Глава 45. Решающее слово.

Элизабет, естественно, не знала чужих мыслей. Она лишь размышляла, не раскрыл ли что-нибудь герцог Саффолк Эдмунд де ла Поль. Ей всё время казалось, что его взгляд заставляет её чувствовать себя неуютно. Может, тут есть какой-то скрытый смысл? Но кроме той случайной встречи в монастыре, у них с Эдмундом не было иных пересечений. Даже если он её запомнил, это была лишь мимолётная встреча.

Не должно быть... связи, верно?

Элизабет решила, что если Эдмунд разоблачит её и расскажет о том, как она подстроила разоблачение настоятельницы, она будет отрицать до конца. Ведь других доказательств нет.

Погружённая в эти мысли, она даже не обращала внимания на выходящих на сцену учениц. Одна за другой они играли свои пьесы. Выступила Шарлота, затем Дафна, потом Анна. Наконец, когда последняя ученица закончила, весь музыкальный экзамен подошёл к концу. Был уже полдень.

На фоне Элизабет и даже Сесилии все остальные звучали пресно и безвкусно, словно они только выучили ноты, да и то неважно. Разрыв был слишком велик. Не говоря о знатоках, даже профаны могли сразу определить, кто выше.

Результаты музыкального экзамена должны были объявить немедленно. В центре внимания, конечно, оказались Элизабет и Сесилия.

Сесилия стояла, крепко сжимая руку леди Маргарет. Лицо её выражало напряжение.

Если она проиграет Элизабет в том, в чём была лучшей... Сесилия боялась даже думать о том, как лорд Энтони посмотрит на неё после этого!

Леди Агнесса, видя, что Сесилия уже не так уверена в себе, тут же с усмешкой сказала леди Маргарет:

— Невестка, у вас всё равно лучшие дочери. Вы воспитали двух таких выдающихся девушек. Думаю, займёт ли первое место Сесилия или Элизабет, обе из вашей семьи. Невестка, должно быть, счастлива. Поистине достойные дети старшего брата.

Леди Маргарет и без того была раздосадована. Услышав провокационные слова леди Агнессы, она разозлилась ещё больше, хотя на лице ничего не отразилось. Она улыбнулась:

— Конечно. Однако я думаю, что Элизабет сыграла даже лучше. — Она даже активно похвалила падчерицу.

Анна внутренне усмехнулась. Эта её тётя, должно быть, уже до смерти ненавидит Элизабет. Но Анна предпочла бы, чтобы первое место заняла Сесилия, а не Элизабет. Ведь у Элизабет ничего нет. Как может та, у кого ничего нет, состязаться с теми, у кого всё есть? Ей следует смиренно склонить голову и вилять хвостом, умоляя о пощаде, как она сама.

Судьи совещались.

По остальным ученицам возражений не было. Только когда дело дошло до Элизабет и Сесилии, возникли разногласия.

Беатрис и Кларисса Морган считали, что первое место должна занять Сесилия, в то время как мастер и придворный музыкант полагали, что первой должна быть Элизабет. Обе стороны зашли в тупик и не желали уступать.

— Любой, у кого есть уши, слышит, что первая — Элизабет! — кипятился мастер. — Что с вами двумя?

— Мастер, — холодно ответила Кларисса, — у каждого свой взгляд. Как мы не можем управлять вашими мыслями, так и вы не можете управлять нашими.

Беатрис была несколько удивлена.

Сама она взяла деньги леди Маргарет и учила Сесилию, поэтому у неё не было выбора, кроме как поддержать Сесилию. Но как человек, понимающий музыку, она видела, что мастерство Элизабет выше. Кларисса не могла этого не слышать.

Почему же тогда Кларисса настаивала на том, чтобы отдать первенство Сесилии? Может, и она взяла деньги леди Маргарет? Но это было невозможно. Кларисса обычно работала наставницей в школе Хай Кросс и жила безбедно. Более того, она раньше отказалась от места придворного музыканта, что говорило о том, что она не из тех, кто жаждет богатства. Не могла же она продаться за серебро?

