26

Марат расположился за столом перед компьютером, когда Лера тоже возникла в кабинете. Опять пришла у огня посидеть? Но сейчас точно не лучшее время. Так и хотел ей сказать, но она опередила, застыла перед ним, будто у доски перед учителем, произнесла:

– Я домой возвращаюсь. Насовсем.

Такого Марат не ожидал. Не то, чтобы расстроился, удивился. Его вполне устраивало, что девчонки вместе: вдвоём приходят из школы, торчат дома (пусть и под присмотром Валентины Михайловны), ходят на дополнительные, делают уроки. Лерка – человек ответственный, в подобных вопросах на неё можно положиться. И ему особо никто не надоедает.

– Чего вдруг? С Алинкой поссорились?

Лера замотала головой, чуть помолчав, пояснила:

– Чтобы мама одна не оставалась, – и ещё немного помолчав, видимо решая, говорить или нет, добавила: – Папа ушёл.

Георгий – как всегда. Просто на редкость «приятный» типчик.

– Походит и вернётся. Бывает.

Но Лера опять замотала головой.

– Он насовсем ушёл. Они с мамой разводятся.

Пожалуй, на этот раз Марат не полезет с комментариями и даже мысленно оценивать не будет. Откуда ему знать, как там, на самом деле? И лучше сменить тему.

– А Алинке ты уже сообщила?

– Сообщила.

– А та что?

– Сказала, что всё нормально и она уже привыкла.

– Ну, и ладно тогда, – заключил Марат. – Я же не буду тебя держать.

Вроде бы и всё, и сказать больше нечего, но Лера не торопилась уходить, так и стояла. Может, ещё о чём-то хотела спросить. Например, отвезёт ли Марат её домой, или мама за ней заедет, и они доберутся сами. Да, конечно, отвезёт.

Он вдруг вспомнил, пошарил среди бумаг, выудил из-под стопки один листок, с изображением дома, показал Лере.

– Это твоё?

Та слегка смутилась, но призналась:

– Моё.

– Хорошо рисуешь.

– Я знаю, – заявила она, решительно подошла, забрала листок, старательно избегая его взгляда.

И что это? Вроде обиделась. А из-за чего? Да кто их поймёт, этих подростков?

– Когда соберёшься, скажешь, – произнёс ей вслед Марат. – Я тебя отвезу.

Лера обернулась на ходу.

– Ага.

А когда была готова, вернулась, доложилась, как договаривались, и он, как обещал, её отвёз. Алина увязалась с ними, хотя Марат не очень-то хотел брать её с собой, прокатилась туда и обратно, но из машины не выходила, только посмотрела на дом, на двор и болтала, не переставая, расставаясь с подругой, зато, когда ехали назад, непробиваемо молчала, напряжённо пялилась в окно, а когда вернулись, сразу спряталась в комнате.

Вот потому Марат и не хотел её брать. А Лера, конечно, и потом частенько появлялась у них в доме, в качестве временного гостя. Разве подружки смогли бы друг без друга? И у самого Марата с Алиной тоже вроде неплохо складывалось, привыкал помаленьку к своему новому статусу, и не настолько это оказалось обременительным. Разве за исключением некоторых моментов.

С утра, теперь уже как обычно подбросив дочь до школы, Марат успел побывать в пяти разных местах, причём расположенных не то что в противоположных концах города, а ещё и прилично за городом, после чего лимит общения, похоже, даже для него превысил всякие нормы и грозился обернуться приступом лютой мизантропии. Тогда он отыскал в телефоне номер приятели, по совместительству делового партнёра, и, стоило тому отозваться, сообщил:

– Паш, я в офис сейчас не поеду. Задрали все. Поработаю дома, в нормальной обстановке. Чего понадобиться, позвоните. Но лучше не надо.

– Ага, – Паша критично хмыкнул. – Нормальной обстановки ему захотелось. Мечтать не вредно.

– Слушай, – воззвал к его совести Марат, – будь человеком. Прояви снисходительность к отцу-одиночке. У ребёнка кроме меня никого нет.

– Ну, вы видели! – поражённо выдохнул Паша. – Он из всего для себя выгоду извлечёт. Теперь ещё на жалость будешь давить? А я тут один должен?

– Да ладно тебе, – отмахнулся Марат. – Не трусь, справишься. Я в тебя верю. И, вообще-то, я на сегодня свой план выполнил. Хотя, если хочешь, можем поменяться: я буду в офисе с бумагами сидеть, а ты – улыбаться и людям зубы заговаривать.

– Не, не, не, – мгновенно отреагировал Паша. – С этим, определённо, лучше тебя никто не справится. Так что, убедил, катись домой. Отец-одиночка.

Да Марат давно уже туда и катился, и не доехал совсем чуть-чуть, когда нагнал неторопливо бредущую по тротуару малолетнюю парочку. Алинка шагала странной неравномерной походкой, будто пританцовывая, или выделываясь, помахивала пёстрым шарфиком, а рядом с ней сосредоточенно топал пацан. Вроде бы ровесник, ещё и роста с ней одинакового.

Не сказать, что прямо уж невероятная ситуация, но и к ней Марат оказался не совсем готов. Ну-у… как бы… не честно это, когда всё вот так сразу.

Он проехал вперёд, остановился. Причём на него не сразу обратили внимания, а когда разглядели и осознали (каждый своё), что за машина, тоже остановились. Алинка развернулась, улыбаясь, махнула ручкой. Марат распахнул дверь, выглянул.

– Привет, доченька. – Тоже улыбнулся в ответ, очень-очень доброжелательно, и поинтересовался: – А это у нас кто?

Пацан то ли церемонно поклонился, то ли на всякий случай втянул голову в плечи.

– Здрасьте. – Повернулся к Алине, пробормотал с разумной осторожностью: – Я пойду. Увидимся завтра в школе. – И опять обратился к Марату, старательно выговорил: – До свидания. – И вежливо ретировался.

Марат проследил, как он удаляется, перевёл взгляд на Алину.

– Не рано ещё? С мальчиками.

Та опять романтично взмахнула шарфиком, обошла машину, забралась внутрь и лишь тогда выдала:

– А чего такого? Он же только до дома проводил. И вообще, это же не я его просила. Он сам за мной пошёл. Я, что, его прогнать должна была?

– А не должна? – с неподдельным интересом уточнил Марат. – Или не смогла? Но если у тебя у самой не получается, тогда я буду. У меня точно получится.

– Ну, папа! – Алина негодующе выпятила губы. – Он же не просто так. По делу. Он же мне пересказывал. То, что по литературе задали. Из «Повести временных лет». Про кисель что-то.

– А самой почитать слабо́?

– Да там же таким языком написано, ничего не понятно, – оправдалась Алина, отвернулась, якобы заглядывая в окно, пробубнила под нос возмущённо: – Как будто сам всё читал.

Ну, допустим, не всё. Но когда язык хорошо подвешен, оно особо и не требовалось. А ещё улыбка – как её там? а! – божественная. Учителя тоже люди, и на подобное покупались. Не все, конечно. Но зато Марат бегал отлично, просто так и на лыжах, отстаивал честь Альма-матер на всяких соревнованиях, эстафетах и спартакиадах, а не любови с двенадцати лет крутил. Хотя…