Глава 62. Старый приём.

Когда Элизабет поблагодарила короля и вернулась на своё место под завистливыми взглядами, леди Маргарет улыбнулась и похвалила её:

— Элизабет сегодня принесла честь нашему дому.

— Старшая сестра гораздо лучше меня, — подхватила Сесилия.

Леди Маргарет часто делала такие жесты — Элизабет знала, что она любит показывать добродетель. Но даже Сесилии пришлось подавить недовольство и продолжать играть роль. Это несколько удивило Элизабет.

Сесилия должна была бы, как Анна, молча ненавидеть её до смерти.

Элизабет внимательнее взглянула на Сесилию и заметила в её глазах скрытое нетерпение и возбуждение. Она насторожилась.

Тем временем королевский банкет начался.

Блюда были изысканны, но у Элизабет не было аппетита. Анна, желая показать, что она больше знает о светской жизни, чем Элизабет, объясняла ей каждое блюдо. Она также нарочно не подсказывала, как правильно есть, надеясь, что Элизабет опозорится. Но Элизабет либо справлялась сама, либо просто не прикасалась к тем блюдам, и уловки Анны не срабатывали.

Позже Анна перестала обращать на неё внимание. Она лишь старалась выглядеть наилучшим образом, намеренно поворачиваясь к мужской половине, вероятно, привлекая внимание.

Элизабет сочла поведение Анны забавным. Она не знала, что думает леди Марта, но если вся семья такая, как Анна, то Элизабет могла понять, почему сэр Хью за столько лет так и остался лишь судьёй низшего ранга.

Стать посмешищем, не ведая того, — поистине глупо.

За мужским столом лорд Энтони всё смотрел в сторону Элизабет.

Поскольку Элизабет сидела рядом с Сесилией, посторонние думали, что он смотрит на свою невесту. Его соседи даже подшучивали над ним. Лорд Энтони улыбался в ответ, но мысли его были совсем о другом.

Разорвать помолвку с Сесилией и снова сделать Элизабет своей женой стало для него навязчивой идеей. К несчастью, леди Грей не соглашалась, а граф Кентский, узнав, пришёл в ярость. Лорд Энтони понимал, что его затея довольно абсурдна. Семья Уэссексов была не какой-то мелкой и незначительной, чтобы трижды нарушать брачные обещания.

Но Элизабет была другой.

Каждый раз, видя Элизабет, он открывал в ней всё новые достоинства. Она была не похожа на других знатных девиц Лондона. Чем дальше она была от него, тем больше он ею увлекался. Лорд Энтони знал, что после экзамена репутация старшей мисс Уэссекс улучшилась, и многие знатные семьи начали обращать на неё внимание. А во время награждения королём он отчётливо чувствовал, что многие из окружающих его молодых людей тоже не сводят с Элизабет глаз.

Талантливая, с мягким характером, чистая и прекрасная, дочь графа Уэссекского из знатного рода, к тому же удостоенная королевской милости — среди знатных девиц Лондона она была одной из лучших.

Сердце лорда Энтони сжималось от тревоги, он боялся, что упустит Элизабет. Но его собственная свадьба с Сесилией была назначена на конец следующей зимы. Если ничего не случится, ему останется лишь пройти мимо неё.

Лорд Энтони этого не хотел.

Он часто смотрел на Элизабет, но не замечал, что его взгляд не укрылся от другой — от Мэри Шеппертон.

Мэри наблюдала, как её возлюбленный наконец оказался рядом, и в душе её было радостно. Но радость быстро улетучилась. Хотя они сидели в одном зале, взгляд лорда Энтони ни разу не упал на неё — всё время был устремлён в сторону Сесилии.

Мэри была в отчаянии. Она давно тайно восхищалась лордом Энтони, но прежде её положение не позволяло даже мечтать. Теперь она была сестрой секретаря Тайного совета, её брат был высоким чиновником, и она могла стоять рядом с лордом Энтони. Но у него уже была невеста.

И не только невеста. Мэри видела, как лорд Энтони смотрит на Сесилию — с такой нежностью, что ясно: Сесилия была у него в сердце.

