Глава 23

Ангел вздохнул, спрятал свои глаза за ладонями и продолжил свой рассказ.

– Мне раздеваться нужды не было. Я снимал с нее одежду и зацеловывал каждую частичку ее великолепного тела. Мне никогда не было так хорошо, как с ней. Я пришел в себя, когда Лиса, красивая, нагая, бесстыжая, с распущенными рыжими волосам, в которые я только что закапывал свои пальцы, слезла с меня и с усмешкой произнесла: «А теперь позовем Фера».

Я дернулся, чтобы подняться, но обнаружил, что связан. Совсем как Онфер много лет назад.

«Зачем тебе демон?» – спросил я ее, еще не понимая, что происходит.

«Я хочу его».

«Фер не согласится».

«Глупенький, – ее глаза смеялись. – Я наделена такой силой, что любой мужчина, будь он ангелом или демоном, падет у моих ног. Имя той силе – похоть».

И тут я понял, что чувства, которые толкнули меня к ней, содержали не только радость от неожиданной встречи, любовь, которая все еще теплилась в моем сердце, но и дикую похоть, желание немедленно удовлетворить потребности здесь и сейчас. Я сам породил чудовище. Ритуал Имортель дает не только бессмертие, но и пробуждает в людях магию, которая живет в каждом человеке, но дремлет под запретной печатью. Я же эту печать сорвал, но не проследил за пробуждением дара. Лиса выпестовала в себе то, что считала полезным для своих целей. Она всегда стремилась обладать властью над высшими, и она эту власть получила. Дар или иные способности тому помогли, но Варвара завела себе сильного покровителя. Настолько сильного, что сделалась дерзкой и неуправляемой. Не найдя Фера дома, она точно обезумела. Час мести был испорчен. А внизу уже вовсю громили дом. Я же не был в силах разорвать путы, которыми меня привязала к кровати моя возлюбленная. Она смеялась над моими потугами. Неторопливо одевалась, когда дом кричал от боли, и смеялась.

Меня нашел и развязал Дисе, когда высшие ускакали. Он не стал ни обвинять меня, ни бить. Лишь попросил, чтобы я помог донести Ви до машины. А потом, так и не кинув ни слова упрека, умчал к себе. А я пошел на холмы. Я хотел умереть.

Последними словами Лисы были: «Вы не захотели видеть меня здесь, не приняли, посчитали грязной. Теперь ваш черед сделаться изгоями в мире мертвых. Вам больше не доверят даже самого плохонького дома, тогда как я буду жить во дворце».

– Она не назвала имя своего покровителя?

Мы оба с Парадисом вздрогнули. Не ожидали, что нас слушает кто–то еще.

– Нет, – ангел поднялся с места. – Но ее покровитель определенно высший.

– Кто–то из тех, кто приезжал посмотреть на падение нашего дома? – я тоже поднялась.

– Лиса надеется переехать во дворец, а значит… – Фер остановился, позволив продолжить Парадису.

– Значит, ее покровитель кто–то из Красных судей, – шепотом закончил мысль ангел. Оба многозначительно переглянулись. – Если найдем Лису, узнаем, кто противостоит нам.

– Боюсь, Лису мы больше никогда не увидим, – с сомнением покачал головой Фер. – Она сделал свое дело и больше не нужна. Тем более, что она имела наглость явиться к Тондю. Самодовольная дура.

– Ее убьют?! – я прижала пальцы к губам.

– Уверен, что она уже мертва, – Фер поморщился.

– Но остались те высшие, которые прискакали с ней, – с надеждой произнесла я. – Их можно опознать. Неужели ее покровитель уберет и их?

– Дисе сказал, что высшие были в масках, – ангел окончательно сник. – Он никого не узнал.

– Они заявились сюда только для того, чтобы убедиться, что дом пал. И речь вовсе не о мести Лисы мне или тебе, брат, – Онфер положил руку на плечо Кристофера–младшего. – Кто–то из Четверки захотел, чтобы мы предстали перед судом.

– Вас могут осудить? – я задохнулась от негодования. – Но за что?

– Нас могут казнить, – Фер был безжалостен. – Парадиса за несанкционированное проведение ритуала бессмертие, меня за гибель дома. Худшее, что может произойти с владельцем дома – это потерять его. Новый дом на месте старого не построить, он окажется всего лишь зданием. Без души, без магии. Холмы навсегда будут утрачены для мертвого мира.

