Глава 22

Бронированный автомобиль судьи притормозил следом за нами. Из него высыпали люди в черном и застыли, наблюдая, как Фер бежит к Радису.

– Брат, – произнес ангел. Он уже все понял и не думал сопротивляться. Кулак демона разбил ему лицо.

– Как ты смел подарить бессмертие шлюхе?

– Я любил ее, – кровь из разбитого носа заливала рубашку. Удары следовали один за другим, а ангел даже не сопротивлялся. Я не могла смотреть, как демон убивает Радиса. Вышла из машины и побежала к ним.

– Прекратите! – завизжала я. – Хватит!!!

Онфер остановился с занесенным кулаком над сидящим на земле ангелом.

– Брат, – Парадис сплюнул кровь, – нашего дома больше нет.

И заплакал.

Мы с Фером одновременно развернулись к лесу. Там, вдали, у самого подножия холмов догорал наш дом.

– Быстро в машину! – крикнул мне Онфер, но тронулся только тогда, когда Радис залез на заднее сиденье. Я протянула ангелу платок, которым совсем недавно вытирали лицо мне. Парадис взял, но глаза на меня не поднял.

– Я так виноват, – прошептал он.

– Что произошло в доме? – Фер грубо перебил его. Он не хотел слышать извинений.

– На нас напали. Высшие. Они пришли с полчищем черных душ.

Онфер немного помолчал.

– Есть потери?

– Да. Ви ранен. С ним сейчас Дисе.

– Как сильно?

– Ему оторвали руку.

Я вскрикнула, и Фер неодобрительно покосился на меня.

– Ничего страшного, – успокоил он меня на свой манер. – Через месяц заживет. Хорошо, что не оторвали голову.

– А Маша? – у меня во рту пересохло, и я не сразу смогла говорить.

– В момент нападения она была в склепе. Это ее спасло. Остальные… У нас больше нет призраков.

– Что они хотели? – Фер бросал короткие рубленные фразы, но я видела, что с ним творится. Злость, отчаяние и ненависть сжигали его.

– Мне кажется, их целью было убрать всех живых. Нарушить равновесие, чтобы дом никогда не восстановился. Хорошо, что ты увез Шапочку. Навряд ли мы смогли бы ее защитить. Их было больше нас.

– Сколько?

– Шестеро. И два лича.

– У нас тоже прошло не гладко. Марго пытались отравить у Тондю, – Онфер зло ударил по клаксону. Резкий сигнал нарушил тишину ночи. Какой–то зверь кинулся прочь, качая высокую траву. – Цианид. Спасибо Ви, его кольцо спасло Марго.

– Что теперь будет? – у меня не было слез. Какое–то отупение сковывало мысли и тело. Цианид. Вот откуда аромат марципана в шампанском. А я ведь слышала, что цианистый калий пахнет миндалем, но в голове даже не промелькнуло, что я глотаю яд.

– Тебе придется вернуться в город, Рита, – Фер с болью в глазах посмотрел на меня. – Возьмешь Ви с собой.

– Но Тондю пообещал, что разберется с врагами. Они теперь и ему должны! И с тобой мне совсем не страшно.

– Нет, Рита. Мы не знаем масштабов беды. Месть Лисы не самое страшное, что нас ожидает.

– Я так виноват, – Парадис печально вздохнул.

– А в городе разве не опасно? Если меня найдут там?

– Поезжай к отцу в деревню. Я позабочусь об охране, – Фер внимательно следил за дорогой. – Высшим в мире живых запрещено творить беззаконие, моментально попадут в застенки к Красным судьям.

Пререкаться не имело смысла. В мире мертвых тоже воспрещается творить беззаконие, однако, вот оно – налицо. Мы подъехали к полуразрушенному зданию, что совсем недавно было нашим домом. Даже в темноте я различила, насколько сильно тот пострадал. Когда я поднялась на крыльцо, в холле с грохотом сорвалась огромная хрустальная люстра. Дом застонал.

– Марго! – ко мне на грудь бросилась рыдающая повариха. Сзади нее топтался скульптор–хиппи. Тоже выжил. – Родненькая! Мы спаслись только благодаря тебе!

– Боже, а я тут при чем? – я сняла ее руки со своей шеи и попыталась осмотреть. Источником света служили лишь фары машин да догорающий четвертый этаж, где находились покои Фера и Парадиса. – Маша, с тобой все хорошо?

