Глава 46. Когда ставки меняются.

День музыкального экзамена завершился под всеобщие вздохи и восклицания.

Как бы там ни было, исполнение Элизабет в тот день стало темой для разговоров во всём Лондоне. Сомнения в её победе по первым трём предметам значительно поубавились. Музыкальное мастерство, которое она продемонстрировала, заставило многих пересмотреть своё отношение к пари между старшей дочерью графа Уэссекского и дочерью лорда-казначея. В игорных домах некоторые даже начали ставить на победу Элизабет.

Эти перемены происходили постепенно, но неуклонно. Казалось, в одночасье все пришли к единому мнению: Элизабет ничуть не уступает другим знатным девицам Лондона.

Для Элизабет это, конечно, было благом, но не для некоторых других. Не говоря уже об ученицах школы Хай Кросс, которых Элизабет затмила, даже её противница по пари, Виолетта, теперь не находила себе места от тревоги.

В особняке Говардов отец Виолетты ещё не вернулся домой. Мать сидела в гостиной, то и дело вздыхая. Виолетта заперлась в своих покоях и в раздражении перевернула целый стол с бумагами и письменными принадлежностями. Лицо её выражало злость, но приглядевшись, можно было заметить в этой злости и тень паники.

Сама не заметила, как дело дошло до такого. Теперь, оглядываясь назад, Виолетта всё ещё чувствовала, что происходящее похоже на сон. Она никак не могла понять, как то, что казалось предрешённым, обернулось нынешней ситуацией. Она уже слышала от своих слуг - осведомителей, что в различных игорных домах люди начали ставить на Элизабет. Что это значило? Это значило, что, по крайней мере в глазах посторонних, она могла проиграть Элизабет.

На самом деле так думали не только посторонние — даже сама Виолетта давно утратила былую уверенность. Виолетта понимала, что Элизабет, вероятно, обвела её вокруг пальца. Так называемая «полная безграмотность» и «совершенная невежественность» были просто ложью, которую Элизабет выдумала, чтобы обмануть её. Элизабет, скорее всего, с самого начала намеревалась опозорить её, поэтому вырыла эту ловушку и спровоцировала её, заставив в неё попасть. По правде говоря, Элизабет знала всё наперёд.

Но слова уже были сказаны. Весь Лондон знал о её пари с Элизабет. Теперь отказываться от него было поздно.

— Миледи, не стоит так беспокоиться, — утешала её служанка. — Завтра экзамен по верховой езде и стрельбе из лука, а это как раз то, в чём вы сильны. Если вы займёте первое место в этих двух предметах, леди Элизабет не станет первой в общем зачёте.

— Если она не будет первой, я всё равно проиграю, — холодно ответила Виолетта. Три условия, одно другого порочнее. Сейчас Элизабет заняла первое место в первых четырёх предметах, так что она, естественно, не была в числе отчисленных и к тому же превзошла саму Виолетту. Даже если Виолетта сможет победить в верховой езде и стрельбе из лука, в лучшем случае это будет означать, что Элизабет не станет первой в общем зачёте. Согласно пари, Виолетте всё равно придётся на коленях извиняться перед Элизабет у ворот Королевской академии.

Виолетта никак не могла смириться с тем, что всё зашло так далеко.

Если она не хотела потерять репутацию, единственным выходом было найти предлог и отказаться от пари. Но не станет ли она тогда ещё большим посмешищем на весь Лондон? Этого она не могла допустить!

В голове Виолетты вновь всплыла та леденящая кровь мысль.

На площадке для верховой езды и стрельбы из лука клинки и стрелы слепы. Когда-то уже были девушки, которые падали с лошадей во время экзамена, хотя травмы были не слишком серьёзными. Они пугались, потом несколько дней отдыхали в своих поместьях и выздоравливали. Но что, если Элизабет не повезёт, и она упадёт с лошади на экзамене? Не говоря уже о том, чтобы сломать шею и умереть на месте, даже если она просто сломает ногу и больше никогда не сможет нормально ходить, или если она расцарапает лицо об острые камни на земле и станет уродливой? А ещё стрельба из лука — что, если кто-то «случайно» потеряет контроль над луком, и в суматохе Элизабет ранят чужой стрелой? Это тоже было бы неплохо.