Беатрис не могла этого понять.

Однако Кларисса редко проявляла такое упрямство.

Мастер уступать не собирался. Придворный музыкант молчал. Беатрис, поколебавшись, предложила:

— Может, разделить первое место между ними?

Разделение первого места случалось на предыдущих экзаменах, когда соперники были действительно равны.

Мастер холодно усмехнулся:

— Но Элизабет играла явно лучше Сесилии! — Он был против.

Не получалось так, не получалось и этак. Атмосфера накалилась.

Задержка с объявлением результатов привлекла всеобщее внимание.

— Что происходит? Почему до сих пор не объявили?

— Я видел, как мастер указывал на старшую и младшую мисс Уэссекс. Неужели не могут выбрать?

— Верно. Старшая и младшая равны. Но я больше за младшую. Она так красива! И всегда она побеждала в музыке.

— А я больше за старшую. «Восемнадцать песен» — такого ещё никто не играл.

Видя, что спор затягивается, в сердце Сесилии вновь затеплилась надежда. Даже разделить первое место было бы легче, чем быть побеждённой Элизабет.

— Мы не можем сидеть здесь до темноты, — терял терпение мастер. — Нужно что-то решать.

— Но другого выхода нет, — горько улыбнулась Беатрис.

Засевшие в тупике.

И тут вдруг раздался ленивый, глубокий голос:

— Что, ещё не закончили?

Все обернулись. Это был герцог Саффолк Эдмунд де ла Поль, который всё это время, казалось был не с ними. Теперь он играя со складным веером, с улыбкой смотрел на них.

Даже Беатрис, будучи замужней женщиной, на мгновение застыла, увидев его улыбку. Опомнившись, она виновато сказала:

— У нас разногласия...

Мастер, однако, обрадовался. Его глаза загорелись.

— Герцог, вы как раз вовремя! Мы с музыкантом считаем, что первое место должна занять Элизабет, а Беатрис и наставница Кларисса — что Сесилия. Мы не можем переубедить друг друга. Раз вы тоже сегодня судья, скажите нам — на чьей вы стороне?

Беатрис едва не рассмеялась от абсурдности.

Из всех, кого мастер мог спросить, он выбрал этого герцога. Хотя она не знала, почему герцог тоже стал судьёй по музыке, сегодня он, по сути, пропустил всё интересное с момента появления на трибуне.

С самого начала герцог не произнёс ни слова, словно пришёл просто поглазеть и поучаствовать в общем веселье. Поэтому все четверо молчаливо согласились его не беспокоить и решали оценки сами. Даже если бы они спросили герцога, он ведь не был музыкантом — что он понимает в музыке?

Но теперь мастер просил этого ленивого герцога, которому даже слушать выступления было лень, определить окончательный результат. Сказать, кто должен быть первым — Элизабет или Сесилия? Беатрис даже сомневалась, знает ли вообще герцог, кто из них кто. Выносить суждение, даже не слушая толком игру — разве это не просто баловство?

Самое главное, поведение герцога показывало, что ему глубоко плевать на такие дела. Кто знает, удостоит ли он их своим ответом? Ему, наверное, лень даже слово вымолвить.

Мастер, однако, смотрел на герцога с горящим взором.

Эдмунд взглянул на список перед собой с именами «Элизабет» и «Сесилия». Он тихо произнёс:

— Элизабет...

— Верно! Вы слышали? Герцог обладает прекрасным зрением и уже решил, что это Элизабет! — Мастер чуть не подпрыгнул от радости.

— Мастер, сохраняйте спокойствие, — холодно сказала Кларисса. — Герцог не закончил.

