Глава 15

Первым я заметила всадника, летящего на огромном черном коне. Следом из леса выкатила знакомая машина Дисе. Громкий рев мотора заставил обернуться в сторону кладбища. Откуда–то с холмов гнал на мотоцикле Ви.

Я выдохнула. Все здесь, рядом. Даже если бы я оказалась в заложницах с Марией, они успели бы.

Спустившись с крыльца, я побежала навстречу всаднику. Мне самой хотелось рассказать, что происходит в доме.

Фер, а это был он, я узнала его по одежде и развевающимся темным волосам, немного сбавил бег коня. Подлетев, схватил меня за шкирку и забросил перед собой.

– Всем спрятаться! – гаркнул Онфер страшным голосом.

Повторять не пришлось, цирковые моментально кинулись к шатрам.

Домашние обитатели, высыпавшие из любопытства на улицу (я узнала парня–хиппи), тоже не задержались, побежали на кладбище. Одна я ничего не понимала.

– Что такое? – спросила я, поворачивая голову к Феру. – Что происходит?

– Призракам сейчас лучше не видеть Дисе, – выдохнул темный Кристофер и, зажав ладонями мое лицо, впился поцелуем в губы. – Я так боялся, что не успею, – прошептал он.

– Дом спас меня, – поторопилась успокоить я. – Отрезал от Леонардо Вертуччи. Но на кухне с ним осталась Мария. Что теперь будет?

– Кто такой Вертуччи? – взгляд Фера сделался жестким.

– Директор цирка. Он как–то сумел отыскать свою труппу. Говорит, плутал в холмах целый век. А в журнале все его записи сделались красными. А еще от него воняет протухшим болотом.

Лицо Онфера потемнело.

С визгом затормозил мотоцикл, подняв в воздух пыль и заставив нашего коня дернуться. Фер придержал его крепкой рукой. Из припарковавшейся у крыльца машины выскочил Радис.

– Иди ко мне, – позвал он меня.

– Иди, – Фер спустил меня в протянутые руки Ви.

– Что такое, зачем? – я не понимала.

– Так надо, – буркнул Ви, передавая меня ангелу.

Радис поставил меня лицом к себе и распахнул крылья.

– Ты хоть объясни, – потребовала я, вцепившись в рубашку светлого Кристофера.

– Смерть идет, – шепнул он, и огромные крылья за моей спиной сомкнулись.

– Ви, с ним Маша! – выкрикнула я, понимая, что ничем хорошим для тех, кто увидит Дисе в истинном обличии смерти, не закончится, поэтому была обязана предупредить о заложнице на кухне. Только Ви, как старый друг, всегда приходящий поварихе на помощь, мог позаботиться о ней.

Я вся сжалась, когда подо мной вдруг всколыхнулась земля: будто огромный червь резко выгнулся и вновь распрямился. Поднялся сильный ветер. Было невыносимо слышать, как ужасно хлопает ставнями и дверями дом, и как тоненько воет Мария.

– Маша, не открывай глаза! – зычный голос Ви перекрыл треск и визг. Все в доме скрипело и ходило ходуном. Лопались на верхних этажах стекла и с шумом обрушивались вниз.

Тревожно каркали вороны. Я подняла голову и увидела через трепещущие перья ангела пятачок неба, по которому носились в хороводе сотни птиц. Солнце ушло, уступив место серой пыли, поднявшейся выше крыши.

Странное ритмичное позвякивание вмешалось в какофонию звуков. Оно родилось где–то возле меня и постепенно удалялось в сторону дома. Что–то щелкнуло по моей туфле, и я опустила голову вниз. У носка лежала золотая монета, чуть поодаль еще одна, помельче.

– Что это? – шепотом спросила я Радиса, застывшего с закрытыми глазами.

– Это звенят ключи Смерти, – так же тихо ответил он, думая, что я интересуюсь причиной звона. – Как символ того, что смерть не знает преград.

– Я о деньгах, которые рассыпались по земле, – уточнила я, уже зная, что скажет ангел. Нетрудно было догадаться по предыдущему объяснению.

– Смерть нельзя подкупить. Деньги для нее тлен.

Шаги Смерти слышались уже в доме.

Страшно закричал зверь. Я не узнавала голос Вертуччи, но это мог быть только он. Маша продолжала тоненько выть.

– Пощади! – перешел директор на визг. В нем слышались и ужас, и отчаяние, и боль.

