Глава 61. Награждение.

Эдмунд де ла Поль появился с большим опозданием.

Однако король Ричард не выказал ни малейшего недовольства — казалось, он привык к такому. Мало того, даже принц Чарльз, не говоря уже о других, не осмелился проронить ни слова.

Наблюдая за этим, Элизабет подумала: хоть многие и боялись герцога Саффолка за его мрачный, безжалостный и непредсказуемый нрав, чтобы держаться при дворе столь вольно, он, должно быть, опирался на что-то ещё. Высокомерных и своевольных людей хватало, но стоило им задеть кого-то выше себя, как тот, естественно, проучил бы их так, что они горько пожалели.

Однако не нашлось никого, кто мог бы проучить герцога Саффолка. Даже люди из окружения вдовствующей герцогини, при всей их надменности и своеволии, говорили с герцогом почтительно. Сама леди Изабелла при виде его предпочитала не связываться.

В этом мире люди низкого звания боятся высокого, а люди высокого звания боятся ещё более высокого. Король Ричард был помазанником Божьим, но жизнь его, должно быть, была ненамного легче, чем у герцога Саффолка.

Элизабет подумала, что стать таким, как герцог, — уже удача. По крайней мере, никто не смеет тебя запугивать, никто не смеет унижать.

Она улыбнулась своим мыслям и отбросила эти странные размышления.

После того как Эдмунд приветствовал короля, он занял своё место. На королевском банкете его кресло стояло очень близко — почти наравне с принцем Чарльзом.

Элизабет заметила, что многие юные девицы перевели взгляды с принца Чарльза или Уильяма Шеппертона на герцога.

Ведь по внешности все мужчины в этом зале вместе взятые не могли сравниться с Эдмундом. Такие красивые лица, как у Шеппертона или Роберта, рядом с ним казались присыпанными пылью.

Такой человек, естественно, рождён быть в центре внимания, затмевая всех остальных.

Однако нынешняя Элизабет не испытывала радости от красоты. В прошлой жизни она, Элинор, была первой красавицей Лондона, но это не спасло её от гибели от рук славы и богатства. Значит, одной красоты недостаточно.

— Герцог Саффолк в большой милости у короля, — тихо заметила Шарлота.

— У короля мало доверенных людей, — улыбнулась Элизабет. — Ему приходится опираться на герцога.

Трон короля Ричарда был непрочен, и партия принца Чарльза смотрела на него с алчностью. Раньше принцу Чарльзу приходилось сдерживаться, но теперь первый министр и принц поддерживали друг друга, и их партия становилась всё сильнее. А её отец, граф Уэссекский, будучи первым среди гражданских чиновников, обладал огромным влиянием. У семьи Уэссексов, возможно, и не было изменнических намерений, но для ослабленного короля сила графа была угрозой.

С одной стороны — партия графа, с другой — партия принца Чарльза, и сам король Ричард. Нынешняя Англия походила на треножник, стоящий на трёх ногах. Власть графа была обширна; без него многие дела при дворе, вероятно, не могли бы идти. Королю Ричарду приходилось полагаться на графа, чтобы поддерживать порядок, и в то же время защищаться от удара в спину со стороны принца Чарльза. В итоге из трёх партий именно король оказался слабейшим. Элизабет почувствовала сочувствие к королю.

Большинство придворных разделились на две партии: одни поддерживали графа Уэссекского, другие — принца Чарльза. Людей, которыми мог бы располагать сам король, было очень мало. Даже за семь лет правления Ричард, вероятно, вырастил несколько своих людей, но семи лет было недостаточно, чтобы воспитать министров, способных на равных бороться с двумя другими партиями. В такой ситуации герцог Саффолк был идеальным выбором.

Во-первых, у него была армия отца, сэра Ричарда де ла Поля, командующего гвардией, и влияние его было немалым. Во-вторых, его дед, старый граф, с детства воспитанный в седле, твёрдо верил в верность короне. В его преданности можно было не сомневаться. В-третьих, сам герцог был непредсказуем и безжалостен — такого человека труднее подкупить. К тому же он обычно держался особняком, не сближаясь ни с партией графа, ни с партией принца, — чист и непорочен.

В таком случае королю Ричарду было естественно ценить Эдмунда и считать его своим доверенным лицом.

Однако довольствовался ли Эдмунд ролью доверенного лица короля? Элизабет невольно взглянула на молодого человека в красном. Ей всегда казалось, что Эдмунд не так непредсказуем, как о нём говорили. Причина, по которой его трудно понять, заключалась не в том, что он не оставлял следов, а в том, что он слишком глубоко прятался.

