Глава 23

Лиза «Я повернул бы время вспять до тех пор, пока ты влюблена в меня» Три дня дождя, polnalyubvi «Температура» Чем сильнее ты разбит внутри, тем громче ты веселишься. Пожалуй, это мой девиз на сегодняшнюю ночь. Клубная вечеринка идёт полным ходом, я отжигаю на танцполе как в последний раз, в голове розовая вата от выпитых коктейлей. Народу много, все навеселе, по ушам бьёт громкая музыка, лучи прожекторов разукрашивают пространство, которое периодически заполняется сладким дымом. Когда зажигательный трек заканчивается, я пробираюсь через танцующие тела к бару за добавкой. Походка неуверенная, ноги чертовски устали ходить на каблуках. Благо с этим неудобством я как-нибудь смирюсь. Но что делать в ситуации, когда в фокус пьяных глаз попадает особая мужская фигура? И проблема даже не в том, что парень занял мой стул, место не подписано. Меня беспокоит то, что его присутствие тревожит отправленное на покой сердце. Оно волнительно трепыхается в груди, пока я, замерев на месте, сканирую его вид со спины. Облокотившись на барную стойку, парень со скучающим видом смотрит на танцпол, в его руках стакан, из которого он маленькими глотками отпивает напиток. Скажем так, я не в лучшем состоянии, чтобы пересекаться с ним. Но жизнь закалила меня к неудобным встречам. Так к чему переживать по пустякам? Клуб общий. Ну пришёл он отдыхать. Я тоже пришла. Это ни к чему не обязывает. Поправив причёску, я оттягиваю облегающее платьице и шагаю от бедра вперёд. Расправив плечи, присаживаюсь на стул рядом с Германом и сразу чувствую его взгляд на мне. Сама же делаю вид, что не замечаю парня. – Максимка, – улыбаюсь симпатичному бармену, с которым знакома уже три часа, – «Клубничную Маргариту», пожалуйста. Подмигнув в ответ, парень подкидывает в воздух две бутылки, устраивая очередное зрелище из работы. У него очень ловкие руки, как у жонглёра. Бармен виртуозно готовит коктейль, вызывая во мне детский восторг. – Вау, спасибо, – пищу я, протягивая руки к бокалу. Забрать коктейль не удаётся, потому что Максим специально поднимает его выше. Заигрывает. Или просто проверяет координацию. Я привстаю, чтобы дотянуться, но бокал опять ускользает в сторону. – Ах, ну, прекрати издеваться, – смеюсь я, разрезая ладонями воздух в попытке поймать напиток. Бармен улыбается и пальцем указывает на щеку. Мол, поцелуй – и отдам. За нашими игрищами прицельно наблюдает Заславский, которого я специально игнорирую. Привстав на носочки, чмокаю бармена в щеку и забираю свою «Маргариту». Прилипнув губами к бокалу, пробую на вкус клубничную текилу. В рот заплывает льдинка, она подтаивает на языке, а после с приятным хрустом попадает под зубы. Краем уха слышу, как Гера многозначительно прочищает горло, а его пальцы выжидающе барабанят по столешнице. Не реагируя на его намеки, я разворачиваюсь на стуле и закидываю ногу на ногу. Ткань критично натягивает на бедрах. Приподняв подбородок, улыбаюсь на то, как зажигают подружки на танцполе. Тем временем мой бокал издает звук от соприкосновения со стаканом Заславского. Он никак не успокоится, привлекает внимание, как может. Простого «привет», видимо, недостаточно. Встряхнув волосами, я поворачиваю голову в его сторону и вопросительно приподнимаю брови. – Ты ли это, Тихомирова? Герман с любопытной дотошностью сканирует моё лицо, обрамленное темным каре. – Ты ли это, Заславский? – отвечаю в его же манере. С наигранным удивлением хлопаю глазами. Он усмехается и потирает подбородок, предвкушая разговор со взаимными подколами. Настроение у него приподнятое, глаза сверкают, бросая в меня искринки. – Тебя не узнать, детка, – говорит он, критично разглядывая меня. – Надеюсь, это парик? – Не надейся, – хмыкаю я на его предположение. – И прекрати так пялиться. – Глазам поверить не могу. – Слишком красиво? – Приосанившись, завожу прядь за ухо. – Ужасно. – Ты хорош в комплиментах, нечего сказать. Встряхнув волосами, отворачиваю от него расстроенное лицо и глотаю коктейль. – Ты же предпочитаешь правду, насколько я знаю. Вот учусь, – шутит он и получает в ответ мою ядовитую улыбку и убийственный взгляд. – Да мне плевать, нравится тебе это или нет. Не для тебя старалась. – Тит оценил? Напоминание о Мише забрасывает горькую пилюлю в рот. Поморщившись, я смотрю на Заславского с претензией. – В его оценке я не нуждаюсь. – Поссорились? – сразу чувствует Гера негативный настрой к другу. – А ты семейный психолог? – часто моргаю я. Он усмехается на ответку, а я довольно покачиваю ногой, ощущая вкус маленькой победы в словесном противостоянии. – Просто отжигаешь одна в клубе, с барменом целуешься – сделал выводы, – говорит Гера, сужая глаза. Ревностная интонация в его голосе веселит меня. – Ну раз сделал, молодец. Или тебе