– Да–да! Мы с Марком пошли в склеп, чтобы примериться, где поставить твою скульптуру, а тут как раз на дом напали, – она громко высморкалась в фартук.

– Как там Ви? – я огляделась, ища глазами байкера. – Он сильно страдает?

– Он сейчас в логове Дисе. За ним Чистильщик присматривает. Знаешь, они, как только увидели красный флаг, сразу примчались. Силы небесные, ты бы знала, что здесь творилось! Правда, я сама не видела, только слышала, но наши бились страсть как яростно. Гром грохотал, молнии сверкали. Если бы не Радис с Дисе, они Ви убили бы. Говорят, их рыжая командирша весь дом перевернула, пока Фера искала.

– Лиса здесь была?

– А, так это была Лиса? Ух и бесилась она, когда поняла, что демона упустила. Визжала так, аж у нас уши заложило, хотя мы с Марком пряталась в склепе. Мы выползли, когда дом уже вовсю горел. Я только и видела, как высшие запрыгнули на своих коней и умчались. Только лошади у них были какие–то жуткие, будто мертвые. И с острыми, словно ножи, клыками.

– Кальдеры, – подсказала я, понимая, чьих лошадей видела на стоянке у дворца Тондю. Вот куда отправилась Лиса, чтобы найти нас. Странно, что попыталась убить только меня, а не Фера, на которого имела зуб. Выходит, я на самом деле самое слабое звено.

Демон о чем–то разговаривал с людьми Красного судьи. Скорее всего договаривался, чтобы они сопроводили нас с Ви в город.

– Что теперь будет? – Маша вытерла уголком фартука слезы.

Я обняла ее.

– Меня с Ви отправят в город, Фер с Дисе и Парадисом вернутся во дворец Красного судьи и останутся там, пока не разберутся с недругами. Ты знала, что судья Тондю отец Дисе?

Мария ошарашенно помотала головой.

– Надо же, какой скромный. Я бы вовсю трубила, если мой батенька обретался в судьях. Это же хорошо, он же нам поможет? – глаза поварихи блестели.

– Обещал, – кивнула я. – А дом? Что будет с ним? Он сможет восстановиться?

Я не верила, глядя на обгоревшие развалины, что когда–нибудь они вновь сделаются жильем для лордов и призраков. Пусть дом был корявый, странной архитектуры, но я привыкла к нему. Не важно, какая у тебя форма, важно, какой ты внутри. А дом был добрый. И умел шутить. Грустно до слез.

Я вздохнула.

– Но если уж у Ви прирастет рука, то, наверное, и дом выздоровеет? – архитектор Марк топтался рядом. Ежился от горячего ветра, разносящего пепел, и беспрестанно оглядывался, словно ждал беды с холмов или из леса.

– Силы бы в него вдохнуть, – Мария задрала голову. На крыше трепетал обожженный алый стяг. – Но кто с этим справится? Ви самому помощь нужна, ты, как человек, слишком слаба. С нас мертвых никакой пользы для дома. Разве что выть в подвале, чтобы зверье всякое отпугивать.

– У дома есть подвал?

– Угу. Мы там с Марком поселимся, пока лорды не вернутся. Мы призраки этого дома, нам от него отлучаться нельзя, иначе я с тобой бы в город отправилась.

Ангел, закрыв лицо ладонями, сидел на крыльце и мерно раскачивался из стороны в сторону. Ему бы переодеться, как и мне, но вся наша одежда или сгорела, или была засыпана кирпичным крошевом. Кое–где крыша обвалилась, и я не рискнула бы подняться на верхние этажи

– Выходит, сейчас из участников боя здесь только Радис? Но он в таком состоянии, что расспрашивать его о случившемся боязно, – я поглубже натянула на плечи смокинг Фера. Так и не вернула его демону. – С вас какой спрос, вы ничего не видели, только слышали.

Маша кивнула.

– Дисе сказал, что пока они с Чистильщиком добежал до дома, Ви погрызли личи. Это же он поднял красный флаг. И оборону держал, не пуская черные души в дом. На него и натравили мертвых тварей. Высшие смеялись, когда он корчился на крыльце. Но он обоих личей даже одной рукой убил.

