Глава 28

– Нет! Не трогай меня! – отталкиваю бывшего мужа.

Встаю и, пошатываясь как пьяная, иду к двери.

– Я дам тебе время, любимая, – несется мне в спину.

Да не нужно мне никакого времени! Я никогда не вернусь к Горскому. Никогда.

Возвращаюсь в свой кабинет и окидываю взглядом пустой Людин стол. Она переехала от меня в другой кабинет. Не дала мне даже возможности оправдаться, поверила какой-то сопливой девчонке, которую знает два дня! Значит, она не настоящей подругой мне была, а только притворялась ею.

Услышав шорох, поднимаю глаза и вижу Люду. В руках у нее знакомая коробочка, обтянутая бархатом. Сердце делает кульбит, а потом болезненно сжимается. Это мой подарок Владу на день рождения – часы с золотыми вставками.

– Я должна тебе это вернуть, – говорит Люда и кладет коробочку на мой стол.

– Люда… – начинаю я, но она перебивает.

– Не надо, Наташа. Ему это не нужно. Владу не нужны твои дорогие подарки. Он счастлив, очень счастлив с Аленкой. Они планируют совместное будущее. Забудь его, Наташа. Просто забудь, – ее голос тверд, как гранит.

Она уже успокоилась и не сыпет проклятиями, но ее сегодняшние слова режут меня больнее, чем оскорбления.

Я пытаюсь возразить, объяснить, что это не просто подарок, это часть меня и моих чувств.

– Люда, выслушай меня, пожалуйста…

– Нет, Наташа, – качает она головой. – Здесь нечего слушать. Все кончено. Точка.

Она разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с тикающими часами и разбитым сердцем.

Вечер опускается на город, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона.

Я сижу в своем кабинете, уставшая и разбитая. Измена Влада выпила из меня все соки, оставив лишь пустую оболочку.

В голове гудит, в груди – ноющая пустота. Хочется только одного – чтобы все это поскорее закончилось.

Дверь тихо скрипит, и в кабинет входит Горский. Он стоит в дверях, высокий, статный, в своем безупречном костюме. В руках у него огромный букет роз – алых, как кровь. И еще… ключи. Ключи от машины с логотипом известного автомобильного бренда.

– Наташа, это тебе, – говорит он бархатным голосом, который когда-то казался мне приятным, но теперь лишь вызывал раздражение.

Смотрю на него, непонимающе моргая ресницами. Неужели он думает, что может купить мое прощение цветами и машиной? После всего, что было между нами? После всей той боли, которую он мне причинил?

– Зачем ты это делаешь, Тимофей? – спрашиваю устало.

– Я хочу, чтобы ты улыбнулась, – он подходит ближе и протягивает мне букет. – Просто улыбнулась. Пожалуйста.

Розы пахнут дурманяще, слишком сладко. И меня почему-то тошнит от этого запаха.

– Я не хочу твоих подарков, – говорю твердо. – Мне ничего от тебя не нужно.

– Я знаю, что наделал много ошибок, Наташ. Знаю, что ты меня больше не любишь. Но позволь мне хотя бы попытаться загладить свою вину. Позволь мне просто побыть рядом.

– Загладить вину? – усмехаюсь я. – Ты думаешь, это возможно? Ты думаешь, можно просто стереть все, что было, подарив мне машину? Ты ошибаешься, Горский.

– Я не прошу тебя забыть обиды, – говорит он. – Я прошу тебя просто дать мне шанс. Просто проехаться со мной на новой машине. Один раз. Уверяю, ты получишь ни с чем несравнимое удовольствие.

Я молчу, обдумывая его слова. Внутри меня идет борьба. Одна часть меня кричит, чтобы я бежала от него как можно дальше. Другая – шепчет, что, может быть, стоит дать ему шанс. Может быть, стоит просто отвлечься от своей боли?

– Пожалуйста, Наташа, – повторяет он, глядя на меня умоляющим взглядом. – Просто посмотри на нее. Уверяю, ты не видела ничего подобного.

– Хорошо, – говорю обреченно.

Подарочная машина – спортивный автомобиль красного цвета с открытым верхом. Она блестит в свете уличных фонарей, как драгоценный камень.

– Знаешь, Тимофей, – говорю ему честно, – я никогда больше не сяду за руль. У меня страх после той аварии.

– Понимаю, понимаю, – кивает бывший. – Но, если когда-то решишься, машина будет ждать тебя в гараже моего дома. Дома, который снова может стать твоим. А сейчас садись, Натали, я отвезу тебя на квартиру.

Горский включает музыку, и салон наполняется тихими звуками джаза.

Мы едем по ночному городу, мимо сверкающих огней и темных переулков. Ветер треплет мои волосы, и на мгновение я чувствую себя свободной. Машина чудо как хороша, но я не приму ее.

Горский уверенно ведет автомобиль, его руки крепко держат руль. Какой же он уже все-таки старый, сорок семь вот-вот исполнится. И дело не в годах даже, а в том, как он выглядит. На все шестьдесят, если честно.

– Помнишь, Натали, как мы впервые поехали сюда? – кивает на вывеску одного известного в городе заведения. – В этот самый ресторан, где ты так любила крем-брюле?

Крем-брюле… Да, я помню. Помню, как он тогда сказал, что я выгляжу особенно красивой в этом платье. Но также помню, как спустя неделю он раскритиковал мой выбор одежды перед своими друзьями, сказав, что у меня нет вкуса. Эти моменты, как осколки стекла, впились в мою память и до сих пор болят.

– А наши поездки на море? Ты так любила закаты, Наташ. Мы могли часами сидеть на берегу, молча, просто держась за руки.

Он улыбается, словно рисует в голове идиллическую картину.

Да, море было прекрасным. Но я помню не только закаты. Я помню, как он, раздраженный моей "излишней сентиментальностью", уходил играть в волейбол с незнакомыми людьми, оставляя меня одну на берегу. Но в то же время зорко следил, чтобы ко мне никто не приближался. И если вдруг на меня кто-то не так посмотрит, он мог устроить скандал на пустом месте.

Помню так же, как он не хотел от меня детей и тайком скормил мне таблетку, вызывающую выкидыш.

Помню, как он перевернул на пол кастрюлю с супом, который ему не понравился.

Помню, как он хватал меня за шею, душил и говорил ужасные слова.

Это список можно продолжать до бесконечности, за десять лет много чего накопилось.

– А помнишь нашу свадьбу, Наташ? Ты была самой красивой невестой в мире.

Его голос наполнен ностальгией, как будто он действительно верит в эту сказку.

Я помню белое платье, шампанское, цветы. Но я также помню его сцену ревности за то, что я согласилась потанцевать с его другом. Помню, как он контролировал каждый мой шаг, каждое мое слово, словно я была марионеткой в его руках.

С каждым его "помнишь" я все сильнее чувствую, как мое сердце сжимается от боли. Он пытается склеить разбитое, но каждый его жест лишь напоминает о том, как сильно он меня ранил.

Горский думает, что красивые воспоминания могут перекрыть ту боль, которую он мне причинил. Но он ошибается. Моя боль сильнее. И я больше не хочу жить во лжи, которую он так старательно пытается мне продать!