Глава 18

Ночью опять снилась мама. Я была маленькой, а она сидела у кровати и постукивала меня по спине. Пела колыбельную.

– Я люблю тебя, мамочка, – я повернула к ней голову. Она ласково улыбнулась.

– И я тебя, – мама натянула мне на плечи одеяло. – Спи. Тебе нужно отдохнуть. Тебя ждет непростое время.

Я вздрогнула и проснулась. Ветер шевелил занавеску. Тусклое солнце, едва пробивающееся через облака, начало новый день. До моего возвращения в мир живых осталось чуть больше недели. Я попыталась вспомнить сон, но он неуловимо ускользал, пока вовсе не растворился. От него осталось двоякое ощущение – радость пополам с тревогой.

– Почему еще в постели? – Маша бесцеремонно вломилась в комнату и тут же ухватилась за одеяло. Потянула на себя, заставляя включиться в соревнование по перетягиванию. В итоге победила я. Теперь повариха лежала на мне, и мы обе покатывались со смеха.

– Слезь, ты тяжелая, – я уже привыкла к чудесам дома, который делает привидения вполне себе осязаемыми.

– Я тебе завтрак сюда принесла, чтобы время не терять. Марк, заноси!

Вошел хиппи и, покосившись на меня в пижаме, поставил поднос на стол.

– Солнечного вам дня, – прошелестело дитя цветов, прежде чем шмыгнуть за дверь.

– Раба себе нашла? – спросила я, почесываясь и зевая. Мой путь лежал в ванную комнату.

– Бездельник, – повариха плелась за мной. – Сколько лет здесь отирается, а так и не нашел себе нормальное дело.

– Да он вроде скульптор?

– Вот я и говорю, бездельник. Он, видите ли, идею вынашивает. И так всякий раз. Из года в год. Нет, чтобы памятником для Лидии заняться.

– А что за идея?

– Хочет тебя в камне изваять.

– А меня–то за что? – я едва не подавилась зубной пастой. Мария маячила сзади, вертя в руках шампуни и баночки с кремом. Я наблюдала за ней через зеркало. – Я, вроде как, помирать не собираюсь.

– Понравилась. Красивая, говорит. Почему не попозировать? А как помрешь, суетиться не придется. Памятник будет заранее готов. Останется перетащить туда, где ты себе последнее пристанище найдешь. Наши позаботятся. Придут проститься.

– Вот уж спасибо. Как–нибудь обойдусь без памятника.

– Жаль, Марк расстроится, – повариха пожала плечами. Понюхала флакон с духами, закрыв глаза обильно побрызгалась. Я закашлялась.

– Зато у него время на помощь тебе освободится, – проговорила я сквозь слезы.

Завтрак ела торопливо. Маша сидела рядом и от нетерпения постукивала ножкой.

– Все?

– Дай какао допить.

– Все?

Я отодвинула полупустой бокал и аккуратно сложила посуду на поднос.

– Марк! – позвала Маша. Хиппи тут же явился. Переглянулся с поварихой. Та отрицательно помотала головой. Вздохнув, Марк взял поднос и скрылся за дверью. Через мгновение на лестнице послышался грохот бьющейся посуды и крепкие словца.

– Расстроился, бедняга, – вздохнула Мария. – Да и бог с ним, бездельником, давай нашими делами займемся.

Она распахнула настежь шкаф и с довольным видом обозрела развешенные и разложенные обновки. Я к ночи так устала, что даже не удосужилась взглянуть, а теперь стояла с открытым ртом, удивляясь изобилию вещей и обуви. Мои личные вещички сиротливо заняли уголок на верхней полке.

– А это что? – вдруг произнесла Мария, вытаскивая огромную розовую коробку. – Вчера ее здесь не было. Признавайся, кого ночью привечала?

– Не выдумывай. Ты сама все раскладывала, а эту забыла опустошить, – я встала у нее за спиной и через плечо взглянула на достаточно объемную упаковку.

– Чтобы я да забыла? Я все вещи в лицо знаю, каждую пощупала. Не было среди картонок в сундуке такой. Первый раз вижу.

Она аккуратно положила коробку на кровать. Шелковый бант перетягивал лакированный картон крестом. Я, затаив дыхание, потянула за кончик ленты. Маша тоже перестала дышать. Или повариха и до этого не дышала? Я отогнала ненужную мысль – меня ждало чудо первооткрывателя, и я не хотела портить сладкий момент предвкушения. Я догадывалась, кто принес коробку. Вот только когда? Пока я спала? Наверняка, дом тоже в деле. У–у–у, заговорщики.

