке — где там. У Элизабет просто не было учителя. Она вообще не умела играть ни на одном инструменте. Заставить ту, кто никогда не держала в руках лютню, сдавать музыкальный экзамен — при одной мысли об этом сердце Бет сжималось так, что она не могла вымолвить ни слова.

— Ты тоже придёшь посмотреть? — спросила Элизабет.

— Конечно! — не раздумывая, ответил Генри. — Каждый год на экзамены по трём последним предметам половина Лондона приходит поглазеть! Девицы из школы Хай Кросс все красавицы. Молодые господа, которым в будущем жениться, пользуются случаем присмотреть невесту. Та, что ярче всех блистает, получает больше всего предложений в следующем году.

Генри говорил прямо и открыто, ничего не скрывая.

— Так что, если хочешь замуж — старайся изо всех сил. А если не хочешь — просто отбудь номер.

— Не волнуйся, — мягко улыбнулась Элизабет. — Даже если я займу первое место по всем трём предметам и буду блистать одна на поле, когда этот день настанет, женихов у меня всё равно не будет.

Бет и другие служанки вместе с Генри уставились на неё в недоумении.

— Кто захочет жениться на злодейке, которая пыталась убить мачеху и брата? — спокойно пояснила Элизабет.

Голос её звучал легко и весело, без тени горечи или самоиронии. Скорее она говорила о чём-то само собой разумеющемся.

И это было хорошо, думала Элизабет про себя. Так она могла без зазрения совести затмить всех остальных.

На следующее утро Элизабет поднялась ещё раньше обычного.

С самого рассвета Бет хлопотала вокруг, прикидывая, какую причёску сделать и какое платье подобрать. Джоан, которая обычно занималась хозяйством, в таких вопросах была не сильна и положилась на вкус Бет.

С тех пор как они вернулись в дом Уэссексов, Бет не теряла времени даром. Чтобы Элизабет не выглядела хуже Сесилии, она приложила немало усилий.

Когда они наконец вышли из флигеля, то увидели у ворот главного зала Сесилию, которая о чём-то оживлённо беседовала с графом. Она теребила рукав его камзола, кокетничала и выглядела очень мило и беззаботно.

Граф смотрел на неё с неизменной любовью, даже не заметив приближения Элизабет. Леди Маргарет, стоявшая чуть поодаль, краем глаза увидела падчерицу, но намеренно подождала, пока та подойдёт поближе, и лишь тогда изобразила удивление:

— А, Элизабет тоже здесь.

Граф машинально обернулся.

Элизабет взглянула на Сесилию.

Сегодня был очень важный день. Даже Бет постаралась ради своей госпожи, так что леди Маргарет уж точно не пожалела сил для дочери. Сесилия была облачена в длинное платье цвета розовых облаков, расшитое золотыми птичками, поверх которого была накинута прозрачная газовая накидка, расшитая белыми цветами— истинное видение, словно ангел. В ушах у неё покачивались серьги с нежно-розовыми камнями, отчего она казалась ещё прекраснее и величественнее. Она окинула наряд Элизабет оценивающим взглядом.

Всю одежду для Элизабет теперь шили по распоряжению леди Маргарет. После того случая у ворот в день возвращения платья, которые готовили для Элизабет, действительно были хорошего покроя и, безусловно, роскошны, но не всегда шли ей. Во-первых, Элизабет была стройна, с чистыми чертами лица — она просто не могла вынести этих чрезмерно пышных нарядов. А во-вторых, украшения были слишком тяжёлыми и громоздкими, давили на неё.

Оденься она так, рядом с Сесилией она бы сразу превратилась в бледную тень.

Если бы она была настоящей Элизабет, то, чтобы утвердить своё положение, возможно, и не посмела бы отказаться от такой дорогой одежды. Но нынешняя Элизабет была не такова. Она никогда не стремилась к роскошным нарядам. К тому же становиться тенью Сесилии она решительно не желала. Поэтому она не надела то, что приготовила для неё леди Маргарет.

На ней была только бледно-зелёное платье с высокой талией из шелка, волосы убраны в простой узел на затылке и заколоты драгоценными шпильками. Самый простой наряд, но в своей простоте он подчёркивал каждую чёрточку: брови, глаза — изящно и утончённо, необычайно свежо и красиво. Словно эдельвейс с горной вершины на старинной картине — безмятежная, прекрасная без единого усилия.

Рядом с блистательной Сесилией Элизабет ничуть не проигрывала. Напротив, из-за чрезмерного великолепия Сесилии красота Элизабет казалась на ступень выше.

