Глава 18

Ника

В горле пересыхает, а в голове образуется пустота — настолько трудно мне сейчас сообразить, что говорить и что делать. Каждая моя реакция кажется ошибкой.

Этот мужчина — отец моей лучшей подруги. Всё были бы проще, если бы это было не так, но факт остаётся фактом. И я не могу просто взять и задвинуть его подальше, словно незначимый элемент реальности.

На втором этаже хлопает дверь.

Я понимаю, что Сабина вышла из душа. Тихие шаги приближаются к лестнице.

— Поговорить стоит, но не здесь и не сейчас, — отвечаю сдавленно, продолжая дрожать от взгляда, которым буравит меня Сафин.

— Пап, Ника там встала? — кричит Саби сверху.

Рашит Маратович не отвечает дочери. Лишь контроля в его глазах становится чуть больше, чем мгновение назад.

Что он собирается делать дальше? Спать со мной за спиной Сабины? Врать и делать вид, что ничего не происходит?

— Я проснулась, Саби! — кричу Сабине сама, затем обращаюсь к Сафину. — Позже поговорим.

Собравшись с духом, я с усилием отлепляю ноги от пола и пытаюсь обойти его стороной, но руки Рашита неожиданно ложатся мне на талию. Он резко дёргает меня на себя. Я практически впечатываюсь в его грудь.

Всё происходит стремительно быстро.

Горячие ладони сползают мне на ягодицы. Сжимают почти до боли. Рашит упирается носом в мою шею и с шумом вдыхает. Затем языком проводит влажную дорожку к уху.

Меня начинает бить крупная дрожь в его руках.

— Рашит, — я кладу ладони ему на грудь и отталкиваю.

Зажав рот рукой, я взбегаю на лестницу. В этот момент как раз Сабина спускается вниз с полотенцем на голове.

— Доброе утречко. Как ты себя чувствуешь? Температуры нет? — она смотрит так обеспокоенно и внимательно.

Мне становится стыдно. За то, что я с трудом вспоминаю, что вчера подруга подумала, что я больна, а дело было в другом… За то, что целовалась с её отцом, и мне это понравилось…

— Всё хорошо, — киваю, стыдливо отводя взгляд. — Там завтрак готов. Я сейчас тоже быстро в душ и спущусь.

— Оки, — кивает Саби, кажется, не заметив, как я нервничаю.

Но это сейчас она не заметила. Сколько удастся держать в тайне то, что происходит? И что вообще будет происходить дальше?

Я забегаю в душ и закрываю дверь. Намеренно выбираю ванную Сабины, чтобы не вдыхать запах Сафина в его душевой. Мне нужно немного успокоиться, иначе работать сегодня точно не получится.

Развязав халат, я вешаю его на крючок, затем тянусь к шортами и снимаю их вместе с трусиками. За мокрой тканью по бёдрам тянется след влажной дорожки. От возбуждения мне почти больно. Мышцы так тянет. Хочется дотронуться до них, чтобы снять напряжение.

Я до боли прикусываю нижнюю губу.

Это всё плохо. Очень плохо. Я не должна так на него реагировать. Во всяком случае, не настолько сильно.

Щёки горят, когда я включаю прохладную воду и встаю под струи, позволяя им освежить тело и мысли.

Выходит так себе, потому что низ живота продолжает мучительно ныть и тянуть. Если так продолжится дальше — я боюсь представить, чем это закончится.

Закрываю глаза, закинув голову вверх и подставив лицо струям воды. Но практически сразу понимаю, что допустила ошибку, так как в голове тут же появляется образ Рашита Маратовича, и как он целовал меня вчера, лизал мою грудь. Руки машинально тянутся к груди и трогают напряженные соски.

Мне становится нестерпимо интересно узнать, как это будет, если его член окажется во мне? Как будут ощущаться его движения?

Мышцы от этой фантазии тянет ещё сильнее.

Успокоиться не удаётся от слова совсем… Когда я выхожу из душа, щёки всё ещё горят, а между ног ноет.

Я спускаюсь обратно на кухню, хотя на самом деле мне хочется спрятаться от всей этой ситуации. Особенно от пытливого взгляда Сабины. У них с отцом и без меня сейчас конфликты из-за Вардова. Не хватало ещё и всего этого.

— Ну ты долго, — подруга поднимает на меня глаза, когда я вхожу на кухню. — Завтрак уже почти остыл.

Я стреляю взглядом в Рашита Маратовича. Он надел футболку, слава богу. Может, мне удастся держать себя в руках?

Сафин наливает кофе из кофейника в стакан и ставит перед мной. На миг наши глаза встречаются и ноздрей касается запах его геля для душа.

Боже, это просто безумие какое-то…

— Спасибо, — откашливаюсь и тянусь к своей тарелке с омлетом и беконом. — Нестрашно. Я и остывший поем.

— Можешь разогреть в микровоновке, — Саби указывает большим пальцем себе за спину.

— И так сойдёт. Времени уже мало. Ещё нужно успеть собраться.

Подруга сощуривает глаза, и так пристально на меня смотрит, что становится некомфортно. Не догадалась ли она о чём-нибудь?

— У тебя лицо красное, как и вчера. Снова жар? Может, тебе лучше дома остаться?

Если я останусь дома, то сойду здесь с ума. Серьёзно, мысли о Сафине в буквальном смысле меня сожрут.

— Нет. Я здорова. И я хочу на работу, — уверенно киваю, сунув в рот кусок омлета с беконом.

— Пап, а ты что думаешь? Тебе не кажется, что Ника заболела?

Рашит Маратович переводит на меня пронзительный взгляд. Я почти давлюсь кофе и смотрю на него в панике и мольбе, надеясь, что он поймёт мою безмолвную просьбу не оставлять меня дома сегодня!

— По-моему она нормально выглядит. Но если что, она в любой момент сможет уехать домой, если почувствует себя нехорошо, — отвечает Сафин.

Я облегченно выдыхаю.

— Действительно, Саби, тебе на о чем переживать. Я скажу, если что-то будет не так с моим состоянием.

Подруга пожимает плечами.

— Ладно. Смотри сама. В общем, ты пока тут завтракай, а я пошла сушить волосы и собираться, — Сабина поднимается из-за стола. — Спасибо за завтрак, пап. Очень вкусно, но это не меняет того, что я о тебе думаю. Моё мнение остаётся прежним относительно нашего с тобой вчерашнего разговора.

— Вероятно, это так, — спокойно отвечает Сафин, стрельнув взглядом в сторону дочери, которая выходит из кухни, гордо вздернув подбородок.

Мы с Рашитом снова остаёмся вдвоём.