Кларисса считала, что герцог не питает особой любви к музыке. Что ему нравилось, так это театр. Сегодня он по-настоящему не слушал, поэтому не мог выбирать по мастерству. Но у герцога было одно хобби — он любил красивых женщин. Сесилия была потрясающе красива... Сердце Клариссы ёкнуло. Если подумать, старшая мисс Уэссекс, Элизабет, тоже была совсем недурна!

Она повернулась и посмотрела на Элизабет.

Та разговаривала с Шарлоттой, повернувшись в профиль, что лишь подчёркивало чистую элегантность её черт. Её бледно-зеленое платье было подобно самой весне, очерчивая изящную фигуру. Казалось, от её волос даже исходил тонкий аромат.

Сесилия, безусловно, была очень красива, но Элизабет ничуть ей не уступала!

Тут Кларисса увидела, как прекрасный юноша в красном внезапно улыбнулся уголками губ. Держа свой складной веер, он небрежно указал в одном направлении и беспечно произнёс:

— Вот та.

Все быстро посмотрели туда, куда он указал!

Золотой веер был тонок, как крыло цикады. Даже сложенный, он был лишь узкой полоской. На деревянной табличке, на которую он указывал, явно было всего два слова.

Элизабет!

Эдмунд выбрал Элизабет.

Беатрис почувствовала облегчение. Почему-то ей стало гораздо легче. Она взяла деньги леди Маргарет и действительно поддержала Сесилию. Но лично герцог был вне её контроля. И Элизабет по-настоящему заслужила свою репутацию.

Кларисса, однако, всё ещё упрямо пыталась возразить:

— Герцог, не шутите. Экзамен — дело серьёзное...

Все её слова застряли в горле, потому что Эдмунд взглянул на неё.

Этот взгляд был холоден и полон насмешки, словно он видел тайны в глубине её души. Кларисса мгновенно заледенела и не могла вымолвить ни слова.

Мастер решительно схватил перо и вписал имя Элизабет на первое место в списке.

Всё было кончено!

Кларисса беспомощно наблюдала, как Элизабет заняла первое место, и ничего не могла изменить. Герцог Саффолк Эдмунд де ла Поль лишь слегка усмехнулся, встал и приготовился уйти, словно не собирался больше здесь оставаться.

Перед уходом он, словно невзначай, бросил взгляд в сторону Элизабет.

Элизабет тоже смотрела на Эдмунда, всё ещё гадая о его намерениях. Неожиданно, уходя, он снова взглянул на неё. На мгновение она ещё больше опешила, чувствуя, что этот человек поистине заслуживает слова «непредсказуемый» — невозможно было понять, о чём он думает.

Однако он уходил?

Пока она была в оцепенении, юная распорядительница с красной лентой уже взяла готовый список и начала зачитывать имена. Шарлота получила средний результат. У Дафны и Анны дела обстояли ещё хуже. Виолетта заняла шестое место. Чем ближе к концу, тем больше нервничала Сесилия.

Может ли она занять первое место?

Распорядительница прочла её имя:

— Леди Сесилия, второе место...

Сесилия почувствовала, что разум её опустел, а ноги подкосились. Она чуть не упала. К счастью, леди Маргарет поддержала её. Придя в себя, она слегка дрожала, в отчаянии ожидая последнего имени, внутренне крича, что так не должно быть.

Но суждено было сбыться обратному.

— Первое место: леди Элизабет!

Эти два звонких слова разбили нереалистичную фантазию Сесилии. Одновременно была шокирована и Виолетта.

Виолетта яростно щипала себя, пытаясь понять, сон это или явь. Явная боль напомнила ей, что всё это правда.

С учётом первых трёх предметов Элизабет теперь занимала четыре первых места.

Если так пойдёт дальше, её пари будет проиграно. Ей придётся стать посмешищем всего Лондона у ворот Королевской академии. Она точно проиграет!

На мгновение в сознании Виолетты осталась только эта мысль.

