Глава 5
Плен
— Тихо-тихо, садимся, не орем, не возмущаемся, не молим о пощаде, — раздался надо мной насмешливый голос сто процентов тареймца.
Медленно открыла глаза. Надо мной сверкал идеально белый потолок космического корабля.
— Орать будем? — поинтересовались у меня.
Медленно повернула голову — я оказалась лежащей на кушетке, рядом трое офицеров. Приподнялась, оглядела себя — не тронули, даже пуговицы все на месте. Затем подняла ладонь, посмотрела — тон на месте. И за кого они меня тут принимают?
— В общем, ваша проблема в том, что не того в любовники выбрали, — просветил меня офицер.
Они решили, что я любовница господина посла? От подобного предположения у меня глаза округлились, и один из тареймцев тут же поспешил успокоить:
— Тихо-тихо, давайте без криков.
— Идти сможете? — спросил первый.
Неуверенно кивнула. Мне помогли встать, придержали, едва пошатнулась. После, один из офицеров предоставил локоть, и едва я за него вцепилась, повел из каюты.
Шли недолго, и достаточно для того, чтобы я поняла, на чьем корабле нахожусь — архонта Дагрея. Ситуация не слишком обнадеживала. Но дальше оказалось куда безрадостнее — меня привели к перегородке из пластика, что удивительно, и остановились.
За перегородкой звучали голоса и я услышала разговор:
Посол Эгвер: Переданные вам сведения абсолютно достоверны!
Архонт Дагрей: Вы лжете.
Посол Эгвер: Поверьте, Гаэре вовсе не к чему становиться на пути Тайрема.
Архонт Дагрей: Вот тут я с вами полностью согласен.
Посол Эгвер: И мы бы никогда…
Архонт Дагрей: Вы уже…
Посол Эгвер: Поверьте, я клянусь своей честью, что переданная вам информация совершенно верна!
Архонт Дагрей: Как же мало значит для вас слово «честь». Введите.
Панель медленно отъехала в сторону, открывая для меня уже знакомое помещение, с изображением Гаэры в центре, в окружении белоснежных полукруглых диванов. На одном, вальяжно раскинувшись, сидел архонт Дагрей, на втором, на самом краешке, нервно вздрогнув, посол Эгнер.
— Вы знаете эту девушку, не так ли? — безразлично поинтересовался адмирал.
И не дожидаясь, продолжил:
— Конечно, знаете, господин посол, это Элизабет Авояр, ваша бессменная любовница вот уже пять лет.
Я искренне постаралась скрыть изумление, послу скрывать ничего не нужно было — он просто оказался потрясен до глубины души.
— Знаете, вы ведете очень скрытный образ жизни, — продолжил архонт Дагрей. — Жены нет, детей нет, сотрудницы вашего офиса никогда не появляются в вашем имении, и только Элизабет, — меня одарили насмешливой улыбкой, — неоднократно была замечена, выходящей из вашего гаража, чтобы совершить с вами очередное путешествие… так скажем по работе.
«Придурок!» — мрачно подумала я.
Нет, не об архонте, я сразу поняла, у кого возникли столь идиотические мысли — личный водитель господина посла. Ну, с друтой стороны, что еще этот старый дурак мог подумать — он частенько приезжал к восьми на работу, в это время я уже сидела в служебном катере посла и ожидала его. То есть всегда заезжали сначала за мной, потом за послом. И я, о будь прокляты законы вежливости, всегда перекидывалась парой фраз с личным водителем, так сказать, уважая старость…. Знала бы, чем мне это аукнется!
— Ппослушайте, я, — начал было перепуганный посол.
Что ж, я догадывалась о чем он сейчас думает — что все действительно выглядело подозрительно, в конце концов я часто ехала как второй, или даже третий переводчик. И переводчики менялись, я нет… Черт!
— Мне нужна информация, — устало произнес архонт Дагрей. — Конкретно информация о женщине, которая главенствовала в этой команде. И мне плевать кто это — работник службы разведки или любовница пирата. Добудьте мне информацию, и я верну вам вашу женщину. Свободны.
Посол Эгнер отчетливо знал, какую именно женщину ищет тареймец, но к его чести, даже не показал этого. Стремительно подошел ко мне, обнял, пообещал, что сделает все, чтобы меня вытащить. Я всхлипывала, кивала, и сжимала руки так, чтобы ногти впились в кожу. Почему-то тянуло на смех. Видимо истерический.
— У вас две недели, — обозначил срок архонт Дагрей.
За две недели Нир найдет подходящее тело какой-либо пиратской женщины и Эгнер предоставит его адмиралу. Да, двух недель более чем достаточно.
— Вы свободны, — напомнил архонт.
Посол поклонился, бросил на меня выразительный взгляд, и покинул помещение, сопровождаемый тем самым офицером, что привел меня. И мы с тайремцем остались одни.
