Глава 47. Утро перед экзаменом.

В западной части Лондона, в особняке герцога Саффолка, в этот час тоже было очень тихо.

Герцог Саффолк любил всё красочное и великолепное, поэтому его особняк был извилистым и замысловатым, отделанным чрезвычайно изысканно и роскошно. Перед воротами протекала река. На берегу стояло бесчисленное множество прекрасных зданий. Но ни одно из них не могло сравниться с выдающимся зелёным особняком.

Сегодня из особняка герцога не доносилось ни звука. Было так тихо, что это казалось странным.

Старый граф, дед Эдмунда, сэр Оливер де ла Поль, в настоящее время был во дворе, упражняясь с мечами. Двор был очень просторным, со всех сторон окружённый прекрасно расставленными ароматными цветами и растениями, многие из которых были редкими сортами. Однако ветер от мечей сэра Оливера срезал их в большом количестве, и они падали на землю, вызывая жалость своей хрупкостью.

Несколько стражников, прятавшихся за колоннами, тотчас завопили от досады. Эту партию персидских хризантем герцог выменял у заморских купцов за огромные деньги. За ними тщательно ухаживали несколько месяцев, и наконец они дали несколько бутонов, а старый граф их так испортил. Когда герцог увидит, ему придётся как следует «оценить» это зрелище. Кошмар.

Сэру Оливеру было за шестьдесят, но телосложение оставалось мощным и крепким. У него был белые от седины волосы и выразительное лицо. Можно было смутно разглядеть, что в молодости он был красавцем. Поэтому, хоть он и был стар, он оставался красивым стариком. На его лице уже появились морщины, но глаза были яркими и живыми. В летний зной он был обнажён по пояс, наручи обхватывали запястья. В правой и левой руках он держал по мечу, оттачивая технику двух мечей.

Если так пойдёт дальше, вся партия персидских хризантем герцога погибнет. Один из стражников, тот, что выглядел посолиднее, наконец не выдержал и шагнул вперёд, чтобы остановить его.

— Генерал, уже поздно. Пожалуйста, идите поужинайте.

Услышав это, сэр Оливер остановился. Со свистом он вложил мечи в ножны и спросил:

— Где этот засранец Эдмунд?

— ...Лорд только что вернулся в особняк, — ответил стражник.

— Он разве не ходил слушать, как сегодня играют на лютне? Кто играл хорошо? — Голос сэра Оливера был громким и зычным, но по его словам, можно было подумать, что Эдмунд ходил в увеселительное заведение слушать певичек и вернулся, чтобы обсудить, какая девушка хорошо пела и была красива.

Стражник выдержал и сказал:

— Первое место заняла старшая дочь графа Уэссекского, леди Элизабет.

— Старшая дочь? — Сэр Ричард накинул одежду и собрался уходить. — Не знаю её. Граф Уэссекский... эта старая лиса...

Стражник посмотрел на усыпанную цветами землю и беспомощно вздохнул.

Внутри покоев Эдмунд де ла Поль откинулся на диван, лениво играя со своим веером.

Если бы кто-то мог войти в его кабинет, он бы сильно удивился. У этого герцога Саффолка, который по натуре любил роскошь и великолепие, кабинет был неожиданно прост и даже суров. Весь кабинет был пуст до такой степени, что почти ничего не содержал, полностью отделан чёрным деревом и слоновой костью, без каких-либо лишних украшений, отчего казался очень пустым.

Однако стоило взгляду упасть на его прекрасное лицо, как пустота комнаты переставала иметь значение.

Свет лампы отбрасывал тонкие тени. В комнате сидел ещё один человек.

Лукас, как всегда, в синем одеянии, поглаживая бородку, с улыбкой спросил:

— Милорд сегодня отправился на испытательное поле слушать музыку. Каково было?

— Чрезвычайно скучно, — лениво ответил Эдмунд.

— Однако завтра милорду снова придётся наблюдать за верховой ездой и стрельбой из лука. Вы много трудитесь.

Эдмунд слегка приподнял веки, выказывая некоторое нетерпение.

Он был не только судьёй по музыке, но и судьёй по верховой езде и стрельбе из лука. Так что завтра ему снова придётся ехать на испытательное поле.

— Почему его величество поручил милорду быть судьёй? — озадаченно спросил Лукас.

— Лукас, я нанял тебя не для того, чтобы ты задавал мне вопросы, — ответил Эдмунд.

Сердце Лукаса ёкнуло. Затем он услышал, как человек перед ним небрежно ответил:

— Потому что король хочет, чтобы я присматривал за принцем Чарльзом.