Я улыбнулась, вспомнив, как дом настраивал меня против Радиса.

Черная карточка с приколотой к ней веточкой живых ландышей подтвердила предчувствие.

«Жду тебя без пяти. Онфер Кристофер, Высший лорд Мертвого мира».

Под шуршащей бумагой скрывалось длинное жемчужного цвета платье без рукавов и с открытой спиной. Под ним лежало несколько шелковых мешочков. В самом большом обнаружились атласные туфельки, в двух поменьше – нижнее белье, чулки и тончайшие перчатки.

– Чудо–о–о–о, – протянула восхищенная Маша. – Ты куда, заполошная? – крикнула она мне вслед. Я уже неслась по лестнице вниз.

– Вы не видели лорда Дисе? – спросила я у болтающихся в холле призраков. Как я узнаю время, если ни у кого, кроме Смерти, нет часов? Не посылать же гонца в его логово? Надо бы попросить, чтобы коротышка болтался поблизости.

Мне не успели ответить, он сам пришел. В своем самом приличном состоянии. То есть в виде седовласого красавца. Видимо, с уходом цирка нужда представлять из себя нелепую Смерть отпала.

– Дисе, вечером мне крайне необходимо знать точное время, – я сунула ему под нос черную карточку. – Не люблю опаздывать. Посидите, пожалуйста, в холле, никуда не уходите. Я знаю, что не имею права требовать, но у вас передо мной должок.

– О, у вас свидание? – стоило Дисе прочесть послание, как его смоляная бровь поползла вверх. Он поднес к носу букетик ландышей и, втянув аромат, закрыл глаза. – Надеюсь, Фер не потащит тебя в Ад.

– Думаю, нет. Он подарил мне жемчужное платье, а оно слишком маркое для места, где все шипит, жарится и плюется маслом, – меня перед желанным свиданием ничем не смутить. Дисе не удастся меня напугать.

– Это все меняет, – кивнул многоликий, возвращая карточку. – Но скажи мне, радость моя, когда я успел тебе задолжать?

– Когда лгали о битве с личем. Я все знаю. И о холодном погребе, и о славе Фера, которую вы бессовестно присвоили.

– Эй, дом, это ты ей проболтался? – Дисе поднял глаза к потолку. Хрустальные люстры ответили недовольным звоном.

– Это я, – Маша спускалась с лестницы, показательно задрав нос. – Надо было предупреждать, что вы, лорд, изволили перед девушкой павлиний хвост распустить.

– Совсем страх потеряла? – Дисе сузил глаза.

– Дважды не умирают, – парировала Маша.

Лорд вздохнул.

– Ладно, Шапочка, вечером посижу в холле, – смиренно согласился он. – Крикну, когда придет пора спускаться.

Ура! Я выиграла схватку со Смертью!

– Вот спасибочки, – я поцеловала Дисе в щеку и, развернувшись, побежала к лестнице. – Идем, Маша, у нас много дел.

– А кто тебе прическу сделает? – кинул мне в спину Дисе.

Я остановилась.

– Я думала, волосы в хвостик соберу. Ленточкой атласной. От коробки. Она красивая.

Дисе опять вздохнул.

– Я сам тебя расчешу. Позови, когда оденешься. Пять минут займет.

– А вы умеете?

Нет предела совершенству Смерти.

Лорд ухмыльнулся.

– А то!

– Как ладно все складывается, – Мария бежала сзади. Не поспевала за мной, поэтому, подхватив юбки, перескакивала через две ступени. – Наряд есть, прическу смастерят…

– Накрашусь сама, – подхватила я ожидаемый перечень работ. Мы так увлеклись, что не заметили спускающегося навстречу Радиса.

– Куда собралась? – спросил он, преграждая нам путь.

– У нее свидание, – тут же выдала Маша. – С лордом Онфером.

– Вот как? – он, как и Дисе, выгнул бровь. Правда светлую, но выразительную. Надо же, Феру брат, а как непохож. Я сейчас это точно видела. – А со мной на свидание пойдешь?

– Если только успею до отъезда домой, – я не хотела обижать отказом, особенно после того, как узнала о несчастной любви ангела. – У вас тут время странно летит. А так, почему бы не прогуляться?