Сердце Мэри упало. К печали примешивались досада и ревность. Она желала, чтобы в свадьбе Сесилии и лорда Энтони произошла какая-нибудь заминка, которая не дала бы этому браку осуществиться.

Элизабет, пробуя блюда, не чувствовала вкуса. При виде Шеппертона и леди Изабеллы у неё возникало отвращение к еде. Но королевский банкет нужно было высидеть, и она подавляла в себе неприятные чувства.

Банкет длился долго. Чиновники обменивались тостами и вели светские беседы. Дамы занимались праздными сплетнями, пересказывая друг другу забавные истории из своих поместий. Девицы и молодые люди, разделённые длинными занавесями между мужской и женской половинами, то и дело украдкой поглядывали друг на друга. Случайно встретившись взглядами, они тут же отводили глаза, делая вид, что ничего не произошло, но тайком запоминали черты и манеры другого, собираясь после навести справки.

У каждого был свой нрав, своя роль.

Между принцем Чарльзом и королём Ричардом внешне царило братское согласие, но скрытые подводные течения были неведомы посторонним. Королева-мать оставалась невозмутима. Вдовствующая герцогиня Маргарет Бофорт беседовала с королевой. Леди Стелла тихо сидела рядом, время от времени подливая королю вино — делала то, что не входило в её обязанности, но так естественно и близко.

В кувшинах на столе было вино. Поскольку дамы плохо переносили крепкое спиртное, на банкете подавали сладкое легкое вино, которое не пьянило. Перед Элизабет стояла только чашка чая — к вину она не притронулась. С того злополучного приёма у миссис Шеппертон, когда бы она ни вспоминала, она думала: если бы не выпила ту чашу, всё могло бы сложиться иначе.

От вина одни беды. Она больше никогда не притронется ни к капле. Тем более на таком важном событии, как королевский банкет, она не могла позволить себе ни малейшей ошибки.

Анна, не ведая об этом, казалось, особенно любила сладкое вино. Она пила до тех пор, пока глаза её слегка не покраснели, а щёки не зарумянились, обретая необычную прелесть.

Тут леди Маргарет с улыбкой спросила:

— Элизабет, почему ты не попробуешь вина?

Элизабет подняла глаза и увидела, как леди Маргарет естественным движением взяла стоящую перед ней чашу и наполнила её до краёв. Затем, с улыбкой поставив чашу перед падчерицей, добавила:

— Во дворце вино отличается от того, что делают у нас. Оно слаще и не пьянит. Молодым леди полезно его пить.

Элизабет взглянула на леди Маргарет. Та мягко улыбалась, но по какой-то причине Элизабет вдруг стало не по себе. Внутренний голос предупреждал: ни в коем случае не пей это вино.

Элизабет доверилась инстинкту.

— Спасибо, матушка, но я не пью вина, — сказала она.

— Какое же это вино? — улыбнулась леди Маргарет. — Простая сладкая вода. Я заметила, ты сегодня мало ела. В летнюю жару теряешь аппетит. Выпей — оно освежает.

Сердце Элизабет ёкнуло. Её взгляд упал на Мэри, беседовавшую с матерью. В сознании промелькнули образы. Элизабет вдруг узнала, где она видела это выражение лица леди Маргарет, почему её взгляд казался таким знакомым.

Выражение леди Маргарет — это сдерживаемое нетерпение под маской безразличия, как у ядовитой змеи, затаившейся в засаде, — не такое ли было у миссис Шеппертон на том злополучном приёме, и такой ли была улыбка Клариссы Морган, когда она уговаривала её выпить?

В этот миг Элизабет едва не изменилась в лице.

Хотя подозрение возникло без всяких доказательств, Элизабет почти наверняка могла сказать, что замысел леди Маргарет и её дочери был тем же, что и у тех людей на приёме у миссис Шеппертон. Они хотели погубить её репутацию!

От дочери мелкого судьи до дочери графа, возрождённая к новой жизни, она снова столкнулась с тем же сценарием.

