Глава 23

Ника

В дверь раздаётся тихий стук. Я смотрю в открытый проём и вижу обеспокоенное лицо Сабины. У подруги в руках глубокая тарелка, от которой исходит пар.

— Ты как? — спрашивает она, толкнув дверь вперёд и включив бра на стене. — Я принесла тебе куриный бульон. Тебе нужно восстановить силы.

Саби проходит к кровати, садится на край, а тарелку ставит на тумбу.

— Сейчас ещё чай сделаю с ягодами.

— Спасибо. Чай не нужно. Бульона хватит. Не сказать, что у меня есть аппетит, но ты права — силы необходимо восстанавливать.

Подруга тянется рукой к моему лбу. Её рука горячая, из-за того, что она держала тарелку с бульоном.

— Вроде спала температура, — пожимаю я плечами. — Вот это, конечно, меня вырубило. Сколько сейчас времени?

— Одиннадцатый час. Ты нас перепугала. Я вообще хотела уговорить папу, чтобы он вызвал врача.

Господи, как же мне перед ней стыдно! За собственные чувства к Рашиту Маратовичу. За то, что так откровенно себя вела с ним. За то, что до сих пор у меня в животе странное томление, когда я думаю об этом мужчине.

— Не надо врача. Я в норме. Думаю, завтра буду уже как новенькая.

— Но на работу всё равно не пойдёшь. Мы без тебя справимся. Лучше, если ты отлежишься как следует.

— Спорить не буду. Сегодня утром уже доспорилась, — тянусь к тарелке с бульоном и с наслаждением вдыхаю вкусный насыщенный запах.

Аппетит в тот же миг просыпается, в животе начинает урчать. Ложкой я подчерпываю бульон и кусочек курицы, с удовольствием кладу ложку в рот.

— Класс.

Саби довольно улыбается.

— Я сама варила. Папа сказал, что мама так делала для меня, когда я была маленькой и сильно болела.

Наверное, я совсем свихнулась, если сейчас чувствую укол ревности в груди? Это же полный бред. Я не могу ревновать Сафина к его умершей жене и в целом к прошлому. Но мне почему-то становится завидно, что у них была вот такая чудесная семья, он явно любил жену, от этого брака родилась чудесная дочь — моя лучшая подруга. Если бы мама Сабины не умерла, возможно, Сафин бы и внимания на меня не обратил.

— Спасибо тебе, Саби, — искренне говорю подруге.

Она чмокает меня в щёку.

— Ладно. Отдыхай. Если соберёшься в душ, можешь использовать мой или папин — без разницы. Я пойду спать. Что-то сегодня был тяжёлый денёк.

Сабина выходит, прикрыв за собой дверь.

Я продолжаю хлебать бульон, размышляя о том, что просто не имею права чувствовать к отцу подруги всё то, что чувствую. А если справиться с чувствами не получается, то я хотя бы не должна переводить их в действия.

Поставив пустую тарелку на тумбу, я вновь откидываюсь на подушки и устремляю пустой взгляд в потолок.

Он сказал, что, если я уеду, то это ничего не изменит. Слишком поздно. Но я всё же считаю, что это хорошая идея. Так я смогу обезопасить себя хотя бы от собственных эмоций. И, может, со временем всё успокоится.

Не знаю, сколько я так лежу. Спать, разумеется, больше не хочется — очевидно мой организм уже выспался.

Я прислушиваюсь к звукам в доме. Тишина. Скорее всего, все уже спят.

А он даже не зашёл…

«О боги, Ника… Ты ещё обидься на это!»

Наверняка Саби передала отцу, что со мной всё в порядке, и Рашит решил просто лишний раз меня не беспокоить. А может быть он услышал мои слова про то, что нам нельзя переходить границу, и передумал ко мне приставать.

От последнего предположения в области солнечного сплетения почему-то начинает сильно и неприятно тянуть.

Сбросив с себя одеяло, я опускаю босые ноги на пол. Надо бы перестать страдать ерундой. Сафин мне не пара, и я ему тоже. Это всё не шутки.

Отнесу тарелку вниз, затем приму душ, а то от меня уже воняет — видимо, я сильно потела во сне от жаропонижающих.

Осторожно открыв дверь, на цыпочках иду по коридору к лестнице. Спускаюсь вниз. Споласкиваю тарелку в раковине и ставлю на решётку. Стараюсь действовать бесшумно.

Затем так же тихо поднимаюсь обратно наверх, беру из шкафа чистое бельё и халат.

В ванную Сафина мне идти просто страшно. Я боюсь своих чувств. Боюсь того, что происходит с моим телом из-за этого мужчины. Поэтому я выбираю ванную Саби.

Душ принимаю быстро, потому что опасаюсь, что снова поднимется температура. Грязное бельё складываю в корзину, плотнее закутываюсь в халат и выхожу в коридор, решив не заматывать влажные волосы полотенцем. В доме жарко, и я думаю, что они быстро высохнут.

Тихо.

Так тихо.

Неужели Рашит тоже спит?

Обычно он работает до поздней ночи. Сабина как-то сказала, что ей порой кажется, что её отец вообще никогда не спит.

Мой взгляд скользит по полутемному коридору в сторону его спальни.

Интересно, в его комнате тоже есть алтарь из моих фотографий или только в кабинете?

О чём я думаю? Не хочу об этом знать…

Или хочу?

Ноги будто сами тянут меня к спальне Сафина. Я не понимаю, зачем я это делаю. Это как огромный магнит, силе действия которого невозможно противостоять.

Дверь в комнату приоткрыта. Колени дрожат, а низ живота скручивает, когда я подхожу ближе и заглядываю внутрь.

В тёмной комнате я замечаю Рашита, лежащего на кровати лицом вниз. Майки на нем нет, только штаны. Мощная спина блестит в свете луны, пробивающегося через окно.

Он так спокойно и глубоко дышит. Я подхожу ближе, словно завороженная его мирным обликом.

«Ну почему всё так сложно, и я не могу просто тебя касаться, не чувствуя себя при этом дрянью?»

Протягиваю руку. Пальцы застывают в паре сантиметров от его спины. Я веду рукой, представляя, что всё-таки осмелилась дотронуться до него. Ладони горят, сердце бешено стучит в груди.

Капли с моих мокрых волос начинают капать на его спину.

Рашит вздрагивает во сне.

Я прерывисто выдыхаю и отдергиваю руку.

Что я творю⁈

Мне нужно уходить.

Поворачиваюсь на пятках, чтобы выйти из комнаты, но неожиданная цепкая хватка за запястье удерживает меня на месте. А затем резкий рывок швыряет на постель.

Я растерянно хлопаю ресницами, глядя в темные глаза Сафина, который прижимает меня к матрасу и нависает сверху будто скала.

— Здравствуй, Ника. Уже уходишь?