Что говорить, Парадис мне тоже нравился. Я ему сочувствовала. Предательство всегда оставляет горький след в душе. Мне даже стали понятны слова «Судьбы», почему братья могут вступить в бой между собой. Они однажды уже делили женщину. Представляю, что чувствовал младший брат, застав возлюбленную в постели старшего.

Радис взял мою ладонь и, ступив на ступень ниже, склонился над ней. Я думала, собрался целовать, но он вдруг щелкнул языком.

– Ногти грызешь?

Я закусила губу. Старая привычка, с которой столько лет боролась, вдруг вернулась.

– Идем, – он потянул меня за собой наверх. – У меня есть набор пилок. Приходится иногда ногти полировать. Ты слышала, что тридцать первого будет бал? Дома устраивают его в честь завершения лета. Фер тебя туда еще не пригласил?

– Нет. У меня тридцать первого подработка заканчивается. Я должна съехать от вас.

– В двенадцать часов превратишься в тыкву? – Радис, обернувшись, улыбнулся.

– Как–то так…

Меня почему–то задело, что никто не обмолвился о бале. Я вдруг явственно почувствовала, что становлюсь лишней. Скоро меня многое не будет касаться. Дом и его обитатели продолжат жить, творить чудеса, встречаться с родственными домами, праздновать и трудится на общее благо, а я окажусь вне этого всего. Перейду в разряд посторонних. Лорды придут ко мне лишь однажды. Когда я умру. Чтобы попрощаться со старушкой (кто–то из них обещал, что я буду жить долго). Молодые, красивые, они будут стоять над моим гробом и сокрушенно качать головами: «А ведь была такой красавицей!».

«Марго была очень доверчивой», – вспомнит лжец Дисе.

«Она хорошо целовалась», – скажет Фер, вспомнив ночь и карусель.

«Да», – подтвердит, покраснев, Ви. Ему довелось целоваться и с матерью, и с ее дочерью.

«Еще она грызла ногти», – с ехидной улыбочкой добавит интимную подробность Радис.

Блин, представляя все это, я едва не расплакалась.

– Погуляй, – сказал ангел Маше, закрывая перед ее носом дверь.

– Шапочка, я здесь подожду, – крикнула она мне в замочную скважину.

Я огляделась. Белоснежная комната, витая ограда на лестнице, ни намека на похабные статуэтки на каминной полке.

– Садись, – Радис поставил стул перед креслом, в которое опустился сам. Когда я села, мои бедра оказались зажаты его коленками, и по–другому расположиться никак не удавалось. – Не дергайся!

Он набросил нам на ноги полотенце и разложил на подлокотнике кресла большой несессер

Ангел действовал умело. У него оказались не только пилки и ножнички, но и бесцветный лак.

– Радис, вы с Фером на самом деле братья? Вы совсем не похожи, – неловкость лучше всего прячется за разговорами. Такими же неловкими.

– Когда–то мы все были одной большой семьей, – уклончиво ответил он. – Пока не произошел раскол.

– Не надо заходить так далеко. Я интересуюсь конкретными братьями.

Видя, что я жду продолжения, ангел вздохнул.

– Мы с Фером назвались братьями, когда у нас появились цирковые. «Цирк братьев Кристофер». Разве не звучит?

– Звучит.

– Он глава этого дома более тысячи лет, а я пришел сюда гораздо позже. Онфера тогда позвали на повышение, но он отказался. За годы совместной службы мы все сроднились. Но однажды я сам чуть не ушел. По глупости, конечно. Хорошо, что Дисе и Ви вставили мне мозги на место. Я сильно перед всеми ними виноват.

Я поняла, о каком случае он вспоминает. Лиса. Она едва не разрушила их крепкую дружбу. Но Онфер не освободил место и лишил тем Радиса продвижения на верх. Старшим в доме мог сделаться он. Любовница ангела тут же указала на несправедливость. Ну и начались подковерные игры. Мне показалось, что именно в такой последовательности развивалось давние события.

– Так выглядит гораздо лучше, – произнес ангел, заставляя меня расправить пятерню, чтобы полюбоваться на свой труд. – Еще нанесем крем, чтобы кожа сделалась мягче.

Когда Радис втирал крем, он задумчиво смотрел на меня. Я начала смущаться и уже мечтала, чтобы процедура побыстрей закончилась.

За дверью закашлялась Мария. Мы обернулись. Щелкнул замок, и на пороге появился Фер. Увидев, что Радис гладит мою ладонь, и сидим мы так тесно, что наши бедра соприкасаются, побледнел лицом.

