Глава 58. Посещение дворца.

Волнения предыдущего дня ничуть не омрачили радость от посещения дворца.

Когда Анна снова увидела Элизабет, она не стала злобно сверкать глазами из-за вчерашнего. Она, как и прежде, улыбалась и даже похвалила платье Элизабет.

— Старшая сестра сегодня очень красива, — сказала Анна.

— Мисс Анна тоже прекрасна, — ответила Элизабет.

Анна была почти в возрасте совершеннолетия. Хотя она была моложе Сесилии и была младшей дочерью в семье, ростом она была лишь чуть ниже Элизабет и вовсе не выглядела ребёнком. На ней было медово-жёлтое парчовое платье с вышитыми по подолу цветами, длинные волосы уложены в высокую причёску и украшены драгоценным убором и подвесками.

Собственно, этот богатый наряд скорее скрывал её природную, чуть простоватую прелесть. Но Анна была очень довольна. Вероятно, потому что всю одежду и украшения для дворца готовили портные по распоряжению старой графини, Анна обычно редко имела такие ценные вещи. Она даже не замечала, что наряд ей не идёт, и была очень счастлива.

Леди Маргарет, видимо, радовалась этой сцене. У Дафны была обычная внешность, а Анна была одета так, что проигрывала. Это выгодно выделяло Сесилию.

Сесилия действительно постаралась. Не говоря уже о другом, одного её двухслойного платья с длинным шлейфом, вышитого розовым золотом, было достаточно, чтобы привлечь все взгляды. Золотые украшения, браслет и пояс на талии, плюс специально наложенный макияж. Обычно Сесилия редко красилась ярко. На этот раз, перед входом во дворец, она необычно тщательно подвела брови, наложила пудру и румяна. Её черты были изысканны и очаровательны, и такой яркий макияж ей шёл. Стоя под цветущими кустами, она казалась красивее цветов, излучая сияние.

Если она так войдёт во дворец, то непременно привлечёт внимание знатных юношей. Однако Элизабет было любопытно: раз Сесилия уже помолвлена с лордом Энтони, зачем ей так тщательно наряжаться?

В конце концов, Сесилия всегда смотрела на остальных свысока и не стала бы активно привлекать чужое внимание.

Пока Элизабет разглядывала Сесилию, леди Маргарет разглядывала Элизабет. Леди Агнесса была ещё преувеличеннее: прикрыв рот рукой, она рассмеялась:

— Если бы я не знала этих двух девушек, я бы и впрямь не узнала леди Элизабет.

Элизабет по своему обыкновению не любила слишком изысканные наряды. Возможно, старая графиня тоже заметила её предпочтения. На этот раз, заказывая одежду, она не выбирала ярко-красных тонов. Но раз предстояла королевская аудиенция, нельзя было одеваться слишком просто — нужен был какой-то цвет. На Элизабет было атласное платье цвета магнолии с двойной вышивкой, серо-голубая парчовая юбка, струящаяся лёгким облаком, — элегантные оттенки. Изящная причёска на черных волосах делала её особенно свежей и живой. Вместо множества украшений в волосах — только две белые топазовые серьги, отчего её уши казались нежными и изящными, а лицо — белым.

Тяжёлого макияжа, как у Сесилии, она не наносила, лишь слегка подвела глаза. Брови её были черны, как смоль, глаза — как синь неба, цвет губ — бледен, но во всём облике сквозила неземная грация.

Рядом с Сесилией она была подобна лилии рядом с алыми цветами, уединённой долине вдали от мирской суеты. Последнее, конечно, было мило, но первое легко запечатлевалось в памяти.

Леди Маргарет обернулась и слегка коснулась плеча Сесилии. Та тотчас отвела свой злобный взгляд.

Старая графиня, в свою очередь, не могла не взглянуть на Элизабет ещё раз. Среди дочерей Уэссексов младшие кузины была рождена от нелюбимого сына — старая графиня смотрела на них свысока. В семье среднего сына дочерей не было. Две дочери старшего сына — она изначально считала, что Сесилия — драгоценная дочь, вызывающая любовь. Теперь же казалось, что Элизабет, выросшая на стороне, подобна необработанному драгоценному камню, оставленному на берегу, обладающему собственной одухотворённой элегантностью.

Что лучше, что хуже — теперь было трудно различить.

Видя, что обе дочери стоят изящно, граф в этот момент почувствовал удовлетворение и сказал:

— Можем отправляться.

Каждая из семей ехала в отдельных экипажах. В экипаже, где ехала Элизабет, Сесилия продолжала беседовать с графом, вероятно, чтобы позлить Элизабет.

Элизабет лишь улыбалась, наблюдая за этой сценой с невозмутимостью, что заставляло графа чувствовать некоторую неловкость. Элизабет понимала, что Сесилия часто так нежничает с отцом. Неловкость графа в этот момент, возможно, была вызвана чувством вины перед этой, другой, дочерью.