– Неужели ничего нельзя сделать? – в разговор вклинилась запыхавшаяся от быстрого шага Мария. Ее голос дрожал.

– Дом не выживет, ему просто негде взять сил, – поморщился Фер. Страшно признаваться самому себе, что ты ничего не можешь сделать. – Ви болен, Марго уедет в город.

– И новому администратору некуда прийти, – добавил Марк, поставив чемодан у моих ног.

– Я совсем забыла о Семицветике! – воскликнула я. – Что будет с ней? Она не должна умереть! Договор подписан, и Светлана Сергеевна надеется хоть немного еще пожить! Зря Дисе ее отговорил!

Я чувствовала себя виноватой в том, что заняла ее место.

Мы все замолчали, осознавая масштабы произошедшей трагедии.

– Я никуда не поеду, – вдруг произнесла я и решительно взялась за ручку чемодана. – Маша, веди в подвал. Пока вся семья в сборе, дом жив. Перетащим сюда Ви. Хватит Дисе и Чистильщику жить в лесу.

– Поможет ли? – с сомнением произнес Радис, оглядывая развалины. – Ни один дом в таком состоянии не выжил.

– Мы не знаем, – ответила я, поднимаясь на крыльцо, – но попробовать стоит.

Я не стала раскрывать тайну, что я Сэль. Почему–то была уверена, что наша зарождающаяся любовь с Фером спасет дом. Тот так нуждался в светлых чувствах.

В этот момент я совсем не думала о жертвенности. Не было с моей стороны поддавков. Я была уверена, что, оставшись здесь, использую выпавший шанс любить и быть любимой на все сто процентов. Мне никуда от Фера не деться. А ему от меня.

– Так я слетаю за Дисе? – ангел расправил крылья.

– Не надо. Останься здесь, я сам их привезу, – демон, оторвав от меня задумчивый взгляд, направился к замершим поодаль охранникам. Он не стал меня отговаривать, а значит, я приняла верное решение. Перекинувшись с людьми судьи парой фраз, демон забрался в свою машину. Я, бросив чемодан, кинулась к нему.

– А как же Тондю? – не давая закрыть дверь, напомнила я. – Он ждет тебя.

– Обстоятельства изменились, – Онфер не смотрел мне в глаза. Ждал, когда я отпущу ручку. – Его предупредят.

Я обернулась на черный бронированный автомобиль, охранники уже сидели в нем.

Фер вдруг выбрался из машины и притянул меня к себе для поцелуя. Жадного, несколько грубоватого, безжалостно сминающего мой рот.

Я едва не потеряла равновесие, когда демон отпустил меня.

– Чувиха, ты только глянь, что творится! – донеслось удивленное от крыльца.

– Еще раз назовешь меня чувихой, стукну, – Маша вытирала фартуком слезы.

Совсем мы с ней сделались плаксами. Чуть что в слезы.

Машина суровых парней вывернули следом за Фером. Я помахала им. Вскоре автомобили разделились: один направился к лесу, второй свернул на тропу, ведущую к холмам. Я же вернулась к дому.

– Ой, а вдруг высшие вновь нагрянут? – Маша прижимала кулачки к груди.

– Нет, уже не нагрянут – ангел подхватил мой чемодан. – Если бы не Тондю, то всякого можно было ждать, но раз он начал действовать, высунуться не рискнут. Второго шанса добить нас у них уже не будет. Онфер тоже это понимает, поэтому передумал отправлять Марго в город.

– А я вот уверена, что он по другому поводу передумал, – Мария закрыла рот ладошкой, пряча за ней улыбку.

– Хватит болтать, Маша, веди народ, – Радис пропустил ее вперед.

Мы с хиппи пристроились за ним. Я никогда не бывала в подвальном помещении нашего дома, поэтому ожидала увидеть нечто вроде свалки ненужных вещей и стены, прошитые трубами коммуникаций. Когда мы жили с мамой в многоэтажке, мне довелось заглянуть в подобное пахнущее мышами помещение. В деревне же подвалов отродясь не было. В вырытых под домом или рядом с ним погребах хранили консервацию и бочки с соленой капустой. Мой отец частенько воровато заглядывал к соседке, откуда бежал, теряя тапки. Лопатой по хребту получать ему не нравилось, а своими запасами мы никогда богаты не были.