Элизабет смутно чувствовала что-то неладное, но не могла точно определить, в чём дело. Как бы то ни было, в отношениях между королём Ричардом, принцем Чарльзом и Эдмундом де ла Полем было нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

Не успела она всё обдумать, как Шарлота легонько дёрнула её за рукав:

— Скоро начнётся банкет.

Королевский банкет должен был вот-вот начаться, всем нужно было занять свои места.

Элизабет пришлось сидеть с дамами из семьи Уэссексов, и она рассталась с Шарлотой. Усаживаясь, она оказалась между Сесилией и Анной. Улыбка, которую Сесилия натянула на лицо, была полна злобы. Элизабет просто не стала на неё смотреть.

Если не хочешь улыбаться — не улыбайся. Зачем притворяться и мучиться на людях?

Король Ричард ещё не занял своего места. Королева стояла рядом с ним, леди Стелле чуть позади, но тоже по правую руку от короля. Взгляд Элизабет стал внимательнее: расположение короля к леди Стелле было даже сильнее, чем она предполагала.

Король Ричард произнёс:

— Я слышал, что в этом году были объявлены результаты экзаменов, и среди нас есть и лучший ученик Королевской академии, и лучшая ученица школы Хай Кросс. Где они? Выйдите, дайте взглянуть, что это за молодые таланты.

Элизабет и Роберт поднялись одновременно.

Рука Сесилии под столом судорожно сжимала платок. Анна смотрела на вставшую Элизабет широко раскрытыми глазами, едва сдерживая зависть.

Роберт подошёл к центру зала, и Элизабет последовала за ним.

Должно быть, это была его первая аудиенция у короля, и Роберт изо всех сил старался сохранять спокойствие, но всё же не мог скрыть лёгкого волнения. Походка его была чуть скованной. Впрочем, здесь никто не стал бы его за это осуждать. В конце концов, каждый, кто смог занять первое место на экзамене в Королевской академии, заслуживал восхищения.

Элизабет же удивила всех. На её фоне Роберт казался ещё более напряжённым, тогда как сама она была собрана и спокойна, словно перед ней был не король, а знакомый.

В глазах короля Ричарда мелькнул интерес.

Конрад, сидевший рядом с Эдмундом в своих привычных доспехах, тихо заметил герцогу:

— Девчонка не робеет. С характером.

Эдмунд взглянул на него и слабо улыбнулся:

— Глупости.

Элизабет и Роберт приветствовали короля, и он велел им подняться. Сначала он посмотрел на Роберта:

— Ты — Роберт Фиц-Алан?

— Да, ваше величество, — почтительно ответил Роберт.

— Я слышал, что вы из купеческой семьи, но достигли таких успехов и стали первым в Королевской академии. Весьма похвально. — Король Ричард улыбнулся. — Я ценю ваше усердие и должен щедро наградить. В казначействе недавно открылась должность. Я назначаю вас главным клерком казначейства. Приступите к обязанностям после банкета.

Роберт был одновременно потрясён и обрадован. Он поспешно опустился на колени:

— Благодарю ваше величество за великую милость!

Элизабет тоже удивилась. Она не ожидала, что король Ричард назначит Роберта главным клерком казначейства. Хотя должность эта казалась незаметной, в Лондоне на неё претендовали многие. Во-первых, это была столичная должность — многих выпускников Королевской академии отправляли на места, а Роберт оставался в столице. Во-вторых, чин этот соответствовал пятому рангу. Сэр Хью из Уэссексов, опираясь на репутацию семьи и годы выслуги, был всего лишь судьёй седьмого ранга.

Роберт, только вступая в должность, уже опередил многих!

Рука Лоуренса, державшая чашу, слегка дрогнула. Он давно предвидел, что Роберт добьётся успеха, и хотел привлечь его на свою сторону. Всё шло гладко, но на полпути, по неизвестной причине, Роберт внезапно отдалился. Теперь же Роберт действительно оправдал ожидания, так блестяще начав карьеру, но их отношения были далеко не такими, как он рассчитывал. Это было затруднительно.

Среди мужчин у сэра Хью пересохло во рту. Молодой человек, только что начавший службу, уже получил более высокий чин, чем он сам. Вернувшись домой, леди Марта непременно устроит ему сцену.

