Глава 55. Дочь казначея.

После экзамена в школе Хай Кросс семья Уэссексов быстро получила приглашение на королевский банкет.

Король Ричард с детства предпочитал простоту и не любил расточительства. Однако королева-мать любила пышные торжества. Хотя король Ричард и королева-мать ладили между собой, этот пышный банкет можно было считать примером сыновней почтительности дабы угодить матери.

Помимо развлечения придворных, все знали, что король Ричард также вручит награды победителям экзаменов на банкете. Будь то сами ученики или их семьи, это была огромная честь. Поэтому, хотя нельзя сказать, что старая графиня особенно благоволила к Элизабет, она всё же велела с предельной тщательностью подготовить одежду и украшения, которые понадобятся Элизабет для дворцового банкета, дабы не допустить ни единой ошибки.

Дни Элизабет стали несколько комфортнее, чем раньше. По крайней мере, после экзамена, когда слуги в поместье хоть и обсуждали её, они больше не делали этого так открыто и пренебрежительно, как прежде. Хотя это было немного горько-сладко, но то, что статус Элизабет немного поднялся по сравнению с прошлым, было неоспоримо.

На королевском банкете должны были присутствовать многие знатные семьи Лондона. Однако на этот раз лорд Говард поехать не мог.

В особняке Говардов, по сравнению с обычным оживлением, последние дни было ужасно пусто. Цветы и растения в саду, казалось, остались без присмотра и заметно завяли. Жёлтые увядшие листья падали с клумб — даже в летний зной здесь царило уныние.

Ночью свет в комнате был тусклым. Из внутренних покоев доносились приглушённые голоса, похоже, спорящие. Через некоторое время что-то с грохотом разбилось, и кто-то выбежал.

Это был отец Виолетты.

Всего за несколько дней он стал гораздо более измождённым и постаревшим, больше не походя на прежнего победоносного вельможу. За ним выбежала его жена.

— Муж мой! — умоляюще кричала она.

— Не говори больше ничего. Завтра же отправь её в поместье для поправки здоровья. Если так продолжится, рано или поздно случится что-то ужасное! — бросил он, не оборачиваясь.

— Но она твоя дочь! Как ты можешь быть таким бессердечным! — вскричала леди.

— Бессердечным? —Говард остановился и, обернувшись, указал на плотно закрытую дверь вдалеке. — Посмотри, кем она стала! Разве от того, что она останется здесь, ей станет лучше? Я уже обидел леди Изабеллу. Первый министр больше не обращает на меня внимания. Моя карьера кончена! И всё это из-за твоей драгоценной дочери! Если бы она не заключила, то глупое пари с Элизабет, если бы не пустила ту стрелу в леди Изабеллу на ипподроме, разве я, Лоренс Говард, дошёл бы до такого?

— Но... — хотела возразить леди.

— Она сошла с ума! Моя собственная дочь — разве мне не больно? Но она безумна! Держать её в доме Говардов — не к добру. Если другие узнают, что она сошла с ума, и пойдут слухи, кто захочет на ней жениться в будущем? Если она немного поживёт в загородном поместье, поправится и вернётся, а то, что она была безумна, никто не узнает, разве так не лучше?

Услышав это, леди постепенно успокоилась. Она посмотрела на мужа и с горечью спросила:

— Что же случилось с Виолеттой у леди Изабеллы? Неужели у нас нет возможности отомстить за неё?

— Отомстить? —Говард горько усмехнулся. Гнев его был направлен то ли на леди Изабеллу, то ли на самого себя. — За леди Изабеллой стоит принц Чарльз. Власть принца Чарльза ныне такова, что даже королю приходится быть начеку. В будущем... — он вздохнул. — Простолюдин не судится с дворянином, дворянин не судится с короной!

Беспомощность и горечь в его голосе заставили леди Беатрис мгновенно замолчать.

Внутри комнаты, в углу кровати, Виолетта крепко вцепилась в одеяло, сжавшись в комок. Её взгляд был настороженным, она смотрела на приближающуюся служанку.

— Уходи... уходи!

На полу валялась разбитая миска с лекарством, повсюду была разлита тёмная жидкость. Одна служанка склонилась, убирая беспорядок, другая мягко уговаривала Виолетту:

— Миледи, всё хорошо. Я не причиню вам вреда.

— Уходи! — закричала Виолетта. — Это не я! Это не я!

С тех пор как три дня назад люди леди Изабеллы вернули Виолетту, после пробуждения она стала такой.

Отец и мать боялись, что леди Изабелла пытала их дочь. Первым делом они велели осмотреть тело Виолетты на предмет ран. После тщательного осмотра ран не нашли. Но когда Виолетта очнулась, она была такой — пряталась от всех, словно пережила ужасное потрясение. Она не узнавала окружающих, будто забыла даже себя.

Никто не знал, что случилось с Виолеттой у леди Изабеллы. Об этом могли знать только безумная Виолетта и сама леди Изабелла. Никто не осмелился призвать к ответу леди Изабеллу. Даже Говард, пока он ещё хотел сохранить будущее, должен был смириться с тем, что его дочь стала бессмысленной жертвой.

В особняке леди Изабеллы, напротив, было ярко освещено, что резко контрастировало с домом Говардов.

В большом зале изящно танцевали юные танцовщицы в тонких газовых одеждах. Белые вуали скрывали половину их лиц, оставляя видными лишь пары прозрачных, полных нежности глаз, обращённых к человеку в центре зала.