Но она не выказывала ни печали, ни обиды. Видя это, Сесилия почувствовала, что бьёт по подушке. Это было удушающе. Провокационное поведение Сесилии не остановила даже обычно добродетельная леди Маргарет. Оно и понятно: родная дочь общается с отцом — что тут останавливать?

Видя равнодушие Элизабет, граф почувствовал лёгкое разочарование. Эта дочь теперь расцвела красотой и талантом. Как отец, он не мог не гордиться. Элизабет, казалось, не держала зла на то, что он сделал тогда, никогда не жаловалась. Может, это было великодушие, но граф скорее чувствовал, что Элизабет просто всё равно.

Элизабет была похожа на человека, наблюдающего за незнакомцами.

В этот момент она сидела в экипаже и думала о том, как входила во дворец в прошлой жизни.

Тогда она была по-настоящему счастлива, гордилась успехами Шеппертона, радовалась, что была его женой. Она боялась совершить хоть малейшую ошибку, которая опозорила бы его, и потому нервно репетировала в поместье. Редко, когда она была так напряжена. Тогда Шеппертон даже посмеялся над ней:

— Не бойся. Если Эли ошибётся и разгневает короля, в худшем случае я больше не буду служить. Вернусь с Эли в деревню, буду землю пахать.

Она притворно рассердилась и замахнулась на него, заставив его рассмеяться от души. Теперь, оглядываясь назад, это казалось жизнью назад. На самом деле на том королевском банкете она не оплошала. Напротив, она выступила очень хорошо, и королева даже похвалила её ум. А Шеппертон, конечно же, не отказался бы от своего положения ради неё. Вместо этого он убил бы её, чтобы получить ещё более высокий чин и титул.

То, что она считала реальным, не было реальным. То, что она считала ложью, не было ложью. Правда и ложь — на этот раз, проходя путём, которым шла раньше, она больше не даст себя ослепить.

Она медленно приближалась к тому, чего хотела, постепенно добиваясь того, что намеревалась.

Отомстить за отца и брата Томаса, добиться справедливости за свою невинную смерть.

Экипаж ехал дальше. Ближе к концу пути Сесилия тоже перестала говорить и замолчала. Каждый в этой семье был погружён в свои мысли, чувствуя только, как быстро летит время.

Примерно через час экипаж остановился.

Кучер снаружи объявил:

— Милорд, миледи, мы прибыли.

Граф вышел первым. Слуги внизу помогли леди Маргарет и остальным. Как только Элизабет ступила на землю, отделённую от дворцовых ворот лишь стеной, глядя на глубокие зубчатые стены, её чувства на мгновение смешались.

Именно этот дворец взрастил такую порочную и властную особу, как леди Изабелла, которая использовала власть для угнетения людей. И ради места в этом великолепном золотом дворце Уильям Шеппертон без колебаний принёс её в жертву.

Этот дворец выглядел великолепно. Но сколько из тех, кто жил внутри, были ходячими мертвецами? Они носили золото и парчу, казалось, у них есть всё, но на самом деле у них не было ничего. Элизабет жалела их, презирала и тем более не желала с ними общаться.

— Старшая сестра, это дворцовые ворота, — сказала Анна, выходя из экипажа позади.

Элизабет улыбнулась. Генри, выбравшийся следом, неловко крутил шеей. Сегодня он тоже должен был одеться прилично и не мог позволить себе той вольности, что в поместье. Для Генри это было сущей пыткой. Джон, стоявший рядом, был, как всегда, любезен — вылитый отец, сэр Филип.

У дворцовых ворот один за другим прибывали экипажи других знатных семей. Чины пониже даже подходили засвидетельствовать почтение графу. Однако семья Уэссексов прибыла несколько поздно. Графу всё же нужно было сначала увидеть короля, поэтому у ворот они задерживаться не стали и, сопровождаемые провожатыми, вошли внутрь.

Сесилия ожидала, что Элизабет, впервые попавшая во дворец, непременно растеряется и будет нервничать. Если бы она увидела, как та оплошает, было бы ещё лучше. Но когда она обернулась, то увидела, как Элизабет, слегка приподняв подол, идёт крайне неторопливо.

Словно дворец был её собственным садом.

Сесилия задохнулась от гнева. Даже она, уже бывавшая здесь, дрожала от страха сделать что-то не так. А Элизабет ничуть не казалась испуганной. Сесилия хотела придраться, но вплоть до того, как они почти достигли места назначения, Элизабет вела себя безупречно, без единой ошибки.

Старая графиня была очень довольна. Ведь из всех пришедших сегодня молодых лишь Элизабет была наименее знакома с дворцом. Она боялась, что та ошибётся. Судя по всему, Элизабет справлялась прекрасно.

