Глава 49. Предчувствие опасности.

Ипподром был очень большим, и шестеро всадниц выстроились в ряд у стартовой черты.

Вся трасса представляла собой круг, и финишная черта находилась там же, где и старт. У финиша ровными рядами стояли мишени для стрельбы из лука, уже утыканные стрелами, застрявшими под разными углами. Ещё больше стрел валялось на земле. Распорядители с красными повязками записывали результаты.

У каждой из шести экзаменуемых была своя лошадь. Всех лошадей предоставил командир Конрад Ли из кавалерийского подразделения. Для каждой группы использовались свежие лошади, все с очень кротким нравом. Это делалось ради безопасности знатных девиц. Норовистых лошадей было трудно объездить, и если бы кто-то из учениц упал, последствия были бы серьёзными.

Лошадь Элизабет была гнедой. Выглядела она так же обычно, как и подсказывала её масть, и опустила голову, пощипывая траву. Элизабет не удержалась и погладила лошадь по шее. Это движение напомнило ей, как они с братом Томасом скакали на лошадях в Норфолке.

Со стороны это движение показалось странным.

— Что это старшая мисс Уэссекс делает? — зашептались в толпе. — Неужели не умеет ездить верхом и думает, что так подружится с лошадью?

Глупости. Все эти лошади из лёгкой кавалерии. Хочешь дружи, хочешь нет — толку никакого. Но старшая мисс, похоже, и впрямь неопытна. Посмотрите на её движения.

Элизабет не слышала этих пересудов. Она лишь нежно гладила лошадь по голове. Лошадь оставалась безучастной и не выказывала ей особой привязанности.

Сесилия, наблюдавшая за этой сценой, почувствовала презрение, решив, что Элизабет совсем не разбирается в верховой езде. Она занялась приготовлениями к стрельбе.

Анна тоже смотрела на Элизабет. Видя, что на этот раз та не выглядит такой уверенной, как прежде, она внутренне вздохнула с облегчением. Если бы Элизабет снова затмила всех в верховой езде и стрельбе из лука, Анна, вероятно, завидовала бы до такой степени, что пожелала бы ей немедленной гибели.

Крепкий мужчина громко ударил в большой барабан. С первым же ударом все начали готовиться к посадке на лошадей.

Виолетта оказалась самой быстрой. Она поставила ногу в стремя, перекинула тело, и все увидели лишь вспышку красного, прежде чем она уже прочно сидела в седле. Люди не могли не зааплодировать.

Большинство знатных девиц Лондона были изнежены и не слишком искусны в верховой езде и стрельбе из лука. Очень немногие могли сделать то, что сделала Виолетта. Поэтому все наперебой хвалили её красивое движение. Виолетта, купаясь в восхищённых взглядах, почувствовала гордость, и даже мрачность последних дней, вызванная тем, что её превзошла Элизабет, значительно рассеялась.

Второй поднялась Анна. Её движения были не такими чёткими и решительными, как у Виолетты — гораздо более церемонными, но из-за её маленькой и скромной внешности даже посадка на лошадь вызывала у людей симпатию.

Следующей была Патриция. Она и Беатрис сели почти одновременно. Видимо, в обычной жизни они дружили, и движения их были похожи. Хотя они не были особенно выдающимися, но и ошибок они не допустили.

Затем пришла очередь Сесилии. Сесилия ослепительно улыбнулась, прежде чем вскочить на лошадь. Её внешность была столь совершенна, что улыбка её напоминала распустившийся цветок, и никто толком не заметил, как именно она села. Молодые люди были совершенно очарованы этим зрелищем и смотрели на неё, не отрывая глаз.

Конрад смотрел на это с пренебрежением, бормоча сидевшему рядом Седрику:

— Вышитая подушка.

Седрик промолчал. Эдмунд, сидевший сбоку, откинулся на спинку стула и рассеянно наблюдал за движениями знатных девиц.

Последней была Элизабет.

Конрад вдруг насторожился и выпрямился. Эдмунд взглянул на него, и взгляд его был чрезвычайно холоден.

— Интересно, умеет ли Элизабет садиться на лошадь? — подумал Роберт. — Были ли в монастыре лошади?

Он увидел, как Элизабет неторопливо поставила ногу на стремя, взялась за поводья и легко прыгнула на спину лошади.