– Всего лишь ногти, – произнес Радис, убирая крем в несессер. – Она их сгрызла почти под корень. Стоит задуматься, брат, а так ли Шапочке хорошо с нами?

Я дождалась, когда он соберет с моих колен полотенце и, оправив юбку, поднялась.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я ангела, нарочно не обращающего внимание на сверлящий взгляд демона.

– Приятного вечера, – пожелал Радис, одаривая меня широкой улыбкой.

Из–за спины Фера выглядывала Мария.

Я молча прошла мимо этих двоих. За мной нет вины, и я не стану оправдываться.

Фер остался, а мы вдвоем с Машей спустились в мою комнату.

– Чего это они? – спросила я, шлепающую за мной повариху. – Отголоски все той же истории с Лисой?

– Сейчас все на взводе. Утром опять большую партию душ Чистильщик привез.

Я обернулась, желая поинтересоваться, почему меня не разбудили для регистрации, но Мария покачала головой.

– Не было среди них ни одной светлой души. Сплошь черные.

– Ох ты ж!

– Это ты ночью спала, – Маша говорила так, словно осуждала меня за потребность во сне, – а лорды думу думали, кто же против них орудует. Завтра на совет домов поедут. Фер уже написал письмо, прося срочной встречи. А Ви с Радисом только под утро с холмов вернулись. Искали следы лича.

– Нашли?

– Нашли. Он возле пещеры, где накрыло циркачей, могилу себе выкопал. А кто–то его отыскал и накормил.

– И к нам направил, – закончила я за поварихой. – Маша, а как мертвецы личами становятся?

– Так их специально поднимают. Через темный колдовской ритуал.

– Кто же его поднял?

– Да мало ли кто. Я слышала, полиция в старые времена к некромантам обращалась, чтобы убиенный на убийцу указал. Высшие ничем не брезговали, лишь бы ближе к власти быть и понимать, что в их краях происходит. Может, и директора для того использовали.

– Угу. А потом отпустили и на сто с лишним лет забыли. Нет, милая моя, кто–то точно знал, что у братьев появился цирк, а потому заранее подготовил мину замедленного действия.

– Чего подготовил?

– Ничего, выражение такое. А не кажется ли тебе, Маша, что за всеми проблемами стоит Лиса? Это она мстит, вот попомни мои слова.

– Тю! Придумала! – Мария махнула на меня рукой. – Лиса такой же человек, как и ты, а люди так долго не живут. Да и способностей у нее, кроме как мужиков в постель заманивать, никаких.

– А если ее сын… ну или какой–нибудь правнук? Ведь у нее мог быть от Радиса ребенок? – про приплод от Фера я даже думать боялась. Одно дело неучтенный ангел, совсем другое необученный демон. – Вдруг они ее беременную выгнали? А она злость свою дитю передала? Интересно, а ребенок–полукровка становится высшим?

– Сама не понимаешь, что городишь, – Мария оборвала мои измышления. – Ты бы лучше о себе подумала, а лорды как–нибудь без нашего ума разберутся.

Я поджала губы. Хотелось докопаться до истины еще до того, как покину дом. У меня все внутри переворачивалось, когда я думала о том, что развязку этой и множества других историй я никогда не узнаю! Вернусь в мир, где о магии и не слышали, окончу институт, выйду замуж, нарожаю деток.

– Маша, скажи, а от высших у людей бывают дети или подобное в принципе невозможно?

– Не знаю, никогда не замечала среди них ни одного ребенка, – Маша хмурила брови и жевала губы, силясь вспомнить хоть что–то. – Я даже сомневаюсь, есть ли вообще у высших дети.

– Наверное, мы все–же разные виды, – сделала свой вывод я. – Иначе полукровка, воспитывающийся у несведущих в магии людей, обязательно проявил бы себя. Неконтролируемыми вспышками колдовского дара, например. В подростковый период простым мальчишкам справиться с собой трудно, а тут еще магия проснется. Такого уникума по телевизору показывали бы. Ученые опыты ставили бы.

– Домам нет резона обнаруживать себя. И если бы такой уникум объявился, я за его жизнь и копейки не дала бы. Зачем народ излишними знаниями о высших и их могуществе смущать?

– Неужели убили бы?

– Если бы отказался подчиняться, то да. Они в своем кругу особо не церемонятся, зарвавшихся враз уничтожают.

Я вытаращила глаза. Вот это да!