Глава 57. Беспокойство о браке.

— Леди Элизабет, завтра вы войдёте во дворец вместе с нами, — произнесла старая графиня. — Если вам чего-то не хватает или что-то нужно, скажите своей мачехе. Она всё для вас подготовит.

Элизабет кивнула в знак согласия.

— Вы впервые во дворце после возвращения в столицу. Смотрите не нарушайте правил. Если чего-то не понимаете, спрашивайте. Если не будете знать, как себя вести, просто следуйте за тем, что делает леди Сесилия. — Старая графиня давала наставления со всей тщательностью. — Одежда и украшения для вас уже готовы. Завтра вы представляете лицо семьи Уэссексов. Я уверена, вы справитесь прекрасно.

Услышав от старой графини столь неожиданную похвалу, Элизабет лишь улыбнулась и кивнула, не выказывая особого возбуждения.

Это не ускользнуло от внимания Анны, сидевшей в стороне, и вызвало в ней острую неприязнь. Анна наблюдала, как статус Элизабет после возвращения в поместье постепенно рос. Люди всегда ненавидят других, которым больше везет, и смеются над тем, кто неудачник. Видеть, как у Элизабет всё хорошо, было Анне крайне неприятно. Она желала бы, чтобы Элизабет в одночасье провалилась в ад и жила ещё более несчастно, чем она сама, — вот тогда бы Анна удовлетворилась.

— Леди Элизабет впечатляет, — с улыбкой заметила леди Агнесса. — На этот раз сам король будет вручать награду. Среди молодого поколения в нашем доме только леди Элизабет удостоилась такой чести. — Она помолчала и добавила: — Я слышала, что лучший ученик в этом году в Королевской академии — Роберт Фиц-Алан. Он из семьи Фиц-Аланов из Норфолка. Кстати говоря, он приходится леди Элизабет двоюродным братом.

Упоминание леди Агнессой Роберта в такой момент было, естественно, уколом в сердце леди Маргарет. Ведь племянник леди Маргарет из рода Невилов даже не попал в списки Королевской академии, не говоря уже о том, чтобы стать первым.

Услышав имя Роберта, Элизабет мысленно вздохнула. Ей не хотелось втягивать семью Фиц-Аланов в мутные воды дома Уэссексов. Семья матери жила в Норфолке, и в будущем, когда она отправится туда поклониться могиле отца, ей всё равно придётся на них надеяться. Связывать их с Уэссексами было бы, возможно, не на пользу.

Элизабет хотела, чтобы семья Фиц-Аланов оставалась в стороне от этих интриг.

Леди Маргарет, обращаясь к Элизабет, с улыбкой произнесла:

— Да, я тоже считаю, что тебе стоит больше общаться с молодым господином Фиц-Аланом. Хотя леди Елена ушла из жизни, наши семьи всё же связаны браком. Когда молодой господин Фиц-Алан вступит в должность, в будущем ему может пригодиться и твой отец. Мы все одна семья — помогать родственникам всегда лучше, чем чужим.

Услышав это, взгляд Элизабет слегка изменился.

Слова леди Маргарет можно было бы назвать верхом искренности. Но стала бы леди Маргарет на самом деле так заботиться, даже если бы граф помог Роберту? Это было совершенно невозможно. Леди Маргарет, скорее всего, хотела бы, чтобы Роберта устранили. Не то чтобы Элизабет намеренно считала людей злыми. Просто, прожив в доме Уэссексов столько дней, она прекрасно знала, что за человек леди Маргарет.

К тому же лорд Энтони даже предложил разорвать помолвку с Сесилией, чтобы быть с ней. При всех этих событиях было бы странно, если бы леди Маргарет и её дочь не ненавидели Элизабет до смерти.

Однако до сих пор они вели себя очень тихо и не доставляли хлопот.

Подумав об этом, Элизабет взглянула на леди Маргарет.

Та улыбалась добродетельной улыбкой, словно была истинно любящей матерью. Но Элизабет чувствовала, что её взгляд больше похож на взгляд ядовитой змеи, свернувшейся на ветке, — прищуренный, методично оценивающий жертву, с торжествующей усмешкой, с клыков которой ещё капал яд.