Плотно притертая дверь не позволила проникнуть в подвал ни кирпичному крошеву, ни запаху гари. Я потеряла дар речи, когда передо мной открылось огромное помещение, вдоль стен которого стояли стеклянные шкафы с фужерами и кубками и полки, забитые бутылками с присыпанными многовековой пылью боками. В центре красовался длинный стол с такими же длинными деревянными скамьями.

Подвал можно было охарактеризовать двумя словами. Дорого–богато. Каменная кладка пола, обшитые деревом стены, на которых то тут, то там виднелись написанные маслом картины в старинных рамах, на потолке кованные светильники, которые зажглись по желанию ангела – он хлопнул в ладоши. Я даже не поняла, колдовство то было или современные примочки в духе «умный дом».

– Почему же вы сюда ни разу меня не приводили? – я растеряно оглянулась на рассевшегося на ступенях Радиса. Он удобно устроил локти на чемодане, лежащем у него на коленях.

– А кто все время выступал против пьянства? – Маша быстрее всех нашла отговорку. – Вот если бы ты поцеловалась с Дисе, тогда да, мы бы тебя сюда привели. А так зачем зря экскурсии для непьющих устраивать? Все равно ничего не поймешь.

– Сколько же лет этому вину? – я не видела ни одной современной бутылки, а я, благодаря отцу, знала чуть ли не весь ассортимент вино–водочного отдела.

– Фер собирал коллекцию, если не соврать, последние пятьсот лет, – Радис улыбался. Определенно, после рассказа, как его жестоко обманула Лиса, ему сделалось легче. Еще бы суд пережить. – Но есть экземпляры и постарше.

– Для чего ему столько?

– Хороший подарок для высших. Ну и сам любит выпить.

Я скривилась. «Любит выпить» – это как красная тряпка для меня. Про отца так говорили. Не хватало, чтобы еще демон оказался подвержен пагубной привычке.

– Надо бы Дисе заставить, чтобы он Фера поцеловал. Или какие он там использует методы лечения алкоголизма?

Парадис прыснул от смеха.

– Я ни разу не видел высшего пьяным. Нас вино не берет.

– Чего расселся, сладкоголосый? – Маша распахнула дверь в соседнее помещение. – Тащи сюда чемодан. Мы, девочки, здесь поселимся. А вы как–нибудь на скамьях разместитесь. Или на столе. Он большой, всем места хватит.

Я поспешила осмотреть свои новые апартаменты.

– Что это? – спросила я, глазея на широкую бочку, лежащую на боку. В ней запросто можно было устроить бассейн.

– Твоя кровать. Когда–то, когда Фер сам делал вино, в этой посудине мяли ногами виноград. А теперь ты здесь будешь спать. Запах–то давно выветрился. Сейчас я сбегаю наверх, глядишь, найду какое одеяло. Не все же аспиды в клочья изорвали. А ты устраивайся, устраивайся.

– Я бы лучше на скамье поспала, – я с тоской посмотрела на Радиса, откупоривающего бутылку. Довольный хиппи уже поставил на стол два фужера.

– А на горшок при них будешь ходить?

– Какой еще горшок? – чуть не плача, переспросила я.

– Самый настоящий. Фаянсовый. Или ты на могилки собираешься по–маленькому бегать? Занавесочку в углу пристроим. Ведро с водой для умывания здесь же поставим. Готовить, думаю, на улице придется. Дом не позволит в подполе костры разводить. А ледник–то наш не тронули, – глаза у поварихи горели счастьем. – Припасов там тьма! Заживем!

Еще бы не быть ей счастливой. Собиралась в разрушенном доме век с хиппи коротать, а тут такая удача – остались те, о ком можно заботиться. Да и веселей вместе жить.

– Сейчас все принесу, – Маша подхватила юбки и выбежала. Я же прошла к мужчинам, которые смаковали вино.

– Мне тоже налейте, – буркнула я, толкая в плечо ангела. Марк подхватился, метнулся к шкафу. Выбрал фужер покрасивее и протер его краем своей рубахи. Я вздохнула. Уже все равно, раз спать придется, подобно Диогену в бочке, а умываться из кривого ведра. Не думаю, что после разгрома дома черными душами, хоть что–то осталось целым. Удача, что они не полезли сюда.