Принц Чарльз? Лукас удивился, а потом вдруг понял.

Хотя король Ричард теперь был королём, наследный принц был ещё молод. Если не убрать принца Чарльза, тот всегда будет занозой в глазу короля. Король Ричард проводил политику «милосердного правления» и не мог уличить принца в проступках, ему оставалось только позволить принцу жить. Но как правитель он всё равно не мог чувствовать себя спокойно. Раз принц Чарльз приехал наблюдать за экзаменом, король Ричард просто отправил к нему Эдмунда.

Однако Лукас не мог не взглянуть на молодого человека перед собой. Король Ричард, вероятно, не знал, что нынешнее усиление власти принца Чарльза как раз и поддерживалось самим Эдмундом.

Если Эдмунд будет присматривать за принцем Чарльзом? Повезёт, если он не воспользуется случаем, чтобы помочь принцу ещё больше укрепить свою власть.

— Первый министр и принц Чарльз очень близки, — небрежно заметил Эдмунд. — Думаю, должность секретаря Тайного совета скоро освободится.

— Уильям Шеппертон? — Лукас сказал: — Он и леди Изабелла, кажется... — При мысли об этой истории Лукас только покачал головой. В конце концов, она была принцессой. В такие позорные дела трудно было поверить.

— Это тоже хорошее зрелище. Я просто насмотрелся на него и оно мне немного наскучило. Пусть себе забавляются. — Эдмунд раскрыл веер в руке. На веере были собственноручно нарисованы крупные, пышные и элегантные пионы с закрученными лепестками, столь реалистичные, что из-за золотой нити они ярко сияли.

— Тогда завтра...

— Принц Чарльз не будет настолько глуп, чтобы что-то предпринять на испытательном поле. Король слишком подозрителен. — Эдмунд сказал: — Даже если я пойду, ничего не случится. Однако, — продолжил он, — обрати больше внимания на действия Роберта Фиц-Алана.

— А что с ним? — удивился Лукас. — Теперь он стал первым в Королевской академии. Скоро поступит на службу и может быть очень полезен в будущем.

— Будущее неважно. Мне любопытно, кто это надоумил его внезапно отдалиться от сына первого министра, — с игривой улыбкой сказал Эдмунд.

Лукас удивился и больше ничего не сказал.

***

Этой ночью Элизабет спала очень крепко.

Ей даже приснился сон. Во сне они с братом Томасом скакали на лошадях по лесу. У Томаса в колчане кончились стрелы, и он попросил у неё несколько. Перемётная сума за спиной её лошади была полна дичи.

Они уже собрались возвращаться, как вдруг из леса выскочил волк. Томас, чтобы защитить её, поскакал на лошади, уводя волка за собой. Элизабет не могла догнать и только видела, как спина Томаса постепенно исчезает из виду.

Она проснулась в холодном поту, что напугало Бет. Та поспешно поправила лёд в бронзовом тазу, жалуясь:

— Кухня дала нашему флигелю слишком мало льда...

На кухне все были людьми леди Маргарет. Такие мелкие пакости в отношении Элизабет были обычным делом. Элизабет это особенно не волновало. Она думала о вчерашнем сне, смутно чувствуя, что это какое-то предзнаменование. Говорят, умершие родственники являются во сне, чтобы передать послание своим близким. Может, Томас явился, чтобы что-то ей сказать?

Будет ли сегодня опасность?

Элизабет размышляла об этом, но не удивилась. С тех пор как она приехала в Лондон, бесчисленное множество людей втайне считали старшую мисс Уэссекс занозой в глазу. Если она хотела достичь своих целей, то неизбежно переходила дорогу многим. Убрать её, это препятствие, было ожидаемо.

Бет пришла с совершенно новым костюмом для верховой езды:

— Миледи, одежда готова.

Взгляд Элизабет скользнул по одежде в руках служанки.

— Хорошо. Положи на стол.

Для верховой езды, естественно, требовался специальный костюм. У Элизабет его не было, поэтому старая графиня заказала новые для всех четырёх дочерей в поместье. Каждая выбрала себе ткань. Конечно, то, что досталось Сесилии, было лучшим.

Бет думала, что Элизабет впервые придётся повозиться, надевая костюм для верховой езды. Неожиданно Элизабет оказалась очень ловкой и даже не нуждалась в помощи. Несколькими быстрыми движениями она оделась. Бет собрала её волосы в высокий хвост — одновременно энергичный и аккуратный, придающий ей героический вид, которого обычно не было. Несколько служанок во флигеле наперебой хвалили, как хорошо она выглядит.