У мужчины в центре была высокая переносица, глубоко посаженные глаза, тонкие губы и густые брови. Черты его были красивы, но узкое длинное лицо придавало ему вид неприступной холодности.

Это был принц Чарльз.

— Брат, можешь выбрать любую из этих, — лениво произнесла леди Изабелла.

Принц Чарльз взглянул на неё.

— Отчего ты так уныла?

— Ничего интересного не происходит, оттого и уныла, — леди Изабелла подпёрла голову рукой. В её взгляде появилась томная, манящая поволока. О чём-то задумавшись, она стала раздражительной.

— Ты же несколько дней назад вернула ту девицу из дома казначея, — заметил принц Чарльз. — Как же всё ещё скучно?

Леди Изабелла удивилась:

— Я поражена, что ты вообще обратил внимание на такие пустяки. — Она покрутила в руке колечко. — Не упоминай об этом. Эта Виолетта с виду такая грозная, а на деле оказалась трусливой. Я просто провела её по тюрьме в моём особняке. Даже пальцем не тронула, а она так перепугалась, что обмочилась. — Леди Изабелла скривилась с отвращением. — Глядя на неё, у меня даже пропало желание её мучить, я и отослала её обратно.

— Вид твоей тюрьмы даже мужчины не всегда выдерживают, — усмехнулся принц Чарльз. — Ты показала ей всё это. Неудивительно, что она испугалась.

В тюрьме леди Изабеллы содержались те, кто вызывал её гнев, кого она сильно ненавидела, но не желала сразу отпускать на смерть. Их держали там, пока она придумывала разные способы пыток. Короче говоря, это был настоящий ад. Хотя Виолетта обычно была высокомерной и властной, самое страшное, что она видела в своём доме, — это одну-две забитых до смерти служанок. Таких ярких ужасов было достаточно, чтобы сломать её дух и стать вечным кошмаром.

— Скучно, — фыркнула леди Изабелла. — Мучить людей интересно, когда можно делать это медленно, у тебя на глазах. Лучше всего, когда они отчаянно борются, видят проблеск надежды, и тут... — Она дунула, задув свечу в маленькой лампе перед собой, и захихикала. — Вот так же погасить их последнюю надежду и заставить отчаяться. Вот что действительно интересно. Добыча, которая умеет сопротивляться, — лучшая добыча...

Принц Чарльз слабо улыбнулся.

— Ты говоришь об Элинор де Бур, не так ли?

Леди Изабелла поджала губы. Она уже собралась ответить, как вошёл слуга с докладом:

— Секретарь Тайного совета, лорд Шеппертон, прибыл.

Услышав это, глаза леди Изабеллы вспыхнули. Усталость в её взгляде мгновенно исчезла, и она радостно сказала:

— Скорее впусти его!

Принц Чарльз спокойно отхлебнул из чаши, ничего не говоря.

Вскоре ввели Уильяма Шеппертона. Сначала он приветствовал принца Чарльза, затем обратился к леди Изабелле:

— Ваше высочество.

Леди Изабелла была очень рада его видеть. Её выражение можно было даже назвать дружелюбным по сравнению с обычным. Она сказала принцу Чарльзу:

— Лорд Шеппертон приглашён мной. Брат, ты же несколько дней назад говорил, что тебе не хватает людей в совете...

Принц Чарльз слегка нахмурился, явно недовольный такой горячностью сестры. К счастью, рвалась наружу только леди Изабелла. Шеппертон же стоял в зале с достоинством, глядя прямо перед собой. Это несколько успокоило принца.

Леди Изабелла и принц Чарльз были очень близки, поэтому она, конечно, видела, что брат доволен Шеппертоном. На душе у неё стало тепло и даже появилось чувство — как будто она гордилась им за него. С того дня на ипподроме, когда её ранила стрела Виолетты, в особняк принцессы приходило много людей справляться о здоровье, но только не Шеппертон.

Шеппертон теперь был секретарём Тайного совета, человеком, которого ценил король Ричард. Его жена умерла совсем недавно. Быть замеченным в слишком близких отношениях с ней, принцессой, было бы неприлично. Леди Изабелла понимала это. Просто ей очень не хватало его. Не то чтобы Шеппертон заискивал перед ней или угождал, как другие мужчины. Но чем более холодным и отстранённым он был, тем больше она его любила.

Леди Изабелла считала, что Шеппертон — её судьба, её рок. Ради него она пошла на многое, отбросила гордость, даже убила его жену и дарила ему улыбки, которых не дарила никому другому. Всё это лишь для того, чтобы он ответил ей взаимностью.

Она очень любила Уильяма Шеппертона.

Принц Чарльз начал расспрашивать Шеппертона о разных делах. Тот стоял прямо, с достоинством и без подобострастия, как и подобает способному человеку. Удовлетворение принца Чарльза росло с каждым его ответом. Хотя у Шеппертона и был роман с леди Изабеллой, принц Чарльз не считал это большой проблемой.

Те, кто совершает великие дела, не обращают внимания на мелочи. К тому же это всего лишь женщина.

Люди в этом мире — либо ступеньки, либо камни преткновения. На ступеньки надо наступать, камни преткновения — отбрасывать.

Шеппертон просто отбросил камень преткновения, и его путь стал шире и ровнее.