Тогда Элизабет не сможет появляться на людях ещё долгое время. Об этом пари больше никто не вспомнит. А раз человек уже искалечен, кому какое дело до этого пари?

Чем больше Виолетта об этом думала, тем больше тем больше ей нравилась эта мысль. Ей уже казалось, что она видит, как Элизабет постигает участь хуже смерти, и она не могла не рассмеяться вслух. В верховой езде и стрельбе из лука она всегда была искусна. Если бы она захотела что-то подстроить, это было бы проще простого.

Служанка в комнате взглянула на зловещую улыбку Виолетты и необъяснимо похолодела. Она невольно опустила голову, не смея больше смотреть на свою госпожу.

***

Как и Виолетта, недовольна тем, что Элизабет заняла первое место в музыке, была и Сесилия.

В её покоях служанки стояли на коленях. Младшая мисс Уэссекс была в ярости и под каким-то предлогом наказала всех слуг в комнате.

Леди Маргарет только что вошла, когда увидела, как Сесилия швыряет на пол селадоновую вазу с цветами.

Ваза разлетелась вдребезги. Леди Маргарет слегка нахмурилась, осторожно перешагнула через осколки и велела ближайшей служанке немедленно всё убрать. Сесилия обернулась и только тогда заметила приход матери.

Леди Маргарет молчала, только смотрела на дочь. Сесилия сдалась и тихо позвала:

— Матушка.

— Что ты сейчас делаешь? — Леди Маргарет взяла её за руку и усадила на диван. — Если отец увидит тебя такой, он снова будет недоволен.

— Отец меня больше не любит, — Сесилия закусила губу. — Его уже окрутила сладкими речами эта тварь Элизабет. Он слушает всё, что она говорит!

— Сколько раз я тебе говорила: леди должна следить за своими словами и поведением, — строго произнесла леди Маргарет. — Если посторонние услышат, как ты выражаешься, кто знает, сколько неприятностей это принесёт.

— Я знаю, матушка. «Я говорю это только при вас», —с отчаянием в голосе сказала Сесилия. — Я просто не могу этого вынести. Вы сами сегодня видели — Элизабет нарочно мне перечит. Я всегда преуспевала в музыке, а сегодня она сознательно меня превзошла. Теперь весь Лондон знает, что старшая мисс Уэссекс играет на лютне божественно и намного превосходит меня. Что же мне теперь делать?

— Не торопись...

— Теперь она превзошла меня в музыке. В будущем кто знает, в чём ещё она меня превзойдёт? Она просто хочет использовать меня как ступеньку. Матушка, вы не видели сегодня — лорд Энтони не сводил с неё глаз. Эта гадина хочет его охмурить. Она всё ещё не оставила своих попыток! — Под конец она скрежетала зубами так, что, казалось, будь Элизабет рядом, Сесилия разорвала бы её на части.

Леди Маргарет слегка опешила. Сейчас ей было не до замечаний по поводу неподобающих выражений дочери. Она только спросила:

— То, что ты говоришь, правда?

— Чистая правда, — обиженно ответила Сесилия. — Она хочет заменить меня, снова стать законной дочерью Уэссексов. Матушка, вы же сами говорили, что законная дочь только одна — это я. Никто не может забрать то, что принадлежит мне по праву. Но теперь даже моего жениха вот-вот украдёт Элизабет. Как я могу не волноваться?

Сердце леди Маргарет сильно забилось. Слова Сесилии «никто не может забрать то, что принадлежит мне по праву» задели её за живое.