Лицо Сесилии слегка омрачилось.

Граф откашлялся и спросил Элизабет:

— Ты готова?

— Да, — ответила она с улыбкой.

На сегодняшний экзамен собиралась ехать вся семья Уэссексов, включая старую графиню. Тут подошли Анна и Дафна. Анна, улыбаясь, произнесла:

— Старшая и младшая сёстры сегодня так прекрасны.

Они с Дафной тоже были разодеты, хоть и не могли сравниться с Элизабет и Сесилией из-за скромного положения. Однако выглядели они вполне достойно. Анна, как обычно, льнула к Сесилии, а Дафна, робкая и тихая, стояла в стороне, опустив голову.

— Раз все готовы, пора, — сказала старая графиня, опираясь на руку служанки.

Все расселись по экипажам и направились к месту испытания.

Спустя примерно время, они добрались до места.

Испытательное поле школы Хай Кросс когда-то было площадью для военных учений в прошлую династию. Там отбирали лучших для королевской армии. Позже, когда прежний король перенёс дворец, плац надолго забросили. Нынешний король велел превратить его в место для испытаний. Здесь и проходили экзамены по трём последним предметам школы Хай Кросс.

Вокруг уже толпился народ. Лучшие места были отведены знати. Многие из присутствующих были родственниками девушек, державших сегодня экзамен. Были там и те, кто, как говорил Генри, «присматривал невест для достойных сыновей», и даже члены королевской семьи.

Когда Элизабет приехала, на поле уже собралось множество людей.

Шарлота, стоявшая рядом с леди Люсиндой, увидев Элизабет, тотчас подбежала. Элизабет взяла её за руку, и они вместе приветствовали леди Люсинду. Та была очень довольна и сказала Элизабет:

— Я слышала, ты заняла первое место по первым трём предметам. Я ещё не успела тебя поздравить. Надеюсь, сегодня ты тоже покажешь отличный результат.

Элизабет улыбнулась и кивнула:

— Благодарю вас, миледи.

Шарлота шепнула ей на ухо:

— Смотри, Виолетта.

Элизабет посмотрела в указанном направлении и увидела Виолетту, которая издалека сверлила её взглядом. Будь это раньше, Виолетта непременно подошла бы и отпустила пару колкостей. Но сегодня она не двинулась с места, лишь смотрела исподлобья, с явной злобой. Видно, результаты первых трёх предметов заставили её притихнуть.

— Как у тебя с музыкой? — с тревогой спросила Шарлота. — Сегодня в жюри, помимо Клариссы Морган, будут сам маэстро Ричардсон и ещё... герцог Саффолк.

— Герцог Саффолк? — удивилась Элизабет. Кларисса Морган и маэстро Ричардсон были понятны, но при чём тут герцог? Она слышала, что герцог Саффолк любит театр, но музыка и театр — вещи разные. Зачем ему быть в жюри?

— Кто знает? Всех судей назначает лично король, — покачала головой Шарлота. — Я никогда не слышала, чтобы ты играла. Как у тебя на самом деле с музыкой?

В голосе её звучала неподдельная тревога за подругу.

Элизабет улыбнулась:

— Неплохо.

Шарлота немного успокоилась.

— Главное — просто выдержать. Не обязательно быть первой, — утешила она.

— Посмотрим, — ответила Элизабет, окидывая взглядом толпу.

И вдруг её взгляд остановился.

В специальных ложах для знати она увидела молодую женщину в золотистом газовом платье. Та лениво брала фиолетовые ягоды из хрустальной вазы и отправляла их в рот. Ягоды, ещё влажные, блестели на свету, словно фиолетовые самоцветы, подчёркивая изящество тонких пальцев, сжимавших эти «драгоценности».

В облике женщины сквозила надменность, голову она держала чуть приподнятой, а в глазах её струилась тонкая, опасная притягательность.

Заметив, что Элизабет пристально смотрит в ту сторону, Шарлота проследила за её взглядом и пояснила:

— Леди Изабелла? Не ожидала, что она сегодня придёт.

Элизабет смотрела на леди Изабеллу — убийцу, погубившую её семью в прошлой жизни. Грудь её тяжело вздымалась, но на лице играла всё та же лёгкая улыбка, а взгляд был холоден и ясен.

Если леди Изабелла здесь, значит, и Уильям Шеппертон, без сомнения, тоже здесь.

Все её враги собрались в одном месте.

Отлично.