Глава 29

ВЛАД

Черт, как же раскалывается голова. Будто вчера не просто выпил чаю с пирогом, а меня хорошенько так приложили поленом по затылку.

Пытаюсь приподняться, но тело словно налито свинцом. Что вчера вообще было? В памяти какие-то обрывки: мать, ее уговоры остаться дома, бесячая Аленка, уговаривающая выпить еще чашечку, а потом провал.

Та-ак! Они сговорились против меня! Усыпили, чтобы я остался дома.

Вскакиваю с кровати, чувствуя, как волна ярости захлестывает меня с головой.

Не тратя времени на сборы, вылетаю из дома. Посетовав на то, что мать забрала Опель, заскакиваю в автобус и мчусь к офису Таши. Сердце колотится, пульс шкалит. Я должен увидеть ее, поговорить, понять, что, черт возьми, происходит.

Поднимаюсь в ее кабинет, руки дрожат, в глазах все плывет. Нет тут ее. Иду к шефу, к Горскому. И тут… мир рушится окончательно.

Я вижу их. Таша целуется с Тимохой. С ее бывшим мужем, с этим скользким старым гадом, которого я на дух не переношу.

В груди словно взрывается граната. Боль, острая, обжигающая, она пронзает насквозь. Дышать тяжело, в горле ком. Хочется кричать, крушить все вокруг, но я стою, как парализованный, не в силах пошевелиться. Она… она меня предала.

Выкрикиваю на эмоциях, что увольняюсь и ухожу, куда глаза глядят.

Как она могла?!

Мой мир рушится на мелкие осколки, острые, болезненные, как битое стекло.

Боль. Невыносимая, парализующая, выжигающая всё живое внутри. Я задыхаюсь и хватаюсь за грудь. Оседаю прямо на бордюр и прошу сигарету у мимо проходящего офисного клерка.

Закуриваю и выпускаю ядовитый дым из лёгких. Хочется упиться вусмерть или просто исчезнуть.

Как она могла?!

Ведь нам было так хорошо вместе. И я любил, да и сейчас люблю.

С ненавистью тушу окурок о серый асфальт. Зачем она так? Неужели все было ложью, красивой, умелой ложью, в которую я так отчаянно хотел верить? Я для нее игрушка просто?

Перед глазами всплывают обрывки разных воспоминаний, и все это теперь кажется дешевой постановой, грязным спектаклем, разыгранным ради чего? Чтобы потом так цинично растоптать мое сердце?

Желудок скручивается тугим узлом. Поднимаюсь с бордюра и бреду куда-то, сам не зная куда.

Вокруг снуют люди, спешат по своим делам, смеются, разговаривают по телефону. Им нет дела до моей боли. Я один в этой толпе, потерянный и никому не нужный.

Захожу в ближайший бар. Заказываю виски, и пью один стакан за другим. Пытаюсь заглушить душевную боль алкоголем, но тщетно. Он лишь усиливает ощущение безысходности и отчаяния. В голове пульсирует одна и та же мысль: "Почему она так поступила?".

Вспоминаю глаза Таши, такие искренние и лучистые. Неужели я так плохо разбираюсь в людях? Или она просто умело прятала свои истинные намерения? Мне казалось, она отвечает мне взаимностью.

А может эта падла Горский заставил ее целоваться с ним?

Не-ет, тогда бы она отбивалась. А я видел, как она сидела на стуле расслабленная. Значит, не было никакого принуждения.

****

Вечер. Полумрак бара обволакивает, как густой дым кальяна. Смех друзей, дребезжание стаканов, приглушенная музыка – все сливается в пьяный гул.

Я откидываюсь на спинку дивана, делая большой глоток виски со льдом. Лед приятно обжигает горло, на мгновение приводя в чувство. Какой это стакан по счету? Неважно. Мне нужно еще, чтобы забыть все дерьмо, которое накопилось за неделю.

Друзья, которые приехали по моему зову, пытаются меня утешить. Да разве можно утешить человека, потерявшего все?

Смотрю на Пашу и Леху – они уже вовсю отплясывают на танцполе, размахивая руками, как ветряные мельницы. Хорошо им, беззаботные. Мне бы их проблемы.

И тут я чувствую, как кто-то садится рядом. Аленка. Елки-палки, ну почему именно сейчас?!

Она пахнет приторными духами и улыбается так, будто я – главный приз в лотерее. Фу, бесит.

– Привет, Влад! Чего такой грустный? – ее голос просачивается в мой мозг, как сверло.

– Чё пришла? – бурчу, стараясь не смотреть в ее сторону.

Она придвигается ближе и кладет руку мне на плечо. Ее пальцы, как маленькие клещи, впиваются в мою футболку.

– Твои друзья сказали, что ты тут один скучаешь, – вздыхает она, – я приехала тебя забрать.

– Не поеду. Не хочу, – мотаю головой. – Тут еще посижу.

Она наклоняется ближе, и я чувствую ее дыхание на своей щеке. Ее глаза блестят каким-то нездоровым блеском.

– Поехали, милый, – шепчет она.

– Я тебе не милый. Хватит слушать мою маман, сними лапшу с ушей и не строй иллюзий в отношении меня.

Не хочу я ее. Она меня раздражает. Аленка – как назойливая муха, от которой невозможно отмахнуться.

В ее глазах появляется обида.

– Ну зачем ты так, Влад? Я же вижу, что я тебе нравлюсь, – она пытается меня обнять, но я отталкиваю ее.

– Оставь меня в покое. Не до тебя сейчас. Кстати, есть вопрос: ты или мать дала мне снотворное.

На секунду она теряется, а потом отвечает торопливо:

– Я ни при чем. Это все тетя Люда.

Чувствую, как во мне закипает ярость.

– Ален, лучше свали сейчас. А то я не знаю, что сделаю в следующую секунду.

Она шарахается в сторону, а потом и вовсе уходит из бара с опущенными плечами. На мгновение мне становится жаль эту дуреху, которую я трахнул пару раз еще до армейки, но мыслей о том, чтобы вернуть ее, вообще не было.

– Братва! – ору. – Всё, я поехал.

– Вызывать тебе такси, брат? – спрашивает Данька. – Куда, домой?

– Нет, – рычу. – К Таше. Хочу задать ей пару личных вопросиков, – усмехаюсь пьяно.