Глава 24

Ангел открыл новую бутылку, а Марк притащил чистые фужеры. Негоже белое вино наливать туда, где–только что было красное. Только вкус и аромат портить.

– Обидно, что наших всего шестеро, – выдал свою озабоченность хиппи. – У других оно, знаешь, как?

– Как? – живо откликнулась я, придвигая к себе наполненный золотым нектаром фужер.

– Вроде и равновесие соблюдено – один живой на одного неживого, а у тех же соседей в штате чуть ли не второе больше.

– Восемнадцать?! – воскликнула я. Умножение еще было подвластно мне.

– Угу, – кивнул ангел. – А мы как савраски с высунутыми языками бегаем, призраков жалеем, пытаемся как можно быстрее их пристроить, а другие сидят в своих золотых дворцах и посмеиваются над нами. В тот год, когда цирк к нам пришел, мы едва с ума не сошли. Благо цирковые не приставали с ножом к горлу, чтобы мы их проблему решили. Позволяли другими делами заниматься. Это мы сейчас знаем, что они своего часа ждали, а тогда у нас проживало около полутысячи призраков. Дом не успевал жилище расширять. Ему не до собственной красоты и возведения высоких башен было, всех бы обитателей пристроить.

Выдав целую тираду, ангел залпом осушил услужливо наполненный Марком бокал.

Я потрясенно молчала. Наш несчастный дом оказался в положении многодетной матери, пытающейся своих деток одеть–накормить. Тут не до себя. Платье латанное, обувь сношенная, но деткам нужнее. Да и лорды пахали как проклятые. Какие уж тут балы, если к тебе строем идут призраки. Заговоренное место, не иначе.

Мир лордов и Красных судей, в принципе, ничем не отличался от нашего. Не будешь выслуживаться перед начальством, тебя и не заметят. Паши, пока не сдохнешь. А Онфер гордый, на поклон не пойдет.

Теперь стоило оценить его усилия, когда ему пришлось прогнуться и обратится к Тондю. И то, демона туда заставило идти не желание выпросить что–либо для себя, а острая необходимость: прямая угроза дому. Ну и чего скрывать – он пытался обеспечить безопасность Сэль.

Я расправила плечи и гордо повела головой. А что? Может, я награда Феру за то, что он столько лет верой и правдой служил Тому свету? А я, дурочка, его словами отваживала, ссылаясь, что меня ждут институт и отец. Эх, был бы Онфер сейчас здесь, ей богу, обняла бы.

– Миленький ты мой! – вывела я тоненько, но, как и положено, жалостливо и с надеждой в голосе. – Возьми меня с собо–о–ой! Там, в краю далеком, буду тебе женой!

– Даме больше не наливать, – вынес вердикт ангел и отнял у меня недопитый бокал.

– Ну а все–таки, – я, застеснявшись порыва, отнимать свое не кинулась, проводила взглядом, – почему ты назвал всех нас непутевыми?

– А как еще назвать тех, кто был сослан в самую дыру? – Радис смешал мое вино со своим и отпил. В блаженстве зажмурился. – Онферу, например, всучили этот дом за непокорность. Его такая… могущественная женщина полюбила, я бы на колени пал от счастья, а он …

– Он от нее сбежал? – хиппи грудью лег на стол, боясь пропустить хоть слово. Когда еще выпадет возможность узнать всю подноготную обитателей дома?

– Сбежал, – кивнул Парадис. – С тех пор сидит здесь. И даже тогда, когда его позвали на повышение, идти отказался.

Я выдохнула, уловив главное слово «отказался».

– Нашу дыру предпочел высшему обществу? – осклабился Марк и вдруг подскочил, словно ужаленный. Это дом возмущенно качнул фужер, и все его содержимое пролилось Марку на штаны. Я хихикнула. Дом отомстил за «дыру». Не такой уж он, как я посмотрю, умирающий, раз позволяет себе мелкие пакости.

– А куда позвали Фера? – разговоры про всесильную женщину меня волновали. – Что за повышение?

– Знамо куда, – на лестнице стояла Мария с вязанками колбасы и головками сыра в руках. А я думала, она рыщет по обломкам в поисках матрасов. Пришлось встать и перехватить у нее часть груза. – Выше звания Лорда дома только Красный судья.

– Нашего Фера звали в Четверку?! – Марк не мог поверить. Он даже бросил отряхивать штаны.

Я тоже застыла, забыв скинуть на стол тяжелый круг сыра. Так и стояла с ним в обнимку.

