Глава 52. Одержимость лорда Энтони.

Экзамены в школе Хай Кросс наконец завершились.

Начало этого состязания было громким, и конец — не менее впечатляющим. Однако благодаря ему весь Лондон узнал одно имя — леди Элизабет, старшая дочь графа Уэссекского.

Она заняла первое место по всем шести предметам: каллиграфии, арифметике, этикету, музыке, верховой езде и стрельбе из лука. Такого в истории школы Хай Кросс ещё не бывало. Если бы Элизабет с детства слыла вундеркиндом, это было бы понятно. Но её сослали в монастырь в одиннадцать лет, и она провела там шесть лет в одиночестве. Это потрясло всех куда больше, чем любой вундеркинд.

Игорные дома во всех закоулках столицы сколотили целое состояние. Из-за пари с Виолеттой большинство ставило на неё. Лишь немногие рискнули поставить на Элизабет, да и то по мелочи. В итоге выиграли хозяева. Они так полюбили Элизабет, что при всякой встрече сулили ей удачу и благодарили за барыши. Так репутация старшей мисс Уэссекс после этого экзамена значительно упрочилась.

Как водится, у выигрыша есть и проигравшие. Элизабет затмила всех на испытательном поле, особенно в музыке и конной стрельбе. Столько глаз видели её истинные способности, что все остальные девицы померкли на её фоне. Экзамен в этом году стал её бенефисом, лишённым привычного соперничества красавиц.

Люди запомнили Элизабет, а такие фигуры, как Сесилия, давно отошли на задний план. Даже о Виолетте вспоминали лишь потому, что она ранила стрелой леди Изабеллу и заключила с Элизабет то самое нелепое пари — ничего общего с её собственными заслугами.

Кто-то говорил, что младшая мисс Уэссекс мила и прелестна, а кто-то — что старшая необычайно хороша собой, изящна и умна. В этом мире каждый ищет свой идеал, но найти ту, что по душе, — дело судьбы.

В особняке графа Кентского лорд Энтони сидел, погружённый в раздумья. Страницы книги перед ним шелестели на ветру, но он их не замечал.

Перед глазами стояла картина с ипподрома: девушка в зелёном, свободная и стремительная, как сам ветер.

Лорд Энтони был очарован. За всю свою жизнь он никогда не уделял столько внимания ни одной женщине. Даже с его прежней невестой, Сесилией, которая его вполне устраивала, женщины не были для него главным. Жениться, одеть жену в шелка и драгоценности, дать ей управлять поместьем — вот что значила супруга.

Но теперь лорд Энтони понял: женой, которую он хочет, может быть только Элизабет.

Эта леди была подобна загадке. Чем больше она его презирала, тем сильнее он одержим ею. Тем более что когда-то она была его невестой, она должна была принадлежать ему. Если бы не те давние события в семье Уэссексов, разве сейчас всё было бы так сложно? Сегодня на ипподроме, помимо него самого, на Элизабет смотрели многие другие. Лорду Энтони было неприятно видеть, как чужие взгляды обращены на неё.

Она должна быть его — как смеют другие смотреть на неё?

Раньше у Элизабет была дурная репутация, и ей было бы трудно найти хорошего мужа. Но после этого экзамена её талант стал известен всей столице. Она так красива, законная дочь графа Уэссекского, к тому же достигла совершеннолетия. Вероятно, скоро посыплются предложения... При таких достоинствах у Элизабет не будет недостатка в женихах.

Лорд Энтони почувствовал беспокойство и тревогу. Одна только мысль, что Элизабет может выйти за кого-то другого, казалась ему ограблением собственного дома. Он был и разгневан, и полон сожалений.

Пока он терзался, вошёл слуга и доложил:

— Милорд, её светлость графиня прибыла.

Вошедшая леди Грей, мать лорда Энтони, улыбнулась:

— Я велела кухне приготовить для тебя пирожные. В такую жару они освежат. — Заметив беспорядок на столе, она остановилась и с любопытством спросила: — Энтони, тебя что-то тревожит в последнее время?