Очень плавно и естественно. Не так страстно и решительно, как Виолетта, не так жалостливо, как Анна, и уж точно не с той сладкой улыбкой перед посадкой, как у Сесилии. Она просто спокойно натянула поводья и тихо села в седло. Всё это выглядело так же обычно, как если бы она ела или пила воду.

Шарлота была слегка ошеломлена.

Познакомившись с Элизабет, она знала её как человека спокойного и уравновешенного, которого никогда не видели взволнованным или встревоженным. Но она не ожидала, что даже такое простое действие, как посадка на лошадь, можно выполнить столь мягко. Оно не было таким эффектным, как у Виолетты, но было исключительно комфортным. Подумав, Шарлота решила, что это очень подходит характеру Элизабет. Такой и должна быть Элизабет.

Простые зеваки, конечно, ничего не могли разглядеть. Они поняли только, что старшая мисс Уэссекс не совсем невежественна в верховой езде — по крайней мере, она умеет сидеть на лошади. Знатоки же увидели мастерство. Конрад что-то заметил и прошептал Седрику:

— Старшая мисс Уэссекс неплоха.

Седрик слегка нахмурился.

Элизабет уже сидела на лошади. Колчан был тяжёлым и висел у неё за спиной. Она натянула поводья. Летний ветер гладил её лицо, тёплый, как наставления отца и смех брата Томаса.

Внезапно в глазах Элизабет блеснули слёзы.

Но этот блеск быстро исчез, потому что стартовый барабан уже прозвучал. С громким «вжух» шесть лошадей одновременно рванули вперёд!

«Рванули» — пожалуй, громко сказано. Патриция и Беатрис, по сути, лишь трусили легкой рысцой. Они едва пользовались хлыстами, только тщательно сохраняя видимость «бега». Конрад вытер лицо, и в его голосе звучало разочарование:

— Какая трата моих хороших лошадей.

Сесилия и Анна были лучше этих двоих. По крайней мере, их движения с хлыстом были довольно лихими. Однако верховая езда, которую они демонстрировали, была очень простой и больше ориентированной на то, чтобы выглядеть красиво. Они заставляли людей смотреть на всадниц, а не на лошадей.

Седрик тоже тайком покачал головой, явно недовольный тем, что эти девицы просто дурачатся. Но ничего не поделаешь. Верховая езда и стрельба из лука никогда не были сильной стороной школы Хай Кросс. Вернее, очень немногие девицы были готовы терпеть тяготы, чтобы овладеть навыками, которые почти никогда не пригождались в повседневной жизни.

На всём испытательном поле лидировала Виолетта.

Она была подобна огненному шару. Её огненно-красный костюм для верховой езды делал её гордой и прекрасной, подчёркивая изящную фигуру — поистине волнующая сердце юная дева. Когда лошадь скакала, её длинные волосы взлетали и опускались за спиной, что ещё больше напоминало прекрасную картину. Хотя внешность Виолетты не могла сравниться с красотой Сесилии, верхом на лошади она действительно привлекала больше внимания, чем Сесилия.

— Мисс Виолетта впечатляет, — сказал кто-то. — По крайней мере, в верховой езде и стрельбе из лука никто с ней не сравнится.

— А как насчёт старшей мисс Уэссекс? — поддразнил его сосед. — В предыдущих четырёх предметах она ведь тоже совершала невозможное и превращала поражение в победу?

— Посмотрите, старшая мисс Уэссекс сейчас отстаёт, — ответил первый. — К тому же ей, похоже, не хватает напора. Превзойти мисс Виолетту, которая рвётся вперёд, должно быть, невозможно.

На испытательном поле бежала и гнедая лошадка Элизабет.

Как ни странно, но, поразмыслив, пожалуй, так и должно было быть. Верховая езда Элизабет оказалась не такой уж неуклюжей, как можно было предположить. Похоже, она ездила и раньше. Однако по сравнению с её первым местом по трём предметам и потрясающими исполнением музыки, её искусство верховой езды выглядело довольно посредственным.

Она не демонстрировала никаких приёмов. Насколько хороши её навыки верховой езды, сказать было трудно. Но одно, вероятно, могло доказать, что она действительно серьёзно участвовала в гонке — после Виолетты она была второй.