Она что-то замышляла.

Взгляд Элизабет скользнул на Сесилию.

Сесилия, будучи молодой, не умела так же искусно владеть собой, как её мать. Она тоже изо всех сил старалась изобразить безразличную улыбку, но не могла скрыть ненависти в глазах, а вместе с ней — и проблеска какого-то возбуждения, источник которого был неясен.

Этот взгляд, пристальный и липкий, вызвал у Элизабет чувство дежавю. Но в этот мимолётный момент она не могла вспомнить, где видела его раньше. Единственное, что она могла утверждать точно, — этот взгляд вызывал у неё сильный дискомфорт, от него по спине пробегал холодок, мгновенно приводя её в состояние боевой готовности.

Леди Марта, у которой в семье не было особого веса, только переводила свои проницательные глазки то на Элизабет, то на леди Маргарет.

Старая графиня больше не сказала многого, лишь обсудила с Элизабет некоторые вопросы, касающиеся дворцового приёма. Собственно, Элизабет и так всё это знала. Тогда, в прошлой жизни, она входила во дворец как жена Уильяма Шеппертона. А поскольку семья Уэссексов была придворной знатью, правила для них были куда мягче.

Когда старая графиня закончила все наставления, прошло довольно много времени. Подумав, что им ещё нужно готовиться, все разошлись из главного зала.

Элизабет вышла из зала и направилась к своему флигелю. Тот находился в углу поместья, в стороне от покоев Сесилии и других, так что идти вместе им было не по пути.

Но неожиданно, пройдя немного, её окликнули сзади:

— Старшая сестра!

Обернувшись, она увидела Анну и Дафну.

Что касается этих двоих, Дафна всегда молчала, а Анна никогда не выказывала Элизабет доброго расположения. Увидев Анну, Элизабет поняла: та снова что-то задумала.

— Старшая сестра, вы так быстро идёте, я едва вас догнала, — с теплотой в голосе произнесла Анна.

Элизабет остановилась, не желая тратить время на пустые любезности. Она лишь вежливо спросила:

— Чего хочет кузина?

Анна не ожидала, что Элизабет даже не станет притворяться. На её лице мелькнуло замешательство, но через мгновение она быстро справилась с собой и улыбнулась:

— Сегодня в главном зале, до того, как вы пришли, я кое-что слышала. — Анна намеренно сделала паузу. — Речь о браке вашей младшей сестры. Тётя сказала, что свадьба Сесилии и лорда Энтони назначена на конец следующей зимы, начало весны. Я подумала, что старшая сестра, может, не знает, и пришла специально рассказать.

И только?

Бет возмутилась. Элизабет слегка улыбнулась:

— Спасибо, что сказали. Теперь я знаю.

Недовольная таким пресным ответом, Анна пристально вгляделась в лицо Элизабет. Не видя ни боли, ни разочарования, она продолжила:

— Вообще-то первоначальная помолвка между старшей сестрой и лордом Энтони тоже была прекрасной партией. Если бы с вами не случилось той беды, сейчас за лорда Энтони выходила бы вы. Лорд Энтони — одна из лучших партий во всей столице. Теперь ваша сестра выходит за него, даже пальцем не пошевелив. Старшая сестра старше, а ваш брак до сих пор не устроен. Мне искренне обидно за вас.

Дафна испуганно посмотрела на Элизабет, желая остановить сестру, но лишь дёрнула её за рукав, не проронив ни слова.

Элизабет не спешила отвечать. Она лишь пристально смотрела на Анну, с лёгкой улыбкой на губах. Улыбка была нежной и ясной, без тени эмоций, но почему-то заставляла Анну чувствовать себя неуютно.

Желая избавиться от этого гнетущего чувства, Анна спросила:

— Почему кузина так на меня смотрит?

— Ничего, — беззаботно ответила Элизабет. — Просто я тронута тем, что вы так обо мне беспокоится. Однако... — она сделала паузу, — интересно, знают ли мачеха и младшая сестра о твоём беспокойстве?