Она взглянула на дочь и увидела, что та действительно очень расстроена, глаза её покраснели. Леди Маргарет не могла не смягчиться. Она вздохнула и сказала:

— Глупости. Как можно украсть наследника графа Кентского? Не говоря уже о другом, семья Греев уже однажды меняла брачный договор. Это не детская игра — как можно менять его снова и снова? К тому же с репутацией Элизабет, разве может она с тобой сравниться? Когда леди Грей встретилась с тобой, она была тобой очень довольна. Если бы они снова захотели изменить договор, куда бы это поставило нашу семью? Отец тоже бы этого не позволил. Сесилия, будь спокойна — никто не сможет украсть лорда Энтони.

— Но лорд Энтони уже очарован Элизабет... — не унималась Сесилия.

— Она и в подмётки тебе не годится. Ты слишком много об этом думаешь. — Леди Маргарет улыбнулась. — Если бы у него в сердце была Элизабет, разве он за эти шесть лет хоть раз бы о ней упомянул? Не спрашивать и не заботиться — так выглядят те, у кого в сердце есть кто-то другой?

Услышав это, Сесилия наконец немного успокоилась.

Леди Маргарет, однако, задумалась про себя. Она сказала это, чтобы утешить Сесилию, но если то, что сказала дочь, правда, и у лорда Энтони действительно появились виды на Элизабет, то нужно быть начеку. Хотя мужчины могут иметь любовниц, одно дело, когда лорд Энтони женится на её дочери, думая при этом о другой. При одной этой мысли леди Маргарет стало дурно.

— Однако ты права, — сказала она. — Элизабет действительно нельзя оставлять. Я думала, что если она будет послушной и покорной, то, возможно, пригодится нам в будущем. Но, глядя на то, как разворачиваются события, она не из тех, кто будет довольствоваться малым. Она вернулась в поместье всего ничего, а уже везде посеяла хаос. Если она останется надолго, это принесёт лишь беды.

— Матушка, вы собираетесь с ней разобраться? — глаза Сесилии загорелись.

— Я же тебе говорила, — леди Маргарет улыбнулась и погладила длинные волосы дочери, — Элизабет слишком выставляется напоказ. Чем больше она это делает, тем больше вызывает зависть и ненависть. Будь спокойна, на этот раз она так отличилась, что уже нажила себе врагов. Кто-то хочет, чтобы она исчезла, даже больше, чем мы. Завтра на экзамене по верховой езде и стрельбе из лука просто подожди и смотри.

Сесилия удивилась:

— Кто-то ещё хочет разобраться с Элизабет?

— Сесилия, ты должна это запомнить, — не ответила леди Маргарет на вопрос дочери, а лишь сказала: — Лучший метод — победить, не проливая крови, сесть повыше и смотреть, как собаки дерутся.

Сесилия кивнула, понимая лишь наполовину.

***

В поместье Уэссексов, в то время как Сесилия была недовольна, во флигеле царили гармония и радость.

Генри, похоже, стал завсегдатаем флигеля. Даже Бет знала, что он любит напиток, который не горчит, и щедро добавляла в его чашу мёд.

— Говорю тебе, дядя и тётя ведут себя просто неподобающе, — возмущался Генри. — Ты заняла первое место в музыке, а они даже поздравительного подарка не прислали. — Он развёл руками. — Каждый год, когда Сесилия выигрывает, наград всегда полно. — Он пристально посмотрел на Элизабет. — Вы обе дочери одного отца. Как может быть такая разница? Может... ты на самом деле не из семьи Уэссексов?

Слова его были до того неприятны, что, казалось, он нарочно старался уколоть побольнее. Бет чуть не выругалась вслух и нахмурилась.

Элизабет спокойно посмотрела на него и сказала:

— Может быть.

— А? — удивился Генри. — Ты что, совсем не злишься?

— Не на что злиться. — Она и вправду не была членом семьи Уэссексов.