Элизабет не знала, чего в ней больше — гнева или удивления. В конце концов, ей оставалось лишь холодно усмехнуться.

В прошлой жизни она из-за этого дела пережила трагедию. Теперь другие люди хотели применить тот же старый приём. Что ж, она нарочно не станет играть по их правилам!

Элизабет посмотрела на Сесилию и улыбнулась:

— Младшая сестра тоже не пьёт.

— Сесилия не выносит вина, — объяснила леди Маргарет. — Стоит ей его попробовать — всё тело покрывается сыпью. Хоть она и не пьёт, думаю, ей самой обидно.

Сесилия поджала губы, ничего не сказав.

Но Элизабет понимала: леди Маргарет была осторожна. Она боялась, что что-то пойдёт не так и Сесилия случайно выпьет вина, создав проблемы, поэтому придумала эту причину.

Однако думала ли леди Маргарет, что если не пьёт Сесилия, то всё пойдёт по её плану?

Тогда она глубоко ошибалась.

Элизабет слабо улыбнулась и безразличным тоном произнесла:

— Вот как? Значит, младшая сестра не переносит вина. Что ж, спасибо, матушка.

Она взяла чашу, прикрылась рукавом, сделала глоток и поставила её обратно.

В чаше оставалось больше половины.

Леди Маргарет не стала уговаривать её допить. Она продолжала подкладывать Элизабет еду, словно любящая мать, без единой фальши.

Сердце Элизабет предчувствовало беду. Она подняла глаза к мужской половине и увидела, как Роберта уговаривают выпить. В конце концов, Роберт только что получил столичную должность, и многие подходили к нему с тостами. Ему пришлось выпить немного. На первый взгляд в этом не было ничего особенного, но Элизабет заметила, что слуга, разливавший вино, был слишком внимателен.

Вокруг было много молодых людей, но этот слуга кружил только возле Роберта. Лоуренс и Седрик были неподалёку, лорд Энтони тоже, Уильям Шеппертон тоже. Слуга должен был хоть немного заботиться и о них, но он сосредоточился лишь на Роберте.

Конечно, на королевских банкетах, где тосты и выпивка были обычным делом, никто бы не обратил внимания на действия одного слуги. Но Элизабет случайно заметила. В детстве, когда сэр Ричард занимался делами, он иногда учил её: чем сложнее обстановка, тем больше нужно обращать внимание на детали.

Эта мелкая деталь, замеченная сейчас, прояснила для Элизабет всё.

Вот оно что. «Тайный возлюбленный», которого леди Маргарет и её дочь устроили для неё, это - Роберт.

И с точки зрения чувств, и с точки зрения логики это было вполне уместно. Роберт и она были двоюродными братом и сестрой, между ними и так существовала родственная связь. А то, что она выручила его на улице, могло быть истолковано как знак особой близости. Конечно, юноши и девушки, которые нравятся друг другу, не совершают ничего предосудительного. Но совершить неподобающий поступок на королевском банкете и быть пойманными — это было бы неслыханное оскорбление.

Как женщина, она навсегда потеряла бы репутацию, и все её успехи на экзамене в школе Хай Кросс пошли бы прахом. А Роберт, только что получивший столичную должность, за такое бесстыдство наверняка вызвал бы гнев короля. По крайней мере, его карьера была бы кончена.

Семья Фиц-Аланов и она — их взаимная неприязнь только усилилась бы. Будь они женаты или нет — всё равно, в любом случае их жизнь была бы разрушена.

До чего же продуманный расчёт!

Взгляд Элизабет стал острым, но она тут же опустила глаза. Когда она подняла их снова, улыбка её была столь же чиста и безмятежна, как и прежде.

Сесилия повернулась и вдруг заметила, что чаша перед Элизабет опустела. Она опешила и машинально спросила:

— Когда ты успела всё выпить?

— Мм, — ответила Элизабет. — Было вкусно, вот я и выпила. Но много пить нельзя, одной чаши довольно. — Она улыбнулась.

Сердце леди Маргарет успокоилось.

Тем временем Анна только что поставила свою чашу.