Сэр Филип и граф переглянулись, оба понимая, о чём думает другой. Роберт, можно сказать, приходился родственником. Люди, достигшие положения при дворе, всегда стремились выдвигать своих родственников. Если Роберт окажется достоин развития, его поддержка может принести больше выгоды в будущем.

Леди Маргарет слегка нахмурилась. То, что Роберт одним махом стал главным клерком казначейства, превзошло её ожидания. Она, конечно, не могла позволить семье Фиц-Аланов процветать. Лучше бы они оставались в упадке. Тогда о леди Елене никто бы не вспомнил, и она осталась бы единственной женой графа. Однако, вспомнив о том, что должно случиться сегодня вечером, её брови разгладились. Что бы ни случилось с Робертом или Элизабет, после сегодняшней ночи у Роберта не будет сил наслаждаться выгодной должностью главного клерка. Двое с погубленной репутацией, возможно, не переживут и этого лета. Стоит ли сейчас огорчаться?

После того как Роберт поблагодарил, король Ричард с улыбкой обратился к Элизабет:

— Я давно знал, что у моего наставника есть старшая дочь, но никогда с ней не встречался. Вы — леди Элизабет?

Элизабет подняла голову и улыбнулась:

— Да, ваше величество.

По сравнению с напряжённым Робертом, она была куда спокойнее, куда собраннее, куда невозмутимее.

Ни тени волнения от встречи с королём.

Граф, который немного волновался, что Элизабет допустит ошибку, облегчённо вздохнул при виде этой сцены.

— У старшей дочери удивительно твёрдый характер, — заметил сэр Филип.

Граф тоже был несколько ошеломлён.

Король Ричард смотрел на девушку перед собой. В её взгляде не было страха перед короной, но это не казалось неуважением. Скорее, в нём было спокойствие. Глаза Элизабет были очень чисты и ясны, словно у ребёнка. Король Ричард не рассердился. Заметив чётки на её запястье и вспомнив, что она провела шесть лет в монастыре, он спросил:

— Вы обычно читаете священные книги? Какие?

— Когда есть свободное время, я переписываю Писание, — ответила Элизабет. — Обычно читаю Псалмы, Евангелие.

Король Ричард улыбнулся:

— Неудивительно, что вы кажетесь такой умиротворённой. Ваша душа, должно быть, близка королеве-матери.

Нынешняя королева-мать любила молиться. Эти слова короля можно было считать высокой похвалой Элизабет.

Элизабет улыбнулась в ответ, оценивая про себя и короля. Королю Ричарду было всего двадцать семь, но выглядел он старше своих лет и казался особенно зрелым. Должно быть, потому что как королю ему приходилось заботиться о многих делах. К тому же нынешняя Англия была не столь мирной и благополучной, как казалось на первый взгляд. Элизабет могла понять короля Ричарда.

Король тоже был удивлён. Вначале он слышал много слухов об Элизабет, в том числе о попытке убить мачеху и брата. Но, возможно, из-за того, что Элизабет рано потеряла мать, он почувствовал к ней родственную душу. Особой неприязни у него не было. Теперь же Элизабет стала лучшей ученицей школы Хай Кросс. Увидев её воочию — нежную, чистую, совсем не похожую на злодейку из слухов, — он проникся к ней симпатией.

— Граф Уэссекский, вы воспитали прекрасную дочь, — сказал король Ричард. — Поистине, она достойна называться любимицей семьи. Раз она лучшая ученица школы Хай Кросс, у меня для неё есть награда.

Он махнул рукой, и вперёд выступил слуга с длинным свитком, зачитывая список даров. Драгоценности, ткани, утварь. Элизабет слушала с некоторой усталостью. Король Ричард не мог даровать ей должность, а дать титул графини было бы слишком своевременно. Она не любила драгоценности, поэтому слушала равнодушно. Зато Анна на банкете, слушая этот список, чуть не лопнула от зависти.

— Видишь? — заметил Конрад. — Старшая мисс Уэссекс совсем не впечатлена. Настоящая женщина, не гоняющаяся за славой и богатством.

Уголок губ Эдмунда изогнулся в насмешливой улыбке:

— То, к чему она стремится, выходит далеко за пределы этого, так что она, конечно, не впечатлена. — Он взглянул на Конрада. — Не все такие недальновидные, как вы.

— Я недальновидный? — возмутился Конрад. — Я могу с сотни шагов попасть в лист ивы!

Эдмунд не стал с ним спорить.