В последние дни лорд Энтони часто отвлекался, и когда она заговаривала с ним о делах, он был рассеян. Графиня решила, что он расстроен из-за третьего места на экзамене в Королевской академии, и принялась утешать:

— Ты огорчён из-за академии? Твой отец уже сказал: это не твоя вина. Мы никогда раньше не слышали об этом Роберте Фиц-Алане. Но раз он смог обойти даже старшего сына лорда-казначея, значит, у него есть способности. Не переживай так. Третье место — тоже неплохо.

— Матушка, дело не в этом... — лорду Энтони было трудно говорить. Он был единственным сыном в семье, и родители души в нём не чаяли. Но обратиться с такой просьбой сейчас казалось ему самому абсурдным.

— А в чём же? — удивилась графиня.

— Я... — лорд Энтони стиснул зубы и выпалил: — Я не хочу жениться на леди Сесилии. Та, кого я желаю, — леди Элизабет!

Тарелка с десертом выпала из рук графини и с грохотом разбилась об пол.

***

Во флигеле Бет радостно поставила на стол небольшой деревянный ящик.

— Его светлость прислал награду.

Элизабет открыла крышку и увидела аккуратно уложенные серебряные монеты. Она слышала, что в прошлые годы, когда Сесилия хорошо сдавала экзамены, граф щедро одаривал её серебром. Теперь он прислал и ей.

Но Элизабет понимала: если бы Сесилия оказалась на её месте и заняла первое место по всем предметам, граф не ограничился бы серебром — он бы тепло поздравил её, а не обошёлся парой скупых слов похвалы перед отъездом.

Элизабет не удивилась. Между графом и дочерью, которой не было дома шесть лет, кроме чувства вины, трудно было испытывать глубокую привязанность. Конечно, он больше любил Сесилию, выросшую у него на глазах. Теперь, когда Сесилия была разочарована, графу было не до пышных празднований в честь Элизабет.

Близость и отчуждение были очевидны.

— Убери серебро, — сказала Элизабет. — Пригодится в будущем.

Бет послушно убрала ящик. В дверь постучала Молли.

— Войди.

Молли вошла, притворила дверь и тихо доложила:

— Миледи, я разузнала. Мисс Виолетта до сих пор не вернулась домой. Леди Беатрис ждёт в особняке, а лорд Говард отправился хлопотать. Кажется, леди Изабелла не намерена оставлять это дело просто так.

Элизабет кивнула:

— Я понимаю.

Этого следовало ожидать. Она была свидетелем того, как леди Изабелла умеет мучить людей. На этот раз Виолетта, возможно, оставит на ней шрам на всю жизнь. Разве можно отделаться легко?

Если её прогноз верен, Виолетту, может быть, и выпустят завтра. Но что она переживёт за это время — неизвестно. Возможно, её жестоко запугают, а может, и на её теле останутся отметины.

Семья Говардов будет молча терпеть горечь, не имея возможности даже пожаловаться.

— Миледи, — спросила Бет, — а пари с мисс Виолеттой всё ещё в силе?

— Хотелось бы, но, боюсь, уже нет. Завтра Виолетта точно не появится. Тогда надо будет послать кого-нибудь к воротам Королевской академии объявить, что я сочувствую её испугу и считаю пари всего лишь шуткой, пусть оно останется в прошлом и больше не вспоминается.

Бет была разочарована:

— Слишком легко для неё.

Элизабет улыбнулась:

— Даже если я ничего не скажу, лорд Говард найдёт предлог аннулировать пари или попросит её извиниться передо мной. В любом случае он не даст Виолетте по-настоящему опозориться. Так же, как если бы проиграла я, мой отец нашёл бы способ уклониться. Изначально исход был предопределён. А сейчас, сказав это, я получу добрую репутацию — почему бы и нет?

Посторонние увидят в этом великодушие и доброту. Не только талантлива, но и добродетельна. Быть агрессивной всегда казалось мелочным. Сказать пару слов ничего не стоит и на результат не повлияет — почему бы и нет?

В прошлой жизни она слишком пренебрегала репутацией, и другие использовали это против неё как оружие. Теперь она хотела, чтобы у неё была безупречная репутация. Носить маску, чтобы делать дела, всегда проще.