— Огромная просьба не орать и истерик не устраивать, — устало попросил он.
Промолчала.
— Эти две недели спокойно посидите в отдельной каюте, никто вас не тронет.
Да без проблем, всегда мечтала об отпуске, а мне за пять лет не выдали ни единственного, так что просто посижу и… И тут я осознала степень попадоса — косметики при мне ни грамма! И одежды! Черт!
И в довершение ко всему прозвучало:
— Знаете, такое ощущение, что я вас уже видел…
Я не придумала ничего лучше, кроме как громко и патетично всхлипнуть, а после позволить своему подбородку задрожать, имитируя надвигающуюся истерику.
— Ооо, женщины, — простонал адмирал. — Слушайте, вас сейчас проводят. И вот там рыдайте себе сколько вашей душе угодно, я не против.
С этими словами он встал, развернулся и оставил меня наедине с диванами и макетом Гаэры.
Стою, стараюсь не улыбаться. Не улыбаться, сказала.
Через минуту появился офицер, попросил следовать за собой.
На пятом уровне меня ждала одиночная каюта, в ней, на столике, лежал мой заботливо сложенный бронежилет, а так же обе камеры, то есть брошь и пуговка.
Когда дверь за моим провожатым закрылась, я приложила титанические усилия, к сохранению стабильного эмоционального состояния, в итоге истерически хохотала, закрыв лицо подушкой.
Осознание всей ситуации оно пришло потом, позже, когда мне принесли ужин в каюту, и тайремец странно поглядел на испачканную тоном наволочку на подушке.
Ночь я безмятежно проспала. Утром, поглядывая на наручные часы, которые оставила на столике, поняла, что уже полдень. Встала, съела оставленный для меня завтрак, его в семь утра притащили, и плюнув на все, снова завалилась спать.
В обед принесли обед, забрали поднос с остатками завтрака.
Из-под одеяла сонно посмотрела на тайремца явно не из офицерского состава, этот был худым и слишком юным, повернулась на другой бок и снова заснула.
Вечером принесли ужин, и почему-то не забрали поднос с нетронутым обедом. Махнув на странности тайремцев рукой, продолжила спать.
Как оказалось — зря.
— Элизабет, — раздался надо мной голос, и чья-то рука легла на плечо, — послушайте, я вовсе не вижу проблемы в том, что вы здесь поживете немного. Следовательно, ваши переживания и попытки устроить голодный протест, совершенно бессмысленны. Элизабет, вы меня слышите?
Интересно, а что будет, если я скажу- «нет»?
— Элизабет?!
— Я вас слышу, — ответила дрожащим писклявым голосом натуральной блондинки.
— Я рад, — произнес архонт Дагрей. — Вы будете есть?
— Ддда, — вновь едва слышно ответила.
— Поднимаетесь?
Эм…
— Когда вы выйдете…
Пауза, затем с явным облегчением:
— Конечно, я не буду вас смущать. Просыпайтесь, поешьте, если пожелаете, можете спуститься к нам кают-компанию. Слово адмирала — вас никто не тронет.
Снова кивнула, прикрывшись одеялом.
— Вот и хорошо, — архонт снова потрепал меня по плету, поднялся и вышел.
Пришлось вставать, идти и ужинать.
Вернувшийся через полчаса солдат, забрал оба подноса, удовлетворенно покивав. Я наблюдала за ним через щелку, приоткрыв дверь в душевую.
Нет, здесь оказалось очень даже не плохо, но очень хотелось умыться и распустить волосы.
Так завершился мой второй день на тареймском корабле.
Третий ничем не отличался — я отсыпалась, ела, снова заваливалась спать. Для меня, человека, который не спал толком последние лет восемь, такая жизнь казалась сущим раем.
Но имелся в этой идиллии, один напряженный момент — архонт Дагрей.
Вечером третьего дня, я все так же безбожно спала, когда моего плеча вновь коснулась мужская ладонь. Вздрогнув всем телом, тут же проснулась, но все так же лежала спиной к адмиралу, и поворачиваться совершенно не хотелось.
— Как вы себя чувствуете? — вопросил мужчина.
Изучая взглядом стену, и в частности едва заметную трещинку в краске, пискнула:
— Все хорошо.
— Вы не спустились вчера, — продолжил адмирал.
Черт, не спустилась и не спустилась, конспирацию соблюдаю, вали уже!
Но вслух:
— Простите, мне… мне нечего было надеть… — прошептала я.
И вот все, что я могла — или шептать, или пищать, потому как были опасения, что по нормальному голосу архонт меня узнает.
Некоторое напряженное молчание, а затем он произнес:
— Хорошо, я распоряжусь, чтобы с этим вопросом разобрались. Что-то еще?
Ну, если уж ты спрашиваешь, ворюга, то я отвечу:
— Да, у меня нет даже косметики…
— И это все, что вам нужно? — насмешливый вопрос.