Пока Радис откупоривал новую бутылку вина, по его заверениям лучше подходящего для дам, я пошла вдоль стен. Пасторальные сцены на картинах внушали покой и безмятежность. Только я расслабилась – впервые за весь день, как неожиданно сотряслось все стеклянное, что было в подвале. Громко звякнули фужеры в шкафах. Следом заскрипели деревянные панели. По воздуху разнесся гул, больше похожий на стон.

– Что это? – подскочил с места Марк.

– Дом. Больно ему, – ответил Радис. Он поднял глаза к потолку. Светильники раскачивались, бросая тени на предметы.

Я прижала ладонь к деревянной панели.

– Потерпи, родимый, – прошептала, веря, что дом меня слышит. – Скоро мы соберемся все вместе. Никто никуда не уйдет, пока ты не выздоровеешь. Я тебе обещаю. Мы одно целое и нас не разделить. Нельзя нарушить равновесие, когда мы все так ценим и любим друг друга.

Дрожь пола прекратилась.

– Уф, успокоился, – выдохнул хиппи и плюхнулся на место.

– А тебе–то чего бояться? Второй раз, Маркуша, не умрешь, – ангел наполнил мой бокал темно–бордовым вином, повертел его, любуясь красками, сунул нос, чтобы вдохнуть аромат. – Монастырское. Шестнадцатый век. Умели же готовить, черти.

– Нас Фер за разорение его коллекции не заругает? – я села рядом с ангелом и осторожно пригубила вино. Плотное, тягучее, словно наливка, пахнущее травами и солнцем.

– Мы на тебя все свалим, – подмигнул насторожившемуся хиппи ангел. – Прихоть дамы – закон.

– Лучше пить не по прихоти, а за здоровье дома, – я как опытная алкоголичка, чокнулась фужерами с остальными. – Долгих лет нашему крову!

– Долгих!

– Не болей!

В шкафах звякнула посуда, но стены и пол обошлись без дрожи. Принято!

– Радис, расскажи, почему погиб прежний дом Дисе? – вино оказалось крепким и начисто смело все границы приличия. Любые вопросы не выглядели неловкими.

– А ты откуда знаешь? – покосился на меня ангел.

– Тондю проговорился. Сказал, что не хочет, чтобы наш дом пострадал, иначе вновь придется сыночка пристраивать. Выглядело все так, словно Дисе непутевый.

– Непутевый и есть, – Парадис вздохнул. – Открою тебе по секрету, в нашем доме все непутевые, включая Фера. Да и сам дом далеко не подарок.

Дом тут же ответил отключением света. Пришлось ангелу снова хлопать в ладоши.

– А что, я не прав? – с вызовом задрал он подбородок. А еще уверял, что вино на высших не действует. – Другие дома со временем в замки превращаются, а наш в обратную сторону пошел – из замка в черт знает что. И не смей говорить, что я подбавил масла в огонь. Все к тому и шло. Прости, брат, за честность.

– Я тоже слышал, – подключился хиппи – его речь сделалась невнятной, из чего я заключила, что и привидениям не чуждо опьянение, – в других домах к администраторам издавна обращаются не иначе как «леди». Они и сейчас сплошь леди. А у нас сначала перешли на «хозяйка постоялого двора», а потом и вовсе на «товарищ администратор гостиницы», – он приподнялся, чтобы привлечь внимание ангела к себе, – помнишь, такое при Советах было? А теперь к Шапочке нужно обращаться не иначе, как гражданка. Не барышня и не леди, а гражданка. Тьфу! Чего мы от дома хотим, когда сами рылом не вышли?

– Подождите–подождите! – я задрала ладонь, и оба моих собутыльника послушно перевели на нее взгляд. – Объясните, что значит, рылом не вышли? У других обитателей домов оно, что ли, лучше?

Ангел удрученно помотал головой.

– Наш дом издавна считался неблагополучным. И область тьмы, отведенная под него, не из самых спокойных. К другим хорошо, если раз в год призраки заглянут, а у нас они пачками прибывают. Даже автобус пришлось завести. И так всегда. А на каждого прибывшего надо внимание обратить, проблему его не только записать, но и решить, чтобы дальнейший путь ему открыть. Работы много, некогда по балам да высоким собраниям ходить, чтобы связи налаживать да выклянчивать у судей разрешение на расширение. А чем шире штат, тем дом считается престижнее. И сила в нем копится недюжинная, способствующая его процветанию.

Мы все одновременно вздохнули, остро чувствуя вселенскую несправедливость. Чокнулись, не произнеся ни слова.