Сверкнула молния, и мои глаза ослепли. Запахло палеными перьями. Следом пожаловал гром. Его раскат был так силен, что дрогнула земля, а я перестала слышать. Я чувствовала лишь одно – как сильно меня прижимает к себе ангел.

Меня трясли за плечи и что–то говорили. Но я не слышала и не видела. Лишь цветные круги плясали перед глазами. Кто–то поднял меня на руки и понес в дом. Внутри невыносимо пахло мертвечиной, хотя мои волосы трепал сильный сквозняк. Быстрый бег по лестнице, хлопнувшая о стену дверь и мягкая постель, что приняла мое тело. Я заплакала.

Теплые губы прижались к моему лбу.

– Тише, девочка, сейчас будет легче, – услышала я воркующий голос Ви. Жизнь потихоньку возвращалась ко мне. Я уже различала слова, но видеть мешали слезы. – Ты прости, что не увели тебя подальше. Не было времени. Надо было выручать Машу.

– Что он мог ей сделать? – я хлюпнула носом.

– Иссушить. Нечисть питается силами живых и мертвых. Чем больше на ее пути жертв, тем она сильнее.

– Почему в холле так сильно воняло тухлым мясом? Разве призраки пахнут? Или только те, у кого черные души?

Я вообще не помнила, чтобы от Маши или от той же Надежды как–то пахло.

– Вертуччи не был призраком, – Ви погладил меня по голове, осторожно убирая с лица растрепавшиеся волосы. – В этом все дело.

Прикосновения байкера успокаивали. Клонило в сон.

– Так кем же он был? – я усилием воли разлепила глаза.

– Личем. Дисе с Фером пришлось поднапрячься, чтобы обезвредить тварь, наделенную недюжинной магией. За годы блуждания лич сделался невероятно силен. Надо будет выяснить, сколько в округе пропало без вести людей, – Ви вздохнул. – Странно, что мы не замечали. Но на ту сторону холмов мы редко заглядывали, там есть свой дом. Да и лич действовал осторожно, лишнего шума не поднимал. Ты, Шапочка, пока на кухню не ходи, там все в кусках мертвой плоти.

– Черный флаг над крышей что означает? – я вспомнила о системе сигналов. – И почему меня не предупредили?

– Так ты на временной подработке, девочка. Я уже не раз тебе говорил, если останешься, узнаешь все наши секреты.

– Если только доживу до первого сентября. Хреновая у вас защита. Один дом молодец.

– Это я виноват, – Ви повесил голову. – Решил по холмам погонять, вспомнить время, когда был влюблен…

Байкер поднял на меня больные глаза.

– Прости. Впервые выбрался и на тебе… Теперь–то уж точно никуда не уйду.

– А остальные где были? – я устроила форменный допрос. Пользовалась положением, пока Ви себя виноватым чувствовал.

– Чистильщик целый автобус черных душ доставил. Фер и Радис сорвались к Дисе на помощь. А как флаг увидели, назад кинулись. Дисе даже переодеться не успел. Но я же, когда уходил, – Ви тяжело вздохнул, – ничего этого не знал. Все спокойно было. Клянусь, Шапочка, больше такого не повторится.

– К вам скоро новый администратор заявится. Семицветик. Ей и расскажешь про долгую и счастливую жизнь в окружении четырех оболтусов.

– Жаль, что ты уходишь, – Ви поправил одеяло, подтянув его до самой моей шеи. Мы старательно обходили тему мамы стороной. Как–нибудь потом поговорим, когда суета в доме уляжется.

– И все же расскажи о флагах, пока я здесь.

– Черный – это сигнал, что в гости пришла нечисть, восставшая из мертвых.

– Лич – это как зомби?

– Я слышал, у зомби нет мозгов, – Ви улыбнулся. – А лич хитер и сообразителен. И двигается так, что от него не убежишь. В отличие от зомби он наделен магией. Видела, как дом разворотил? Но и дом наш не из слабых. Сумел выстоять. Правда, потом Фер с Дисе еще руку приложили, на нервах разрушили то, что уцелело. Я бы на их месте сначала допросил лича, а потом уж…

– А когда нужно поднимать белый или алый флаги? – я должна была знать, каких еще сюрпризов ожидать.

– Шапочка, ты во всякой неожиданной ситуации прежде всего позаботься о себе, флагами займется кто–нибудь из призраков.

– Но все же.