– А где в этот момент был Парадис? – я только сейчас поняла, что ангел нас встречал в незапачканных белых одеждах. С поникшими крыльями и сгорбленной спиной, но без единого пятна грязи или копоти. Кровавые подтеки появились уже при мне, после драки с Онфером.

Повариха и хиппи пожали плечами.

– Наверное в доме? У себя в покоях? Ведь напали так внезапно.

– Маша, ты можешь поискать какую–нибудь подходящую одежку для меня? Мне бы переодеться.

Я специально отсылала Марию, хотела поговорить с ангелом без свидетелей. Уж очень подозрительным было его поведение.

– Зачем искать, мы почти все твои вещи с Марком в склеп перетащили, – простодушно призналась в странном поступке повариха.

– Зачем? – радоваться надо, что не осталась совершенно раздетая – в нарядном платье по деревне не расхаживают, а я хотела понять, что двигало призраками, когда они шарились в моей комнате.

– Так это… – Маша искала поддержки у Марка. Они пихнула его локтем, чтобы не молчал. Хиппи кашлянул.

– Мы же наброски делали, как твой памятник должен выглядеть. Не заворачивать же тебя в саван, как остальные скульптуры в склепе? Вот мы и решили на месте платья примерить. В соответствующем случаю интерьере.

Мария вздохнула.

– Честное слово, мы их не испортили. Как в твоем чемодане из дома выволокли, так туда же и запихали, когда крики услышали.

– Ты, что, надевала платья на себя? – я округлила глаза. Мы находились в слишком разных весовых категориях

– Угу, – Мария виновата отпустила глаза. – Ежели пуговки на спине или поясок на талии не застегивались, мы их не терзали. Марк только головой качал, пойдет наряд или нет.

– Все перемерили? – затея выглядела бы смешной, если бы не было так грустно.

– Почти. Зеленое бархатное платье со шляпой не успели. Говорила, первым надо мерить, – Мария вновь пихнула субтильного Марка. – Уж оно точно подошло бы. Наша Шапочка как раз в таком наряде на пороге появилась, я помню. А ты все, чувиха, давай то, чувиха, давай это.

– Хорошо, я поняла. Несите сюда чемодан. Я его с собой возьму, а то в деревне у меня совсем все старенькое. Да и влезу ли? В школе еще носила.

Призраки с радостью кинулись к гроту.

– Спасибо, – крикнула я им вслед и направилась к Радису. Он вздрогнул, когда я села рядом.

– Парадис, признайся, ты бросил друзей одних? – спросила я шепотом. Ангел убрал от лица ладони и посмотрел на меня с ужасом. – Против шестерых высших и личей?

– Откуда ты знаешь? – произнес он одними губами.

– Нетрудно догадаться, что ты не ввязывался в бой. Ты выглядишь, как побитая собака, но гнет тебя к земле совсем не физическая боль, а душевная. Прости, я говорю почти как Маша.

– Если бы я мог убить себя, уже убил бы. Скорей бы Красные судьи вынесли приговор. Я готов уйти.

– Ты струсил? – я не могла поверить, что Радис отсиделся в тот момент, когда Дисе с Чистильщиком противостояли черным душам, а Ви истекал кровью.

– Что ты, нет, – он помотал головой. – я бы никогда…

– Что тебя остановило?

– Не что, а кто, – ангел говорил так тихо, что мне пришлось наклониться.

Если бы я была писателем, то обязательно записала бы его рассказ, настолько он был пропитан чувствами. Разными. Здесь была и любовь, и слепая вера в чудо, и отчаяние, смешавшееся с болью предательства. Очередного предательства. Когда у тебя душа нараспашку, а в нее кидают комок грязи. Как у нас говорят? Горбатого могила исправит? Нашего Парадиса, нежного романтика и мечтателя, не исправит даже могила.

– Я только выбрался из ванны и по своей привычке, не одеваясь, пошел вниз. Я люблю ходить без одежды. Она для меня, словно оковы.

– Поэтому все твои рубахи и штаны такие просторные?

Радис кивнул.

– Я никак не ожидал, что увижу ее, Лису. Она стояла у камина и с улыбкой смотрела на меня. Когда я, опешив, замер, ни слово не говоря, кинулась мне на шею. Мы словно расстались только вчера. Когда она жила в маленьком домике на окраине города, а я приходил к ней украдкой. Нам тогда ничего не нужно было друг от друга. Мы любили и мечтали о будущем. Варвара смеялась…

– Варвара?