— Миледи, вы заняли первое место, — оживилась Бет. — Говорят, что победительница удостаивается аудиенции во дворце и сам король вручает награду. Скоро вы отправитесь на дворцовый приём? Это высшая честь. Теперь никто не посмеет вас обижать.

Элизабет тихо усмехнулась. В последний раз она видела короля Ричарда, когда Уильям Шеппертон получил должность. Тогда был дворцовый банкет, и она присутствовала как его жена. Многие завидовали ей — жене нового секретаря Тайного совета. Шеппертон был романтичен и благороден, его ждало блестящее будущее. Тогда леди Изабелла даже выпила с ней чашу вина.

Взгляд Элизабет помрачнел. Возможно, уже тогда леди Изабелла положила глаз на Шеппертона и начала плести заговор. А она, глупая, ничего не подозревала.

Теперь, снова войдя во дворец, она непременно увидит леди Изабеллу. Если это будет банкет, там наверняка будет и Шеппертон. Только теперь она не жена из дома Шеппертонов, а дочь графа Уэссекского.

Кто теперь кому что сможет сделать?

Она сделала ещё один шаг ближе к этим двоим.

***

В доме неподалёку от Королевской академии вечером горел свет.

Роберт Фиц-Алан сидел за столом и писал письмо.

Он занял первое место на экзамене. Через несколько дней его пригласят во дворец для вручения награды, и вскоре он сможет получить должность. Этой радостной вестью нужно было поделиться с семьёй в Норфолке.

Несколько строк уже излагали суть. Оставалось одно: Роберт нерешительно держал перо.

Элизабет тоже заняла первое место.

Роберт не знал, стоит ли писать о ней. Все эти годы в семье Фиц-Аланов никто не упоминал имени Элизабет. В таких обстоятельствах вдруг заговорить о нынешних успехах Элизабет казалось резким. Роберт и впрямь хотел не писать об этом. Но каждый раз, собираясь отложить перо, он вспоминал её слова:

«Я была тогда мала. Моя мать рано умерла, отец был занят при дворе, а воспитывала меня в основном мачеха. То, что я сказала, могло быть кем-то внушено, или меня вынудили».

Роберт обнаружил, что уже бессознательно начал верить ей. Вообще-то они виделись всего несколько раз, а по-настоящему говорили лишь дважды. После двух встреч он уже так доверял ей?

Роберту это казалось невероятным.

Но он также считал невероятной саму Элизабет. В обстоятельствах, когда семья Уэссексов ею пренебрегала, она заставила весь Лондон запомнить своё имя. И это имя не было символом зла — когда о ней говорили, все считали старшую мисс Уэссекс довольно талантливой.

Это была девушка, занявшая первое место по всем шести предметам.

Роберт то поднимал перо, то опускал, повторяя это снова и снова. Когда он уже готов был рассердиться на себя, вошёл его слуга.

Он вытащил из-за пазухи письмо и взволнованно сказал:

— Милорд, письмо из Норфолка!

— Письмо? — удивился Роберт. — Но ещё не время. — Он переписывался с семьёй раз в две недели, и дорога туда для всадника занимала четыре дня.

— Должно быть, леди и остальные беспокоились о вашем экзамене, — с гордостью сказал слуга. — Когда старая госпожа узнает, что вы заняли первое место, она непременно устроит пиры в Норфолке на три дня и три ночи.

Роберт не слушал его, быстро пробежал письмо глазами.

Выражение его лица удивило слугу.

— Милорд, что там?

— Мой отец и второй дядя едут в Лондон с товарами, — ответил Роберт. — они уже в пути. Скоро прибудут.

— Нужно написать письмо, — сказал Роберт. Но писать он будет только о себе. Раз отец и дядя сами едут, будет с кем посоветоваться. А свои сомнения насчёт Элизабет он сможет обсудить с ними тогда — это куда лучше, чем ломать голову в одиночку.

Подумав так, Роберт сразу успокоился. За несколько мгновений он свернул прежнее письмо, запечатал его и протянул его слуге.