– Лорд Онфер мог быть Красным судьей?! – ошарашенно повторила вопрос. Вот это да!

– Почему мог? Он и сейчас может, – Радис остался доволен произведенным эффектом. – Только если докажет, что все неприятности с домом не его упущение, а чужая подлость.

– В смысле? – я наконец положила сыр рядом с другими продуктами, которые повариха все вытаскивала и вытаскивала из своих объемных карманов. Опытная женщина. Знает, что голодные мужики могут ее саму съесть, а потому позаботилась об «ужине».

– Если лорда осудят за гибель дома, то он никогда не сможет стать Красным судьей, – пояснил Радис.

– Короче, судимых в судьи не берут, – более коротко, но емко охарактеризовал проблему Марк. – Дорожка наверх навсегда закрывается.

– Дисе тоже претендовал на роль Красного судьи, но после того, как погубил собственный дом, больше Лордом дома быть не может, придется ему век довольствоваться вторыми ролями. Вот тебе еще один непутевый, – Радис подмигнул мне. – А мог отца сменить. Что касается меня, то я даже до Лорда дома даже не дорос. А после того, как натворил бед с Лисой, ждать повышения не имею права. Следующий непутевый – наш Ви. Он, считай, только при Марине человеком стал. А как ушла, вновь неуправляемым сделался. Чуть что в драку. Носился, словно одержимый, на своем байке по холмам. Его за эту самую неуемность из предыдущего дома выперли.

– А там чем изводил? – Марк под шумок стянул коляску краковской колбасы и с аппетитом откусил. Дальнейшее произносил с набитым ртом. – Не ревом байка же? Тогда мотоциклов отродясь не было.

– Он прежде диких скакунов объезжал, – Маша отобрала колбасу у хиппи и ею же ударила его по голове. – Ежели с другой стороны дома зайти, там конюшни есть. Видел? Это сейчас они пустые, а так в них до двух дюжин лошадей стояло. Что ни день, то Ви кого–то приручал или объезжал.

– Адреналина ему не хватало, – Радис вновь наполнил себе бокал. – Теперь на мотоцикле рассекает, чтобы взбодриться. Ему Онфер первый подарил. Потом сам покупал. Мощнее и мощнее. Лошадки тут же были забыты.

– Оно и к лучшему, – повариха поморщилась. – Пройти невозможно было, чтобы в конское дерьмо не вляпаться.

– А где все они сейчас? – хиппи вытер о штаны масляные пальцы. – Лошадки Ви?

– Продали. Породистые были, – Маша стукнула Радиса по руке, тянущейся к ее припасам. – Парочку у Дисе держат. Ты, Шапочка, видела одного. На нем Фер прискакал, когда лич у нас объявился. Помнишь, черный такой, здоровенный. Шапочка? Да Шапка же, очнись!

– А? Что? – я откликнулась только тогда, когда Мария потрясла меня за плечо. Нет, я не пребывала в хмельном забытьи. Наоборот. В моей голове крутилась какая–то очень важная мысль, но я никак не могла поймать ее за хвост. Красные судьи, черный конь…

– О ком задумалась, красавица? Уж не о Фере ли? – повариха переглянулась с хиппи. Тот скалился во весь рот.

Я недовольно цыкнула. Вдохнув через зубы, подергала Радиса за рукав. Тот едва не облился вином, которое как раз пригубил. Вытерев рот, ангел повернулся ко мне.

– Что?

– Кто занял место Онфера в Четверке? Его отец? – выпалила я.

– Нет, тот как раз ушел на покой, – Парадис облизал губы. Осоловелый взгляд, рассеянные движения. Ангелы тоже способны заливать горе. – А красные одежды впервые примерил его кузен. М–да. Если один от Четверки отказался, то кресло судьи занимает следующий в роду.

– Что будет, если Онфер захочет вернуться? – определенно, я что–то нащупала.

– Тогда кузену придется освободить место, – Радис не понимал, куда я гну.

– Мне кажется, я знаю, кто покровитель Лисы, – я со значением покачала головой. – И кому выгодно, чтобы Фер навсегда лишился права войти в состав Красных судей.

В подвале сделалось тихо.

Только поэтому мы услышали, что на улице орет автомобиль.

– Это автобус Чистильщика, – поднялся с места Марк. – Я его противный сигнал из сотни других узнаю.

– Приехали, – ахнула повариха, вплеснув руками.

– Там Ви! – вспомнила я и понеслась наверх.