– Ее настоящее имя Варвара, Варя, а Лисой ее прозвали из–за ярко рыжих волос. Я любил наматывать на пальцы ее тугие кудри. Потянув за прядь, заставлял наклониться ко мне, чтобы впиться в ее пухлые губы. Боже, как я любил целовать ее совершенное тело! Она смеялась и подставляла себя. Между нами не было стыда. «Клянись, что я никогда не увижу на твоем лице отвращения. Я буду любить тебя вечно, но не переживу, если однажды ты отшатнешься, поняв, что годы взяли свое, и я уже не так привлекательна. Лучше убей меня, пока я молода и красива». Я уверял ее, что я тоже буду любить вечно. Я не раз плакал на могилах женщин, которые были мне дороги, и о каждой хранил милые сердцу воспоминания. Наш век долог, люди же не награждены бессмертием. Мысль о том, что я однажды не захочу ее целовать, сделалась для нее навязчивой, и я уже с трудом сдерживал ее упреки. Я знал, что она боится потерять меня вовсе не потому, что я однажды стану лордом собственного дома и вынужден буду отправиться по велению свыше в дальние края, а от большой любви. О той размолвке, когда я вынужден был увести ее из дома по приказу Онфера, мы уже не вспоминали. Но однажды Варвара исчезла. Оставила записку, что обнаружила у себя седой волос и поняла – время расставаться пришло. Я словно безумный искал ее след. Находился на грани отчаяния. А, значит, был душевно слаб. Женщины знают, в какие моменты из нас можно вить веревки.

– И она сама вышла тебя?

– Мы столкнулись будто случайно. И она поставила условие: или я делаю ее бессмертной, или могу забыть ее имя навсегда. Но беда в том, что магию творить мы, высшие, можем только в таких местах, как наш дом. Применять ее вне мира мертвых строжайше запрещено. Если бы я провел ритуал в городе, всплеск магии уловили бы Красные судьи. Кальдеры моментально перенесли бы Четверку к месту творимого ритуала, – Радис посчитал нужным объяснить, кто такие кальдеры. – Это твари темного мира, которые преодолевают любые расстояния за один вдох–выдох.

– Я видела их на стоянке у дворца Тондю. Красивые и ужасные одновременно.

– Я вынужден был тайно привести Лису сюда. Не в сам дом, а в склеп. Там же провел посвящение. Если нас называют высшими, то люди, которым было даровано бессмертие, обретают звание имортель. Во дворце Тондю ты должна была встретить не одну имортель. Они, как правило, не принадлежат ни к одному дому, поскольку свободны, а дом привязывает к себе правилами равновесия. Такие леди вправе сами выбирать себе хозяина.

– Мужчину, ты хотел сказать?

– Не обязательно. Защитницей может быть и женщина из высших. Без хозяина нельзя. С ним заключается договор, и принадлежность ему через документ никто не смеет оспорить. Иначе имортель может сделаться игрушкой в злых руках. И смерть не призовешь, и боль терпеть будешь не в силах. Наш мир порой очень жесток.

– Ты не подписал с ней такой документ?

– Нет, не успел. Как только ритуал завершился, она отправилась в дом. Я не ожидал, но даже возмутиться не успел. Лиса выгнала нашего администратора, а пришедшему на крики Феру объявила, что я разрешил ей вернуться. «Хватит нам встречаться тайком. Я имею право любить и быть любимой».

– Фер, наверное, скрипел зубами?

– Не то слово. Тогда мы в первый раз подрались. И я одержал верх. Варвара поселилась в моих покоях.

– А однажды ты застал ее с Фером.

– Да. Она надеялась подчинить его, как и меня, и выбить разрешение на бессмертие. Лиса скрыла от него, что уже бессмертна только потому, что обряд, проведенный без согласия хозяина дома, можно отменить. Красные судьи не проявят милосердие к нарушившим правило. Ни ко мне, ни к ней. Закон есть закон. Лиса ушла из дома и унесла с собой нашу тайну. Я думал, что больше никогда ее не увижу. Но вот она стояла посередине комнаты. Красивая, радостно смеющаяся. «Мы можем быть вместе! Можем! У меня есть всесильный покровитель, который разрешит нам быть вместе». Эффект неожиданности и невероятное желание быть счастливым в объятиях этой женщины лишили меня разума. Я подхватил ее на руки и понес к себе.