Лицо Анны мгновенно изменилось.

Стремясь ужалить Элизабет побольнее, она совсем не подумала, как эти слова «обидно за вас» прозвучат в ушах леди Маргарет и Сесилии.

— Это просто наш разговор... — выдавила улыбку Анна.

Элизабет посмотрела на неё и улыбнулась:

— Вам не стоит так беспокоиться о моём браке. Мой отец — граф Уэссекский. Как бы то ни было, я найду в Лондоне знатную семью, куда смогу выйти замуж. Даже если мачеха обо мне не печётся, есть отец и бабушка. Я — законная дочь Уэссексов. Уж точно не выйду замуж ниже своего положения, не так ли? — Она многозначительно посмотрела на Анну. — Хотя вы ещё не достигла совершеннолетия, вам бы лучше больше беспокоиться о себе. Нынешние перспективы дяди Хью выглядят не слишком радужно. Учитывая его положение и положение тёти Марты, в какую семью выйдет кузина — ещё неизвестно.

Видя, как лицо Анны мгновенно стало пепельным, Элизабет почувствовала значительное облегчение. Она неторопливо продолжила:

— В этом мире нужно понимать одно: хоть талант, внешность, манеры и добродетель важны, без хорошего происхождения они ничего не значат. Если сомневаетесь, посмотрите на девиц из лондонских театров. Многие из них прекрасны, как небожительницы, и умны. А всю жизнь им быть только актрисами.

С этими словами, не дожидаясь ответа Анны, Элизабет взяла Бет и удалилась.

Она, естественно, не видела выражения лица, застывшего на лице Анны.

На обратном пути Бет смеялась так, что чуть не спотыкалась. Вернувшись во флигель, она слово в слово пересказала всё и остальным. Закончив, она от души рассмеялась:

— Вы бы видели лицо мисс Анны! Боже, наша госпожа просто чудо! Сравнить её с актрисами — она, должно быть, в ярости! Так ей и надо за её дурные намерения и провокации!

— Почему мисс всегда идёт против нашей госпожи? — удивилась юная Молли. — Если бы мисс Сесилия шла против, это было бы понятно — они обе законные дочери, и она ревнует. Но мисс Анна? Госпожа ей вообще не мешает.

— Она просто не выносит, когда у других всё хорошо, — выпалила Бет. — Она хочет, чтобы все были так же озлоблены и обижены, как она. А почему? Госпожа благородного происхождения. Почему она должна с ней равняться? То, что госпожа лучше неё, — разве не естественно?

Элизабет слушала пересуды служанок и, покачивая головой, улыбалась.

Что такое Анна? Не более чем досада. Анна надеялась видеть Элизабет несчастной, убитой горем, жалкой. Это тешило бы её собственное превосходство. Она даже надеялась спровоцировать её разговорами о лорде Энтони. Но Анна не понимала одного: Элизабет действительно не интересовал лорд Энтони.

Для неё лорд Энтони был просто чужим и притом довольно неприятным чужим.

— Есть такие люди, — сказала Элизабет, — рождённые в плохих обстоятельствах, но неспокойные, весь день думающие, как бы взобраться повыше, считающие весь мир несправедливым и в душе не желающие мириться. Такие люди способны на всё.

Служанки закивали, словно поняв.

Элизабет подумала, что с этой точки зрения Анна и Уильям Шеппертон — люди одного склада. Чем скромнее было их положение, тем больше, вкусив сладость высоты, они тосковали по ней. Как только навязчивая идея формировалась, они были готовы на любые средства, чтобы подняться. Только Анна не умела скрывать свою досаду, а Шеппертон умел это слишком хорошо.

Так хорошо, что даже его первая жена никогда этого не замечала, всё ещё думая, что он полон страстных идеалов и амбиций.

Как нелепо.

Улыбка Элизабет медленно угасла. Она снова подумала о том взгляде, который бросила на неё Сесилия в главном зале, — это чувство дежавю даже сейчас вызывало у неё дискомфорт.

Нужно быть начеку.

Подумав мгновение, Элизабет сказала:

— Бет, принеси мне мою шкатулку.