Глава 21

Ника

Загорается зелёный цвет светофора. Рашит убирает руку и возобновляет движение на дороге. А я плавлюсь, растекаясь на сиденье как металл под воздействием сильнейшего жара.

Я больше не знаю, что делать. Как мне быть?

Слюни собираются во рту, кожа покрывается мурашками. Сознание постепенно лишается контроля, и я боюсь того, что может случиться, когда мы окажемся в доме, и уже ничто и никто не будет нам мешать.

Я дрожу весь оставшийся путь. Моим единственным спасением является плохое самочувствие и температура. Почему-то я знаю, я чувствую, что Сафин не тронет меня пальцем, если мне будет нехорошо. Он не из тех людей, кто способен воспользоваться женщиной в ослабленном состоянии.

Рашит паркуется на дорожке перед домом, после чего выходит из машины и открывает дверь с моей стороны. Я жадно наблюдаю за каждым его движением и сама не понимаю, чего хочу больше — притвориться сильно больной или позволить ему делать со мной всё, чего он хотел всё это время, пока я не знала о его чувствах?

Сафин склоняется ниже и берёт меня на руки.

Я машинально упираюсь ладонями ему в грудь.

— Я сама могу дойти.

— Возможно. Но я хочу тебя донести.

Запах его духов как яд. Как наркотик. У меня плывёт разум, пока он широкими шагами идёт к дому. Я не сразу осознаю, что вцепилась пальцами в его плечи, быстро намокающие из-за дождя, и царапаю их ногтями, будто кошка, ищущая внимания своего хозяина.

Пройдя в дом, Рашит несёт меня наверх. Его глаза, его губы так близко… Даже жаль, что я не настолько смела, чтобы протянуть руку и провести пальцами по его бороде. А мне так хочется, что ладони горят.

Я прикусываю губу до боли, если не до крови, потому что боль — последний элемент контроля, удерживающий меня в реальности и не дающий рухнуть в бездну собственных желаний.

Рашит заносит меня в комнату и осторожно опускает на постель. Он не сразу убирает руки, и не сразу поднимается. Его мощное тело при этом оказывается сверху. Я чувствую себя прижатой к матрасу. Каждый миллиметр кожи ощущает исходящую от него силу и тепло.

— Я принесу жаропонижающее, Ника, — выдыхает Рашит мне в губы.

Голос звучит так, будто он с трудом произносит эти слова. Будто он хочет сейчас совсем другого. Хотя, почему будто? Я прекрасно знаю, чего он хочет на самом деле. Моё мокрое бельё под юбкой и ноющий живот говорят о том, что я хочу того же самого.

— Хорошо, — практически выдираю ответ из пересохшего горла.

Тьма в его черных глазах сгущается.

Контроль нам обоим даётся тяжело.

Но одно дело держать себя в руках, когда не знаешь, чего хочет другой человек, и совсем иное, когда знаешь…

Рашит медленно высовывает руку из-под моей головы и выпрямляется над кроватью.

Моя грудь быстро и шумно вздымается. Он мажет по ней взглядом. Я вижу, как кадык дёргается на его горле. Как в тёмных глазах разум изо всех сил пытается собрать воедино остатки самоконтроля.

— Сейчас вернусь. — Цедит он сквозь зубы и практически вылетает из комнаты.

Я закрываю глаза ладонями. Затем хватаю подушку и кладу её сверху на лицо. Визжу в неё, чтобы она приглушила звук.

Господи, что со мной происходит⁈

Я сошла с ума⁈

Наверное, мало найдётся женщин, которые способны осудить меня за мои чувства, ведь Рашит очень красивый, взрослый и сильный мужчина, но он же папа Сабины! Как я могу⁈

Пытаюсь взять себя в руки, пока Рашит не вернулся. Проблема в том, что, что бы я ни делала, когда он оказывается рядом, все мои попытки успокоиться летят к чертям в бездну.

Всё в нём привлекает меня. Всё лишает воли.

Я как марионетка в его руках.

Сафин возвращается в комнату спустя минуту. Мне эта минута кажется вообще мгновением, потому что я не успеваю остудиться за это время. Мне сейчас вряд ли поможет даже ледяной душ…

— Держи. Запей, — Рашит протягивает мне таблетку и стакан воды.

Мои пальцы трясутся, когда я забираю у него лекарство. Быстро пью и отдаю стакан обратно Рашиту. Он ставит его на тумбу, рядом кладёт упаковку таблеток и градусник.

— Это пока нас не будет. На всякий случай. И держи телефон рядом. Сегодня мы задерживаться не станем, чтобы не оставлять тебя надолго одну.

У меня всё внутри обрывается.

Кажется, я сама толком не соображаю, что собираюсь сказать. Это как импульс, как порыв, который мой мозг не успевает запечатать табличкой «нельзя произносить вслух».

— Рашит Маратович… — я машинально приподнимаюсь на локтях, будто пытаюсь вскочить и побежать за ним, хотя он пока даже шага не сделал.

— Мне больше понравилось, когда ты называла меня, Рашит, Ника.

Его тихий голос ползёт по моим бёдрам и растекается волной жара между ног.

— Рашит… — я сдавленно выдыхаю. — Ты уезжаешь?