Мы высыпали на крыльцо и застали тот момент, когда из автобуса появился Ви. Его перебинтованная конечность покоилась на байкерской косынке, переброшенной через шею. Как обычно это делается, когда берегут руку после перелома. В свете фар трудно было определить, разлилась по лицу байкера бледность, свойственная человеку, потерявшему много крови, или нет, но шаткая походка выдавала его с головой. Ви двигался осторожно, неторопливо, но упорно отмахивался от Дисе, который норовил подставить свое плечо.

– Брат, мне же только руку оторвало, а не ногу. Иди, у тебя есть чем заняться, плохой из тебя костыль.

– Ви, как ты? – я пошла рядом.

– До свадьбы заживет, – в усы усмехнулся байкер. – До твоей свадьбы, Шапочка.

Я зарделась. Любую шутку я сейчас воспринимала за чистую монету. Мне было приятно и одновременно с тем волнительно. Знает Ви, что я Сэль, или нет? Просто так сболтнул, или демон с ним уже поделился? А если поделился, то на самом деле говорили о свадьбе, или Ви подтрунивает надо мной?

От волнения аж вспотели ладони, и я вытерла их о… Черт, я так и не переоделась! Время напиться нашла, а вот снять бальное платье, нет. Что скажет Фер?

– А где лорд Онфер? – я поискала глазами его машину.

– Скоро будет, – буркнул Ви. От помощи Маши он не отказался. Та не стала спрашивать, а просто поднырнула под здоровую руку и потащила больного в дом. Кстати, в холле уже было более–менее чисто. Исчезла люстра, что своим разбитым телом перекрывала проход, сдвинуты к стенам пыльные кресла и диваны, под ногами не скрипела каменная крошка. Мария постаралась или сам дом потихонечку наводил порядок? Лучше бы второе.

– Чего без дела стоите? – гаркнул на нас Дисе, возвращаясь к автобусу. – Мы тут все необходимое из моего логова привезли. Нужно перетаскать в подвал.

Передо мной вырос Чистильщик и сунул мне в руки стопку полотенец. Ночь на дворе, а он в темных очках.

– Слепишь ты его сильно, – бросил ангел, залезая в автобус. Там уже вовсю орудовали хиппи и еще какие–то парни, которых Марк называл чуваками. Два незнакомых «чувака» протащили мимо меня остов кровати.

– А эти откуда? – я проводила их глазами.

– С нами жили, – Чистильщик поправил очки. – Слуги Дисе.

– Понятно, – кивнула я, разворачиваясь, чтобы пойти следом за призраками. И почему я не удивлена? Как сынок судьи, любящий носить белые рубашки с кружевными жабо, мог бы обойтись без помощников? Никак! Это нас дом обслуживал, а в логове Дисе пришлось бы самому в тазике стирать. И кровать, я уверена, для себя приберег. Не на столе же ему, или, как мне было предложено, в бочке, спать? Дисе от комфорта ни за что не откажется.

Положив полотенца туда, куда указала Мария, взявшаяся по своему усмотрению распределять имущество Смерти, я быстро убрала следы нашей пьянки. Ви уже дремал на скамье, которую задвинули в дальний угол. Здесь, в подвале, света было вдосталь, и я заметила и черные круги, залегшие под его глазами, и осунувшееся лицо.

Появившийся Дисе плюхнул на стол с дюжину подушек, перевязанных крест–накрест веревкой.

– А ты как, Дисе? – я взяла его за ледяную руку. От меня не скрылись ни чрезмерная бледность, ни крайняя степень усталости. Он искупался – волосы еще были влажными, и переоделся, но я могла представить, какой у Смерти был вид сразу после драки. Здесь он точно в леднике не отсиживался.

– Тошнит, – поморщился он. Я в удивлении подняла брови. – Двадцать шесть черных душ проглотить за раз. От такого любого стошнит.

Я не вздумала уточнять, на самом деле Дисе их глотал или пытается произвести на меня впечатление. Испугалась, что от подробностей меня саму стошнит.

– Я тебе свои рубашки привез. Переодеться, наверное, не во что? – он грустно осмотрел то, что осталось от моего бального платья.

– О, Дисе, спасибо, но у меня есть одежда, – я отпустила его ладонь. – Маша успела спасти мой чемодан.

Я была смущена. И заботой, и неожиданным предложением. Для нас, романтически настроенных девушек, мужские рубашки – это что–то намекающее на близкие отношения. Я бы от Феровой точно не отказалась.