В это время в большом тронном зале уже собралось много знатных гостей. Все эти леди и благородные девицы были членами семей, чей титул был не ниже графского. Поскольку королевский банкет ещё не начался, большинство беседовало со знакомыми. На таких приёмах все девушки старались нарядиться. Кто-то уже был на выданье, кто-то ещё нет, но все хотели оставить хорошее впечатление. Ведь среди сегодняшних гостей было много сыновей знатных семей и талантливых юношей. Обычаи в Англии были довольно свободны, и если молодые люди проявляли взаимную симпатию, они могли заключить брак через официальное сватовство.

А на таких приёмах, как королевский банкет, большинство гостей были равны по статусу, что создавало большие удобства.

В восточной части зала сидели мать и дочь. Девушке было лет шестнадцать-семнадцать, одета она была в разбросанное по подолу изумрудное креповое платье, в волосах покачивалась подвеска. Она была довольно хороша собой. Женщина рядом с ней тоже была роскошно одета, но по сравнению с окружающими леди её манеры были не столь естественны, в них чувствовалась некоторая провинциальность.

Этой матерью и дочерью были миссис Шеппертон и Мэри Шеппертон.

Теперь, когда Уильям Шеппертон стал секретарём Тайного совета, они, естественно, могли присутствовать на королевском банкете. Хотя Шеппертон овдовел, все в Лондоне знали, что его жена, Элинор, была уличена в измене, — такая жена умерла, и слава богу. Сам Шеппертон был молод, талантлив, с блестящими перспективами, красив и образован. Многие семьи засматривались на него, подумывая отдать за него своих дочерей.

В конце концов, дом Шеппертонов был небогат, там были только Мэри и миссис Шеппертон. После того как Мэри выйдет замуж, любая девушка из знатной семьи, став женой Шеппертона, сможет вести хозяйство, не имея дела с невесткой. Нужно будет лишь поладить со свекровью. Для многих изнеженных барышень это было неплохо.

Именно из-за таких расчётов, учитывая положение Шеппертона, многие знатные леди пришли засвидетельствовать почтение миссис Шеппертон. Не брезгуя тем, что та из незнатной семьи, они с энтузиазмом льстили ей и, заодно, щедро хвалили Мэри, отчего та чувствовала себя на седьмом небе.

Патриция и Беатрис., две девушки из школы Хай Кросс, которые были в одной группе с Элизабет на экзамене по стрельбе из лука, тоже крутились вокруг Мэри, поддакивая её разговорам.

Шарлота, сидевшая в стороне, слегка фыркнула и прошептала на ухо леди Люсинде:

— Впервые вижу, чтобы люди так лезли в жёны к вдовцу.

Леди Люсинда шепнула ей:

— Много болтаешь!

— Но это же правда, — пробормотала Шарлота. Она действительно презирала поведение этих одноклассниц. Они же якобы лучшие из знатных девиц Лондона! Этот учёный Шеппертон только что потерял жену. Если оставить в стороне вопрос о том, кем была Элинор, то, по крайней мере, Шеппертон выказывал глубокую преданность умершей. Эти девицы должны бы подумать: если он так предан покойной, как он мог так быстро жениться снова? А если он женится, значит, он не так предан, как кажется. Он просто человек, у которого слова расходятся с делом.

В этот момент кто-то рядом сказал:

— Я слышал, что свадьба лорда Энтони Грея и леди Сесилии из дома графа Уэссекского тоже назначена на конец следующей зимы.

Услышав это, выражение лица Мэри резко изменилось.

— Правда? — спросила она.

— Истинная правда, — подтвердила Патриция. — Я тоже слышала от матери несколько дней назад. Помолвка Сесилии и лорда Энтони была заключена давно. Теперь просто назначили дату. Это естественно.

Мэри не смогла скрыть обиды и язвительно заметила:

— Я помню, что лорд Энтони изначально был помолвлен со старшей мисс Уэссекс.

Присутствующие переглянулись.

Слова Мэри были неприятны. Никто не осмелился ответить. Ответить значило бы оскорбить семью Уэссексов. Граф Уэссекский был одним из первых вельмож королевства — кто осмелился бы сказать хоть слово против его дочери? Но и сестру секретаря Тайного совета обижать не хотелось, поэтому все промолчали.

Однако в этом молчании они невольно вспомнили слова Мэри. В самом деле, первоначально с лордом Энтони была помолвлена Элизабет. Младшая сестра, перехватившая жениха у старшей, — об этом, по правде говоря, было не очень славно. Все взгляды обратились на леди Грей.

Та, казалось, была глуха ко всему, весело болтая и смеясь с леди Джейн, сестрой леди Маргарет, словно и не слышала обсуждений вокруг.

Слышала она или нет, знала только она сама.

Шарлота хотела вступиться за Элизабет, но не знала, что сказать. Ей оставалось лишь то и дело поглядывать на вход, гадая, почему Элизабет до сих пор нет.

И тут дворцовая служанка объявила о прибытии дам из семьи Уэссексов.

Все взгляды устремились ко входу. Они увидели старую графиню впереди, за ней леди Маргарет, затем леди Агнессу, за ними леди Марту и, наконец, грациозно входящих девушек дома Уэссексов.