– Белый – в дом забрел живой человек. Такое редко случается, несколько раз за всю мою жизнь было. Раненный солдат, который испустил дух на пороге, или мальчишка, загнанный волками. А красный значит – в гости пожаловал высший.

Я широко распахнула глаза.

– Такой как Фер или Парадис?

– Да, – кивнул Ви. – Но, как правило, они являются по приглашению. Иногда приходится встречаться, если возникает общая для всех домов проблема. Например, война.

– А что с Марией? – я приподнялась. – Лич не навредил ей?

– Все хорошо, – успокоил меня Ви, принуждая снова опуститься на подушку. – Она поправится. Спи.

Он ткнул меня пальцем в лоб, и я погрузилась в сон.

Не знаю, сколько я спала. И не помню, что разбудило меня. Я просто открыла глаза и села. Ветер шевелил занавеску. С холмов доносило запахи дождя и скошенной травы.

Я слезла с кровати и вышла на балкон. Перегнувшись через перила, заметила Ви, бодрым шагом направляющегося к дому. Он нес огромный букет пионов. Подняв голову, рыжий верзила заметил меня и улыбнулся. Я помахала ему рукой.

Все понятно. Байкер больше не будет тиранить Марию из–за сорванных цветов. Она пережила страшные мгновения, находясь рядом с личем, и по сравнению с этим ужасом, все их с Ви домашние ссоры выглядели детскими перепалками.

Воодушевившись миром, который возвращался в дом, я побежала в душ. Вымыла голову, расчесалась, связала влажные волосы лентой и оделась в свежее платье.

Удивительное дело, но мне не приходилось стирать. В шкафу я неизменно находила чистые вещи. Дом значительно облегчал жизнь своим обитателям. Кругом чистота и созданный по желанию жильцов уют – наш дом делал все, чтобы мы занимались делом и не отвлекались на рутину.

Я прыснула от смеха, представив Фера, стирающего собственные портки. Никто из призраков, кроме Маши, к работе не был призван. Видимо, высшие отлично выдрессировали дом, и он верно служил им. Ну и мне заодно.

Пребывая в прекрасном настроении, я поскакала по лестнице вниз. На последнем пролете едва не снесла сидящего на ступенях Радиса. Он сгорбился, опустив лицо в ладони. Его локти покоились на коленях, а светлые волосы, казавшиеся в темени лестницы седыми, занавешивали лицо. Словно ангел хотел отгородиться от всего мира. Странно, почему тогда он не отправился в свои покои?

Я села рядом и обняла Радиса за плечи. Ему тоже досталось. Я помнила, как пахли паленым его крылья, когда в дом шарахнуло молнией. Наверняка он тоже переживал за Марию.

– Все будет хорошо, – прошептала я, наклонившись к ангелу. – Ви нарвал огромный букет пионов. Зуб даю, он подарит их Маше.

Когда Радис выпрямился и убрал руки от лица, я замерла с открытым ртом. Я обнимала вовсе не ангела!

Рядом со мной сидел незнакомый мужчина, и волосы его на самом деле были седыми, хотя он совсем не походил на старика.

– Кто вы? – выдохнула я, поспешно отодвигаясь. Явно высший. Неужели в дом пожаловал гость? Но почему тогда сидит здесь? – Простите, я приняла вас за Парадиса.

– Могла бы не отодвигаться. Я только начал отогреваться после тяжелой работы, – проворчал он, притягивая меня за талию к себе. Даже через платье я почувствовала лед его пальцев. – От вас, живых, так хорошо пахнет, – незнакомец наклонился к моей шее и шумно втянул носом воздух. – Не то что от мерзких личей.

– Дис–с–се?

Мужчина улыбнулся одними уголками губ. Красивый, с тонкими, но выразительными чертами лица и… немного оттопыренными ушами. Эта милая особенность делала Смерть человечной. Хотя внимательные и глубокие, как черные омуты, глаза заставляли меня саму холодеть. Но стоило взглянуть на небольшое, но оттопыренное ухо, как весь страх сходил на нет.

Я моргнула.

– Однако!

В этом обличие у Смерти трудно определялся возраст: то ли юноша, то ли зрелый мужчина. Должно быть, обманывал пепельный цвет прядей. Слегка волнистые, они доставали Дисе до лопаток.

Заметив, что я смотрю на ухо, он быстро спрятал его под волосами.

– О, теперь я знаю вашу маленькую слабость! – воскликнула я. – Когда вы будете себя плохо вести, я намеренно заправлю вам волосы за ухо!