Смерть кивнул и направился к двери, куда затаскивали еще одну кровать. Хиппи нес на голове пружинный матрас. Я уже заметила, что в призраках силы немерено. Вспомнить хотя бы, как повариха отходила Ви и ангела сковородой. Боже, сейчас кажется, что все это происходило в другой жизни!

Я отправилась в помещение, отведенное Машей для нас. Чемодан лежал в бочке. Открыв его, выбрала джинсы и майку и быстро переоделась. Связала волосы узлом на затылке и вышла, чтобы помочь Марии.

– Тебя на улице Фер ждет, – бросил мне ангел, скидывая с плеча тюк с одеялами. И тут же отвлекся, заметив, что первую кровать уже собрали: – Чур, я на этой сплю!

– Кровати раненным и женщинам, – вечно хмурый Чистильщик приволок еще один матрас.

– Маша, пустишь меня к себе под бочок? – ангел не унимался.

– Я с Шапочкой спать буду, – отрезала повариха.

– А вот и нет, – радостный возглас Радиса заставил меня обернуться, хотя я уже занесла ногу за порог. – Шапочке сегодня кое–кто другой споет колыбельную.

– Что еще за колыбельная? – не поняла Мария – она запихивала подушку в наволочку.

Гад Радис подвигал бровями.

– Божечки, что делается! – ахнула повариха и перевела взгляд на меня.

Я мышью юркнула за дверь. Сердце стучало словно сумасшедшее. Я едва сдерживалась, чтобы не пуститься в бег. Чувствовала себя Асолью, готовой увидеть алые паруса.

Мой Грей стоял, облокотившись на свой спортивный автомобиль. Небрежно расстегнутый ворот белой рубашки, свисающие концы развязанного галстука–бабочки. Мерцающий взгляд, в котором светилось затаенное ожидание. Я, вылетев на крыльцо и увидев его, словно ударилась о стеклянную стену. Тихонько выдохнула и пошла навстречу к своему мужчине. Он тут же отлип от машины.

– Ты не войдешь в дом? – я нерешительно остановилась в шаге от Фера.

– Нет.

– Но мы не можем уехать. Не сейчас, когда все, наконец, объединились. Дисе вернулся в дом. Чистильщик…

– Слишком людно.

– Ты хотел сказать, слишком лордно? – я волновалась.

Онфер усмехнулся.

– Пойдем, я кое–что тебе покажу, – он протянул мне руку. Сердце ускорило ритм. Его ладонь, в отличие от Дисе, была горячей. Я пошла за ним. Без вопросов. Сейчас я могла дойти до края земли, главное, чтобы Фер не отпускал мою руку.

– Шапка!

Я обернулась на зов. Не знала, что домашние настолько любопытны. Все побросали свои дела и высыпали на крыльцо. Я посмотрела на Дисе – это он звала меня.

– Если ты уйдешь с ним, уже никогда не будешь прежней, – громко, даже где–то с вызовом, произнес Дисе. Он обращался больше к Феру, чем ко мне. Мужчины скрестили взгляды.

– Значит, пришло время меняться, – мягко ответила я, но отметила, что демон крепче сжал мою ладонь. Точно боялся, что я разъединю руки. – Сколько сейчас на твоих часах, Дисе? Опять без пяти?

– Совсем немного до рокового часа.

Черт, так вот почему на его золотых вечно без пяти час! Как я сразу не догадалась, что и здесь заложен определенный смысл – стрелки указывают на приближение рокового часа!

– Спасибо за предостережение, но я уже подумала.

– Он никогда не возьмет тебя замуж, – не отступался Дисе. – Лорды не женятся на смертных. Радис это точно знает. Он до сих пор расплачивается за пустые обещания Лисе.

– Да, – нехотя промямлил ангел. – Нам нельзя жениться на людях. Даже если станешь бессмертной, никто не позволит тебе войти в род Онфера.

– Вечная любовница без права иметь детей, – Ви туда же. Сам еле стоит на ногах, но притащился, чтобы предупредить о последствиях моего «необдуманного поступка». – Рита, не надо прыгать в омут с головой, у тебя есть время все взвесить. Я знаю, что ты хочешь спасти дом. Но нужна ли такая цена?

– Любовь спасет мир?Это здесь действует? – хиппи вертел головой. Так и не получив ответа, выкрикнул, сложив руки рупором у рта. – Чувиха, никого не слушай! Иди за своей любовью! Я за!