Роберт издалека вздохнул с облегчением. Увидев, что Элизабет заняла первое место, он почувствовал, что это и немыслимо, и ожидаемо. Даже сам он не заметил улыбки на своих губах, услышав, что Элизабет — первое место.

В конце концов, она победила.

Под непрерывные поздравления Шарлотты улыбка Элизабет тоже была очень нежной, без особого возбуждения. По правде говоря, использовать своё мастерство для участия в экзамене школы Хай Кросс было насмешкой над этими юными ученицами. Однако, глядя на волнующуюся толпу на площади, Элизабет тоже почувствовала маленькое счастье в сердце.

В этой битве она приобрела некоторую известность. Дорога впереди станет легче.

Элизабет снова повернулась, желая взглянуть на Эдмунда, но увидела лишь спину красной фигуры у входа на площадь, постепенно исчезающую в послеполуденном свете.

«Ладно», — подумала Элизабет. Возможно, она слишком много думает. Герцог Саффолк не имел никакого отношения к семье Уэссексов. Как он мог обратить внимание на такую, как она? Просто встретил её и нашёл интересной, вот и посмотрел пару раз точно так же, как он смотрел на актёров, разучивших новые роли.

Подумав так, Элизабет успокоилась.

Шарлота была взволнована больше, чем если бы сама заняла первое место.

— Элизабет, ты первая! Ты слышала?

— Слышала, — улыбнулась Элизабет.

— Почему ты совсем не выглядишь взволнованной? — удивилась Шарлота. — Ты разве не счастлива?

— Как я могу не быть счастливой? — ответила Элизабет. — Просто думаю, что впереди ещё верховая езда и стрельба из лука. Мне немного тревожно.

— О да, — вспомнила Шарлота. — Верховая езда и стрельба из лука... У девушек из семей военных с этим получше, но большинство наших учениц в этом слабы. Ты... ты справишься? — Она внимательно посмотрела на Элизабет. Если бы это было раньше, Шарлота без колебаний ответила бы, что Элизабет точно не справится. Но после стольких событий она уже не знала, на что та способна. Элизабет всё время удивляла, заставляя думать, есть ли вообще что-то, чего она не может. Как с книгами, математикой и этикетом. Как с умением отличать подлинники от подделок. Как с «Восемнадцатью песнями», которые никто не играл.

Элизабет ответила уклончиво:

— Немного умею.

Даже это «немного» потрясло Шарлоту до глубины души.

— Ну, — улыбнулась Элизабет. — Это неважно. Главное — просто сдать экзамен. Не знаю, будет ли мне так же везти в верховой езде и стрельбе.

Говоря это, она направилась к месту, где сидела её семья.

Граф, видя совершенно удручённый вид своей младшей дочери Сесилии, почувствовал себя неловко при приближении старшей. Выражение его лица стало сложным. Элизабет, шесть лет проведшая в монастыре, где её никто не учил, всё равно смогла так хорошо проявить себя. Это говорило о том, что сама Элизабет была даже умнее Сесилии. Однако такую умную дочь он забросил.

С одной стороны, граф чувствовал вину за годы бездействия по отношению к Элизабет. С другой, он не мог забыть того, что она сделала с леди Маргарет шесть лет назад. Элизабет проигнорировала сложный взгляд отца и встретила тёплую улыбку леди Агнессы.

— Элизабет, ты просто превосходна, — сказала леди Агнесса. — Прошло всего несколько дней с твоего поступления в школу Хай Кросс, а ты уже снова заняла первое место. Думаю, за все эти годы в школе ты самая грозная ученица. То, что другим не удавалось, ты сделала с одного раза.

Хваля Элизабет, она ненароком снова уколола Сесилию. Мол, Элизабет может сделать то, что не смогла Сесилия. Сесилия уступает Элизабет.

Услышав это, Сесилия ещё сильнее возненавидела, хотя лицо её стало ещё более обиженным и жалким.