Поскольку экзамен по верховой езде и стрельбе из лука начинался рано, Элизабет тоже встала пораньше и отправилась в главный зал, чтобы присоединиться к остальным. Она рассчитала время точно. Остальные тоже только что подошли. Анна и Сесилия принялись разглядывать Элизабет.

Сесилия была в пепельно - розовом костюме для верховой езды. Она и без того была нежной и сияющей, а теперь в нём появилась особенная, присущая лишь столичным девицам, бойкость. Анна была в светло-голубом, с очаровательной улыбкой. Дафна — в бледно-жёлтом. Цвет её лица был не очень, и бледно-жёлтый делал её ещё более тусклой — такой внешности ничего не стоило, затеряться бы в любой толпе.

Костюм Элизабет был бледно-голубовато-зелёным. Сине-зелёные тона ей очень нравились, и она выбрала их и для своего костюма. Изначально черты Элизабет были нежными и ясными, казались утончёнными и нежными, не слишком подходящими для такого энергичного наряда, как костюм для верховой езды. И всё же, стоя здесь с подвёрнутыми рукавами, с лёгкой улыбкой, она была подобна юной богине, полной героического духа и жизненной силы.

Даже старая графиня не могла не выказать одобрения.

Сесилия снова почувствовала недовольство. Однако, вспомнив, что вчера сказала ей мать, она посмотрела на Элизабет и улыбнулась:

— Сестрица сегодня выглядит иначе, чем обычно — поистине прекрасно. Интересно, ваши навыки верховой езды и стрельбы из лука снова всех поразят?

Элизабет слабо улыбнулась:

— Сестрица мне льстит.

Сесилии очень не понравилась эта улыбка Элизабет. Улыбка была слишком искренней. Сесилия, знавшая, что Элизабет хитра, от такой улыбки чувствовала ещё большее отвращение. Она отвернулась, больше не глядя на Элизабет, и сказала леди Маргарет:

— Матушка, пойдём.

Граф задержался. Помедлив, он сказал Элизабет:

— Если не сможешь, не заставляй себя. — И ушёл.

Элизабет слегка удивилась. Она покачала головой, не придавая этому особого значения, и последовала за остальными в экипаж, направляясь к испытательному полю.

Сегодня Лондон почти опустел. За пределами испытательного поля собралось море народа. Возможно, вчерашний музыкальный экзамен привлёк немало зрителей, но сегодняшняя верховая езда и стрельба из лука собрали вдвое больше.

Элизабет вышла из экипажа и направилась к месту под смотровой трибуной.

Шарлота, увидев её, радостно поприветствовала её:

— Ты сегодня выглядишь хорошо. Должно быть, всё будет в порядке? — В её словах слышался вопрос.

— Более-менее, — ответила Элизабет.

Шарлота удовлетворилась этим. Затем она увидела Виолетту. Среди толпы Виолетта в огненно-красном костюме для верховой езды была особенно заметна, вся полыхая, как пламя. Завидев Элизабет, Виолетта один раз взглянула на неё и быстро отвела взгляд.

Элизабет это показалось странным.

Сегодня над Элизабет насмехались не так много, как вчера. Возможно, вчерашнее блестящее выступление усмирило всю площадку. Даже ученицы школы Хай Кросс собрались в стороне, исподтишка косясь на Элизабет, но не решаясь обсуждать её в лицо.

Шарлота слегка фыркнула:

— Только теперь они поняли, что надо бояться.

Элизабет впервые видела Шарлоту такой. Находя это забавным, она сказала:

— Что во мне страшного?

— Ты сейчас точно не в числе отчисленных. Пари с Виолеттой не проиграешь. Знаешь, сколько людей вчера в лондонских тавернах напились до беспамятства? Они поставили большие суммы на Виолетту, а теперь всё потеряли — убиваются! — В этот момент Шарлота радостно добавила: — Я слышала, что даже сама семья Говардов поставила много денег. В этот раз они страшно прогорели. Если бы отец не запрещал мне играть в азартные игры, я бы тоже поставила. Кто знает, сколько бы я уже выиграла к этому времени.

Элизабет беспомощно улыбнулась:

— Я не игральная фишка.

— Ладно, но сегодня ты должна расслабиться, — снова серьёзно сказала Шарлота. — Верховая езда и стрельба из лука всегда были коньком Виолетты. Если не можешь с ней сравниться, ни в коем случае не заставляй себя. Если упадёшь или поранишься, потеря будет больше, чем выгода. Ты уже обеспечила себе победу в любом случае — эти мелочи неважны.

Сколько же людей уже напомнили ей об этом.