— Ну у тебя и выдержка. — Генри пожал плечами. Внезапно о чём-то вспомнив, он злорадно расхохотался. — Как вспомню лицо Сесилии сегодня — так и хочется смеяться!

Элизабет всерьёз задумалась, не обидел ли Генри Сесилию в прошлом. Иначе с чего бы ему так желать её несчастья?

— Кстати, что ты завтра собираешься делать? — спросил Генри. — Завтра верховая езда и стрельба из лука. Ты... — Он оглядел Элизабет с ног до головы и покачал головой. — Тоже сможешь занять первое место, верно?

Генри был очень удивлён тем, что Элизабет смогла занять первое место в музыке и превзойти Сесилию, хотя и не настолько, чтобы счесть это непостижимым. Поскольку сам Генри ничего не смыслил в музыке, он просто не понимал, что значит, что Элизабет смогла целиком и полностью сыграть музыкальную пьесу. Но Генри также участвовал в скачках и состязаниях по стрельбе из лука со своими приятелями. Поскольку сам он учился лишь посредственно, он знал, как это трудно, и потому пришёл дать Элизабет совет.

— Когда сядете на лошадь, сначала сделайте пару шагов, потом притворитесь, что не можете, и уступите. Или вообще не соревнуйтесь. Я видел, что каждый год многие из этих барышень в школе Хай Кросс так делают. Иногда они садятся на лошадь, но до конца вообще не бегут — просто медленно идут до финиша. Ничего страшного. — Он покачал головой. — Вам, леди, не стоит слишком себя заставлять. Защищать себя — это самое главное. Экзаменационное поле такое большое. Если упадёте или поранитесь, потеря будет больше, чем выгода.

Услышав его слова, Элизабет поняла, что у Генри благие намерения. Она подумала, что Генри в конечном счёте отличается от её брата Томаса.

Если бы это был Томас, он бы непременно сказал: «Раз уж собралась соревноваться с другими, то, конечно, должна как следует научиться. Падать или получать травмы — не шутка. Так что ты должна овладеть верховой ездой и стрельбой из лука в совершенстве. Если что-то случится, ты всё равно сможешь с этим справиться. А что значит «быть леди»? Леди тоже должны стремиться к лучшему!»

Элизабет невольно улыбнулась.

— Чему ты улыбаешься? — странно спросил Генри. — То, что я сказал, очень смешно? Ты вообще слушала, что я только что говорил? Элизабет, я тебе по доброте душевной советую, потому что мы родственники. Если ты будешь такой упрямой, потом не приходи ко мне плакаться.

— Будь спокоен, я точно не приду, — сказала Элизабет.

— Ты! — Генри хлопнул ладонью. — С тобой не договориться. Делай как хочешь! — Он сердито встал и вышел. На полпути он остановился и добавил: — В поместье есть мой учитель верховой езды. Если захочешь его найти, просто иди к нему. Я ему уже сказал. По крайней мере, ты не свалишься с лошади, когда сядешь, верно? — С этими словами Генри наконец ушёл.

— Миледи, — обеспокоенно сказала Бет, — верховая езда и стрельба из лука так опасны? Может, не стоит ехать?

Они с Элизабет провели в монастыре шесть лет. Конечно, Бет знала, что Элизабет не училась ни верховой езде, ни стрельбе из лука. Хотя Элизабет тоже не училась ни музыке, ни книгам, ни математике, ни этикету, по крайней мере, в тех предметах не было опасности. В них можно было соревноваться. Но как только дело касалось опасности, Бет всегда становилось не по себе.

— Всё в порядке, — сказала Элизабет. — У меня есть свои планы.

В глубине души она смутно догадывалась, почему отношение леди Маргарет к ней днём было таким странно спокойным. Поскольку на испытательном поле клинки и стрелы слепы и опасность может возникнуть в любой момент, опасность, возникающая в такое время, будет просто «несчастным случаем».

«Несчастные случаи» могут произойти в любое время.

Это и значило нужно быть готовой.