Это было нетрудно понять. Патриция и Беатрис несколько боялись скачущих лошадей, все их движения были очень осторожными. Сесилия и Анна были больше заняты демонстрацией своей красоты и очарования. В сравнении с ними только Элизабет и Виолетта соревновались всерьёз.

Расстояние между Элизабет и Виолеттой было не очень большим. Грубо говоря, Элизабет нужно было лишь слегка хлестнуть лошадь, чтобы обогнать Виолетту. Однако Элизабет, казалось, не собиралась прилагать усилий и даже ехала так неторопливо, что казалась расслабленной.

Конрад в нетерпении почесал голову.

— Что не так со старшей мисс Уэссекс? Ещё немного, и она сможет обогнать эту девицу. Почему она не обгоняет? Ах, это меня убивает!

— Успокойся, — буркнул Седрик.

— Не могу успокоиться. Скажи, разве не бесит? Она же могла обогнать...

Со щелчком кто-то рядом закрыл веер.

Тело Конрада напряглось. Он тут же замолчал. Повернув голову, он увидел, что Эдмунд даже не смотрит на него, и его тон был прохладен:

— Слишком шумно.

Конрад больше не говорил.

Хотя неспособность Элизабет обогнать Виолетту заставляла Конрада волноваться, гораздо больше людей, переживавших за неё, вздыхали с облегчением. Например, Шарлота, например Роберт, например Генри. Элизабет, судя по всему, умеет ездить верхом. Видя, что она едет очень устойчиво, можно было не бояться, что с ней что-то случится. Сегодня были последние два предмета. Как только верховая езда и стрельба из лука закончатся, и Элизабет сохранит этот уровень, она выиграет пари с Виолеттой. Из школы её не отчислят. Приемлемый для всех исход.

Элизабет не знала, о чём думают остальные. Причина, по которой она держалась на некотором расстоянии от Виолетты, была просто в том, чтобы посмотреть, что та задумала. Возможно, из-за того, что она уже однажды умерла, её чутьё на заговоры было особенно острым. Этим утром она заметила странность в поведении Виолетты. Виолетта, вероятно, планировала что-то подстроить или, возможно, уже подстроила. Элизабет ещё не знала. Всё, что она могла сделать, это постараться держаться от неё подальше. Если бы у Виолетты ничего не вышло, она бы неизбежно сознательно приблизилась к ней.

И действительно, когда они пробежали примерно половину дистанции, Виолетта постепенно сбавила скорость. Элизабет, сохраняя бдительность, тоже замедлилась, сохраняя ту же дистанцию, что и в начале. Это создало на поле странную ситуацию. Даже Сесилия с Анной, которые отстали, догнали их, и теперь они бежали почти ноздря в ноздрю.

— Что происходит? — недоумевали зрители. — Лошади от командира Конрада плохие? Их что, не кормили сегодня утром?

— Чушь собачья! — Конрад, услышав это, забыл, что он сидит в качестве судьи, обернулся и заорал на толпу. —Им ночью несколько раз овса подсыпали! Как они могут быть голодными?

— Тогда они, наверное, слишком сыты и им лень бежать? — засмеялась толпа.

Конрад от злости потерял дар речи. Обернувшись, он увидел, что Эдмунд каким-то образом приоткрыл веки и смотрит на несколько синхронно движущихся лошадей на ипподроме, погружённый в раздумья.

Сердце Конрада ёкнуло, он смутно что-то осознал.

Несмотря на то, что Элизабет замедляла темп, постепенно она оказалась почти на одной линии с Виолеттой. Виолетта выглядела так, будто слишком резво стартовала и теперь немного устала, поэтому и замедлилась.

В этот момент они уже достигли второй половины ипподрома и приближались к мишеням для стрельбы из лука.

Именно здесь проезд становился чрезвычайно узким. И Элизабет, и Виолетта собирались въехать в этот проход.

Элизабет держала поводья одной рукой, а другой потянулась назад, чтобы коснуться колчана, вытаскивая стрелу и готовясь к стрельбе. Конная стрельба из лука была наиболее сложна именно потому, что при стрельбе обе руки должны были держать лук и стрелы, что не позволяло удерживать поводья и делало управление лошадью ещё труднее. Многие знатные девицы, стреляя, всё же держали одну руку на поводьях, что делало прицеливание ещё более невозможным, и они стреляли наугад. Те, кто был смелее и отпускал поводья обеими руками, делали это на чрезвычайно короткое время, быстро выпуская стрелу и тут же хватаясь за поводья снова.