Граф откашлялся. Не в силах видеть страдания младшей дочери, он сказал:

— Сесилия тоже выступила хорошо.

Леди Маргарет, напротив, промолвила:

— Сесилия ещё молода, не так утончена, как Элизабет. Элизабет сегодня всем открыла глаза. — Она улыбнулась падчерице. — В будущем Сесилии стоит поучиться у старшей сестры.

Эта великодушная внешность поистине внушала трепет. Элизабет подумала, что леди Маргарет обладает удивительной гибкостью. Однако, когда она говорила эти слова, вряд ли Сесилия была с ними согласна. Да и сама Элизабет не верила, что Сесилия думает, будто её превзошли.

Лицо сохранить всё равно нужно. Элизабет улыбнулась в ответ:

— Всё благодаря заботе матушки.

Анна смотрела со стороны, внутренне усмехаясь. Теперь они играют в любящую мать и почтительную дочь, а сами, поди, затаили друг на друга? Леди Маргарет способна на многое, и Элизабет тоже. Анна начала по-настоящему остерегаться старшей кузины.

— Завтра ещё верховая езда и стрельба из лука, — сказала старая графиня. — Элизабет, ты справишься?

Эти два предмета соединили в один: нужно было стрелять из лука верхом на лошади. Это приравнивалось к конной стрельбе. В последние годы участились набеги с севера, и военные начали обучать конных лучников. Школа Хай Кросс последовала их примеру, заставив девушек сдавать эти предметы вместе.

— Немного умею, — сказала Элизабет.

Сердца и Сесилии, и Анны одновременно ёкнули. Откуда она знает даже это?

Неужели в том монастыре обучали и верховой езде, и стрельбе из лука?

Граф тоже удивился:

— Где ты этому научилась?

— В монастыре паломники иногда оставляли лошадей. Когда я кормила их, мне стало любопытно, и я тайком садилась верхом. Лошадь была смирной, управлять ей было нетрудно. — Элизабет помолчала. — А стрельбе из лука мы с Бет учились сами: делали луки из веток и охотились на птиц, чтобы наполнить животы.

Бет мысленно удивилась: она ничего такого не помнила. Тем не менее она кивнула, подтверждая рассказ госпожи, и с невозмутимым видом поддакивала лжи.

Старая графиня и граф услышали в этих словах совсем другой смысл. Кормить лошадей, охотиться на птиц, чтобы поесть — те, кто не знает, подумают, что речь идёт о бедной крестьянской семье. Кто бы мог представить, что это рассказ дочери графа? Сколько же лишений пришлось пережить Элизабет за эти годы?

Леди Маргарет, однако, внутренне злилась, что Элизабет осмеливается жаловаться при всех. В таком юном возрасте она уже так искушена в интригах. Если не найти способ остановить её, что же будет? Сколько ещё неприятностей она доставит в доме?

Элизабет нельзя оставлять. Обычные методы тоже не подействуют.

Размышляя об этом, леди Маргарет вдруг что-то почувствовала. Случайно взглянув в сторону, она слегка испугалась.

Неподалёку Виолетта стояла в толпе и смотрела прямо на Элизабет. Взгляд её был мимолётен и смутен, но мрачность и расчёт в нём не укрылись от глаз леди Маргарет.

Леди Маргарет сперва удивилась, а потом вдруг всё поняла. Сердце её успокоилось, и она сразу расслабилась. Она посмотрела на Элизабет с улыбкой. Мрачность всего несколько мгновений назад мгновенно исчезла. Она даже согласилась с мнением графа:

— Элизабет и вправду много страдала за эти годы. Теперь, когда ты вернулась домой, те тяжёлые дни позади. Отныне всё будет только лучше.

Граф был очень доволен такой заботливостью жены. Однако, услышав эти слова, Элизабет сразу насторожилась.

Что изменилось? Леди Маргарет, казалось, внезапно успокоилась.

Что это за перемена?