– Смерть совершенна! – гордо вскинув подбородок, возразил Дисе. Из его глаз ушел холод. – Меня ничто не может испортить. Даже лопоухость.

Я с восхищением рассматривала его наряд, который был способен поразить воображение любого кутюрье: расшитый золотом камзол с кожаными вставками, намеренно подчеркивающими широкую линию плеч, белый жилет, под крепко накрахмаленным воротником рубашки темный, под цвет верхней одежды, галстук, высокие до колен сапоги и туго обтягивающие бедра бриджи. Но больше всего меня поразила пена кружев, выбивающаяся из–под манжеты камзола. Когда Дисе поднес пальцы к уху, я заметила на запястье вычурные браслеты. Вторую руку, покоящуюся на колене, тоже унизывали драгоценности. Где–то там, среди дорогого кружева скромно поблескивали золотые часы, на которых вечно без пяти.

– Зачем же вы, милый Дисе, прикидываетесь коротышкой, когда вы само совершенство? К чему смешной цилиндр и короткие штаны?

– Нелепая смерть куда предпочтительнее жуткой, – изрек Дисе, неожиданно кладя мне на плечо голову.

– Вас что–то беспокоит? – я поняла, что Смерть не зря льнет ко мне.

– Маша меня беспокоит. Пошла бы поговорила с ней.

– А что такое? – насторожилась я.

– Я напугал ее. В гневе я всегда страшен. Кричали же дурочке, чтобы закрыла глаза. Так нет, любопытство родилось раньше нее.

– Подглядывала?

Дисе просто кивнул.

Сзади раздались шаги. Я повернула голову, чтобы посмотреть, кто спускается, но не успела. Меня оторвал от Дисе и посадил к себе на колени Фер. Темный Кристофер недовольно зыркнул на товарища. Дисе лишь вздохнул и вновь принял согбенную позу: уперев локти в колени, погрузил лицо в ладони

– Я к Маше, – я попыталась выбраться из крепкого захвата. – Я ей нужна.

– Мне тоже нужна толика тепла, – дерзко заявил Фер и еще теснее прижал меня к своему телу.

– С чего вдруг? Основную работу выполнял я, – подал голос Дисе. Он смотрел на Фера через раздвинутые пальцы, так и не отняв ладони от лица.

Мои щеки запылали от стыда. Демон слишком откровенно лапал меня – одна из его ладоней, как будто случайно, накрывала мою грудь, и Дисе это видел.

– Я сопровождал изворотливую тварь до самого Ада. Лично погрузил в котел с кипящим маслом.

– Пожалуйста, без подробностей, – пробурчал, сдвигая пальцы, Дисе. – На сегодня ужасов достаточно.

– В Аду жарко? – я повернула голову к Онферу. У него было серьезное–пресерьезное лицо.

– Там кругом огонь. Как–нибудь прогуляемся.

– Тогда вам не нужна толика моего тепла, – я отцепила от себя его горячие руки и выбралась на волю. – И прогулка в Ад навряд ли меня прельстит. Кстати, Дисе мерзнет. Вот и обнимайтесь. Все лучше, чем приставать к наивной девочке.

Оглядываться на хохочущего Дисе не стала. Смеется – уже хорошо. Самое время навестить страдающую Марию.

Маша страдала с душой. Надрывно, показательно громко. Рядом с ней, сидящей в кресле, стоял на коленях Ви и пытался всучить цветы. Гордая дева отворачивалась и продолжала выть. Правда, время от времени обрывала стенания и сморкалась в фартук.

– Кажется, я тут лишняя, – произнесла я шепотом, останавливаясь у административной стойки. За моим столом сидел, пригнувшись, Радис. Видимо, разборки Ви и Маши застали его врасплох. Теперь он не мог проскользнуть к лестнице, иначе некоторые личности решили бы, что он подслушивал. Но и оставаться невольным свидетелем ему было тяжко.

– Может, пойдем слона посмотрим? – предложила я, отметив, как зажглись радостью глаза ангела. – И дверь открывать не нужно. Не заскрипит. Она почему–то выломана.

– Так ветер же был, – произнес Радис, легко перепрыгивая через барьер. – Гром–молния и все такое. Дисе с Фером не пожалели сил, развлеклись. Давно к нам лич не заглядывал. Лет пятьсот, как минимум. Ничего, дом все восстановит.