Прицеливание уже требовало времени. Будучи такими взволнованными и торопливыми, как они могли попасть в цель? Поэтому до сих пор в конной стрельбе из лука никто не попал в яблочко.

И всё же Элизабет отпустила поводья обеими руками, схватила лук и стрелы и прицелилась в мишень.

— Какая смелость, — редко кого хваливший Седрик выразил одобрение.

Окружающие ахнули от удивления.

— Она и правда не боится. Посмотрите, как долго она не держится за поводья — дольше всех!

— Конечно. Посмотрите, как устойчиво она сидит в седле. Я думаю, старшая мисс Уэссекс — тоже искусная наездница. Она совсем не паникует.

Элизабет, скачущая и стреляющая, действительно не выказывала ни тени паники, и её даже можно было назвать беззаботной и собранной. Такое спешное дело в её исполнении словно замедлялось, снимая остроту в сердцах зрителей.

Её посадка была очень устойчивой. Ноги крепко упирались в стремена. Руки, державшие лук и стрелы, тоже были очень твёрдыми. Хотя тело старшей мисс Уэссекс не отличалось прежним здоровьем, в последние дни она усердно восстанавливалась и заметно окрепла.

Её взгляд был прикован к центру мишени. В глазах Элизабет мишень превратилась в прыгающего зайца, жёлтую лисицу или летящую птицу — как бесчисленное множество раз, когда она охотилась с братом Томасом.

Прицелилась. Выстрелила!

Со свистом стрела сорвалась с тетивы и, рассекая воздух, устремилась к цели.

И все увидели, как эта стрела с красной отметиной уверенно вонзилась прямо в яблочко!

Прямое попадание!

На миг испытательное поле замерло. Все не верили своим глазам.

Конрад хлопнул себя по щеке и заорал:

— Красота!

Не успел он договорить, как увидел, что Элизабет быстро достала вторую стрелу, прицелилась и выстрелила!

Прямое попадание!

Элизабет не останавливалась, достав третью стрелу из колчана.

И снова прямое попадание!

За короткое мгновение Элизабет выпустила три стрелы подряд, и все три — в яблочко!

Тишина сменилась шумом. Испытательное поле разразилось аплодисментами.

Генри пробормотал:

— Боже Первый...

Это была не музыка. Это была верховая езда и стрельба из лука. В Королевской академии тоже преподавали верховую езду и стрельбу. Генри учился этому и понимал, в чём трудность. Именно поэтому, увидев три попадания Элизабет, он счёл это невероятным.

Это была удача? Это было точно не простым везением!

Конрад смотрел, ошеломлённый изумлением. Вскоре он уже метался по месту, пиная стулья и то и дело вздыхая.

— Что ты делаешь? — спросил его Седрик.

— Чёрт, ты не видел? — Конрад указал на Элизабет. — Три яблочка! В моём кавалерийском полку не так много народу с такой меткостью! Чёрт, почему она дочь графа? Будь она мужчиной, нет, будь она женщиной из простой семьи, я бы непременно завербовал её в кавалерию!

— Заткнись! — осадил его Седрик.

Когда леди Маргарет увидела, как Элизабет поразила три яблочка, ей едва удалось скрыть исказившееся лицо. Она знала, что тремя выстрелами Элизабет полностью затмила былую славу Виолетты, не говоря уже о Сесилии, которая никогда не умела ездить верхом и стрелять. Все остальные в этой группе словно стали лишь фоном для Элизабет.

Она нахмурилась и сказала графу:

— Где Элизабет научилась этой верховой езде и стрельбе? Я вижу, что у Генри и Джона в нашем поместье есть специальные учителя боевых искусств, но они не так искусны, как Элизабет. Неужели в монастыре можно было научиться столь многому? С тех пор как Элизабет вернулась, она, кажется, знает всё.

Она снова тонко пыталась вызвать у графа подозрения.

— Невестка, это потому, что Элизабет с детства умна. Как говорят, даже если росток розы прорастёт в горах, цветы всё равно останутся розами... — начала было леди Агнесса, но вдруг вскрикнула от испуга.

Все взгляды устремились на ипподром.