Глава 8. Тайное дело.

Толпа знатных дам и господ, стоявших за спиной леди Люсинды, поначалу была ошеломлена её неожиданными словами. В конце концов, леди Элизабет считалась провинившейся дочерью, которую сослали в монастырь за покушение на мачеху. Выглядела она, конечно, жалко, но открыто вступиться за неё — значило пойти против леди Маргарет, второй жены графа, а за её спиной стояла могущественная семья её отца. Никому не хотелось вмешиваться в чужие семейные дрязги.

И вдруг эта странная встреча — и леди Люсинда, старая подруга покойной графини, предлагает девушке уехать с ней, готовая ради неё ссориться с половиной лондонского света.

Но ещё больше всех удивил отказ самой Элизабет.

Бет прямо затряслась от волнения. Леди Люсинда нахмурилась:

— Дитя моё, почему? Ты не хочешь вернуться домой?

Элизабет кротко улыбнулась:

— Милорд отец отправил меня сюда, чтобы я смиряла гордыню и молилась за благополучие нашей семьи. Пусть здесь и трудно, но это моё послушание. Если я уеду, не дождавшись его воли, выйдет, что я пренебрегаю своим долгом перед Богом и семьёй.

Ни словом не обмолвилась она о том, в чём её обвиняли. Только о послушании и молитве. Слушатели переглянулись: ловко девушка обходит острые углы. Но леди Люсинда услышала другое.

Она слишком хорошо знала покойную леди Елену, мать Элизабет. Та была женщиной честной и прямой. Неужели дочь такой матери могла быть мстительной? А теперь, глядя на эту хрупкую, смиренную девочку, которая даже не смеет просить о помощи, леди Люсинда всё больше убеждалась: здесь что-то не так. Обвинение в покушении — лишь предлог, чтобы упрятать законную наследницу подальше и забыть о ней.

Последние слова Элизабет и вовсе прозвучали как горькая насмешка: «не дождавшись воли отца» — да он, кажется, и не вспоминал о ней все эти годы!

В сердце леди Люсинды закипал гнев. Но тут Элизабет подняла на неё ясные глаза:

— Миледи, а вы-то как здесь оказались? И все эти господа? — Она обвела взглядом толпу. — Сюда редко кто заходит, все идут в аббатство Святого Креста, оно рядом. Да и время позднее... Вы ведь не на богомолье собрались?

Присутствующие смущённо закашлялись. А леди Люсинда вдруг кое-что поняла.

Она оглядела убогую часовню, вспомнила, как нашла Элизабет, стоящей на коленях в сырости, и твёрдо сказала:

— Этот монастырь — неподобающее место для дочери графа. Твой отец, видно, ошибся, посылая тебя сюда. Хорошо, если ты не хочешь ехать со мной сейчас, я завтра же отправлюсь в Лондон, и сама поговорю с ним. Думаю, он скоро пришлёт за тобой.

Смысл был прозрачен: она добьётся, чтобы граф вспомнил о дочери.

Элизабет изобразила лёгкое замешательство, потом робкую радость и снова потупилась:

— Благодарю вас, миледи. Вы так добры...

— Пустое, — отмахнулась леди Люсинда. — Но тебе незачем стоять здесь на коленях всю ночь. Господь видит искренность сердца, а не холод каменного пола. — Она обернулась к своей служанке: — Роуз, ты останешься здесь на несколько дней, присмотришь за леди Элизабет. У неё всего одна служанка, вдвоём вам будет сподручнее. Роуз у меня обучена, и с оружием обращаться умеет, мало ли что. — Она снова взглянула на Элизабет: — Когда вернёшься в Лондон, отошлёшь её ко мне.

Оставляя свою личную горничную, леди Люсинда ясно давала понять: она берёт Элизабет под свою защиту. И она не сомневалась, что та скоро вернётся в столицу.

Элизабет с достоинством поблагодарила.

Гости разошлись по монастырским кельям — на ночлег. Роуз и впрямь осталась с Элизабет, и они перебрались в приличную комнату, какую обычно занимали сами монахини. А монахинь, кстати, нигде не было видно.

Как только Роуз вышла за водой, Бет придвинулась к Элизабет и зашептала:

— Миледи, что случилось? Куда все эти монахини подевались? И откуда взялась эта толпа? — Она терялась в догадках. — Я, конечно, кормила птиц, как вы велели, но чтобы столько народу сразу...

— А зачем я тебя посылала кормить птиц? — спокойно спросила Элизабет.

— Ну... — Бет замялась.

— У настоятеля аббатства Святого Креста, отца Августина, есть любимый ученик, брат Джон, — начала объяснять Элизабет. — Так вот, у этого брата Джона тайная связь с нашей матерью Клариссой. Каждое девятнадцатое число месяца они встречаются в лесу за аббатством. Ты две недели кормила там птиц, и они привыкли получать еду каждый вечер. Сегодня как раз девятнадцатое. Птицы явились на место встречи, приняли их за кормильцев и облепили их со всех сторон, требуя угощения. А те, испугавшись, что их увидят, переполошились, подняли шум. На шум прибежали богомольцы из аббатства — а там как раз остановились знатные господа, в том числе леди Люсинда со свитой. Они, конечно, потребовали объяснений и велели схватить всех монахинь.

Бет слушала, открыв рот.

— Но... откуда вы... как вы узнали про такие тайные дела, миледи? — выдохнула она.

— Подслушала, — Элизабет взяла со стола кружку с водой, отпила глоток. — Две молодые послушницы болтали на кухне. Я услышала.

— Боже мой... — Бет перекрестилась. — Вот это да!

Элизабет улыбнулась про себя.

Она знала больше. Когда она была Элинор де Бург, женой столичного клерка, служанки леди Изабеллы, не стесняясь, обсуждали при ней свои дела — считали её уже покойницей. Так она узнала, где встречаются леди Изабелла и Уильям Шеппертон. Оказывается, в маленькой церквушке за городом. И ещё она узнала, что ученик настоятеля аббатства, отец Джон, славился распутством, губил женщин и даже монахинь из соседней обители не щадил. Леди Изабелла, видно, у него и научилась тайным свиданиям.

Когда Элинор очнулась в теле Элизабет и поняла, что рядом находится аббатство Святого Креста, она вспомнила эту историю. А как увидела мать Клариссу — молодую, красивую, надушенную, нарумяненную — сразу догадалась: у такой обязательно есть для кого прихорашиваться. Не для себя же она старается в монастыре?

Так и сложился план. Рискованный, но он сработал.

Бет всплеснула руками:

— Слава Тебе Господи, что вы подслушали тех послушниц! И что придумали такой план! И леди Люсинда как раз здесь оказалась... А может, это тот самый... цветочный демон, которого мы видели, нам помог? Может, это он наслал на злодеев кару?

Цветочный демон...

Перед глазами Элизабет снова встало лицо ночного незнакомца — прекрасное, опасное, насмешливое.

— Это не демон, — тихо сказала она. — Это герцог Саффолк.