какая-то награда полагается? Улыбнувшись, он указывает пальцем на щеку с намеком на поцелуй. – Я не настолько пьяная. Отдыхай, – закатываю глаза на чрезвычайную наглость. – Ну, подождём, – отшучивается он, запивая ответ крепким напитком. – Состаришься быстрее. – Что ж, зубы мешаться не будут. Хихикнув, я допиваю «Маргариту» и облизываю сладкие губы. – Устала с тобой болтать. Танцевать куда более интересно, – дерзко отшив парня, слезаю со стула и оттягиваю край платья вниз. Оно самое неприличное из всех приличных в гардеробе. Раз в год можно себе позволить быть более раскрепощенной. Длину покороче, вырез поглубже. Виляя из стороны в сторону, моя задница горит от оценивающего взгляда Заславского. Я теряюсь в толпе танцующих, пробираясь вглубь, чтобы у Германа было меньше шансов смутить меня своим пристальным вниманием. Пусть другими любуется. Тем не менее глаза невольно стреляют в его сторону: Заславский опрокидывает в себя остатки напитка и поднимается со стула. Когда он идёт в сторону танцпола, почему-то под кожу забирается паника. Я отворачиваюсь, чтобы не следить за ним больше. Закрыв глаза, пытаюсь максимально расслабиться и плавно двигаюсь в ритм музыки. Особо руками не размашешься, тесновато, то и дело случайно задеваешь кого-нибудь. Какой-то парень навязчиво трется возле меня. Я отступаю назад и спиной натыкаюсь на чье-то позади стоящее тело. Судя по крепкому телосложению – мужское, а если брать в расчет резкий знакомый аромат, то это Герман. Опустив ресницы, замираю и чувствую, как мои лопатки горят от чрезвычайной близости к Заславскому. Кажется, я даже ощущаю его дыхание в затылок – корни волос, наэлектризовавшись, приподнимаются. Хотя, может, это игры воображения и там вовсе не он. Узнать это возможно, если развернуться и убедиться своими глазами. Что я и делаю. Это он Возвышается надо мной тенью, смотрит в глаза пронизывающим глубоким взглядом, как будто все мои тайны знает. В том числе и то, как сильно бьется моё сердце сейчас. Я забываю танцевать. Да и Герман не двигается. Просто стоим друг против друга и играем в «гляделки», кто кого пересмотрит. Толпа резко пропадает из внимания, словно мы одни остались на танцполе. В ушах звучит до мурашек пробирающий припев песни: «Где твоё сердце? Ты сделала всё, чтобы его растоптать. Дай мне согреться, Моя температура ниже плюс двадцать пять». Моё дыхание сбивается. Вдыхаю через раз, утопая в засасывающих мужских глазах. Мы не касаемся друг друга, только держим неотрывный зрительный контакт. Гера склонил голову к моему приподнятому лицу и обволакивает серой пеленой, испытывает мою выдержку на прочность. Мы недавно болтали и подкалывали друг друга, а сейчас теряем словарный запас под ноль. Нас не интересует пустое сотрясание воздуха, куда более содержательный разговор происходит во взглядах. Я сломлена, уязвима и требую защиты – вот что кроется в моей тусклой радужке, в которую прицельно зрит Герман. В его бездонных омутах я читаю нечто близкое к своим чувствам, а еще пустоту, одиночество и какую-то отрешенность. Он смотрит на меня как годами блуждающий странник на долгожданное прибежище. Где он может укрыться, согреться, расслабиться, набраться сил. Осталось только открыть ему дверь, приютить, он так сильно нуждается в этом. Но моя душа стала слишком опасливой, чтобы в очередной раз беспечно, без явок и паролей, впустить незнакомца в свой дом. Я опускаю веки, прерывая зрительный контакт. Сглотнув, шумно спускаю дыхание и возвращаюсь в реальность, в которой я пьяная стою в центре танцпола и мысленно борюсь сама с собой. Моё сердце не в ладах с путаными мыслями. Каждый раз оно теряет покой рядом с Германом, срывается цепи, скачет как дурное – это проявлялось, даже когда я была в отношениях с Мишей. Какой же идиоткой надо быть, чтобы до сих пор испытывать притяжение к бывшему, который подло обошелся со мной. Вместо равнодушия незамедлительно реагировать на любое его проявление. Герман даже не представляет, как мучает меня своим присутствием. Как сложно сопротивляться, держать себя в руках, контролировать не просто действия, но мысли и чувства. Только дай слабину, и он захватит меня: от него исходят определенные вибрации, которые четко дают понять это. Крохотный шаг навстречу, и всё, девочка пропала. Он снова заберет в плен моё сердце, будет ли он любить его или получать удовольствие посредством издевательств – большой вопрос. Я боюсь рисковать, но при этом испытываю острую нехватку в любви. Пальцы Германа касаются моих, по коже проносится ток, и я сразу отдергиваю руку. Устремив тревожный взгляд на парня, предупреждаю: – Не трогай меня. Это запрещенный прием. Пусть даже не смеет его применять. Если он вздумает сыграть не по правилам – моему сердцу конец.