Так значит, да? Ну и получай!
— Мне ничего не нужно, кроме свободы! — патетически пропищала, и залилась слезами, громко всхлипывая.
— Элизабет, простите, — мгновенно пошел на попятную адмирал.
Не, ну он прикольный, мне лично очень нравится.
— Я прикажу, чтобы вам как можно быстрее доставили все требуемое. Отдыхайте.
Едва он ушел, я осторожно поднялась, и шмыгнула в ванную. Когда вернулась, заметила странное — мне подменили подушку. Ту, испачканную тоналкой фирмы «Шелк силикона», заменили на чистую и новую.
Ужинала все недоумевая, по поводу причины воровства.
Ночью у меня украли и вещи!
Это было очень странно, но проснувшись, я увидела длинную сорочку на спинке стула, там, где еще вчера лежал мой серый костюм и стальная рубашка. Ворюги!
Посетовав над пропажей, я завалилась спать.
А потом наступил вечер. Как я это поняла?!
Все гениальное просто — меня разбудили осторожным:
— Элизабет, добрый вечер.
Медленно, очень медленно втянула ногу, оказавшуюся не укрытой, под одеяло. Еще медленнее, осторожно прикрылась одеялом с головой, потому что с горя от пропажи одежды, я таки умылась…
— Ваша косметика, — произнес архонт, и поставил на кровать перед моим лицом подарочную корзинку фирмы «Шелк силикона».
Осторожно отодвинувшись, из-под одеяла, потрясенно смотрела на упаковки, и мысль билась лишь одна — они, что сняли соскоб с подушки, провели распознавание и так выяснили чем я морду намазала? Обалдеть!
— И ваша одежда.
После чего зашло двое солдат, внесли пакеты из магазина «Офис и стиль», в котором я и покупала эти жуткие костюмы, для имитации переводческой деятельности.
— А так же, возвращаем ваш костюм.
Дверь за солдатами закрылась, и архонт Дагрей положил мой сложенный костюм на спинку стула. И тут случилось странное — он вдруг широко улыбнулся, но тут же подавил усмешку, и вновь стал серьезным и сочувствующим.
— Вы, вы меня путаете, — пискляво заныла я, предотвращая страшное.
— Простите, Элизабет, — снова попытка сдержать улыбку, — вы крайне забавно выглядите сейчас. Простите, только давайте без слез.
Громко и показательно всхлипнула.
— Уже ухожу! — надо же, догадливый. — Я лишь хотел сообщить, что завтра меня не будет, но послезавтра я зайду проведать вас пораньше. Отдыхайте, Элизабет.
С этими словами меня, наконец, оставили одну.
Но очень, очень странной показалась мне эта улыбка…
Со мной играют? Похоже, что да, причем не особо скрывая это.
Что ж, мы тоже так умеем, и даже круче, на то пошло.
Поднявшись с постели, я в первую очередь схватила корзинку с косметикой и утопала в ванную.
Наутро я проснулась, когда принесли завтрак. Сладко зевнула и потянулась, наслаждаясь сереющим лицом солдата, который узрел мой зеленый цвет мордашки — минеральная маска, это просто мммм…
— Еще просто не накрасилась, — «успокоила» я тайремца.
Парень отшатнулся как от чумной, стукнулся спиной об дверь, и торопливо выскочил, оставляя меня одну. А я тут подумала — а чего они без стука входят?! Между прочим не слишком культурно.
Все в той же зеленой минеральной маске для лица и в длиной белой сорочке, я, вооружившись темно-бардовым карандашом для губ, открыла дверь, и вышла в коридор. Там у парочки офицеров едва не случился сердечный приступ, и мужики ретировались в спешном порядке.
Да, красота страшная сила!
Избавившись от свидетелей творческого процесса, я взглядом опытного художника-дверимарателя оглядела место нахождения будущего шедевра. Затем, вскинув руки, чтобы опали рукава сорочки, принялась ваять страшно-гениальную надпись: «Осторожно, голая женщина! Без стука не входить — убьет!».
Почитала, подумала, решила что нет, это не страшно, и собственно изобразила голую женщину- всклокоченные волосы, клыкастый рот, вместо грудей два черепа, в самом интересном месте юбочка, я же скромная девушка… иногда. На ногах каблуки, и внизу приписка «Каблуком в глаз!». Все надписи на тайремском — я же образованная девочка. А то что рисовать вообще не умею, это так мелочи — зато страшно получилось.
О том насколько страшно, я получила представление еще до обеда — за дверью то и дело раздавались возгласы и ругань, ну и собственно обед мне принесли с третьего раза — первые два подноса у солдата, созерцающего мой шедевр, просто падали, оглашая все вокруг звоном разбитой посуды.
Но таки я своего добилась — теперь он стучал!
И когда в третий раз принес поднос, стучал долго и вежливо, пока я не смилостивилась и не сказала:
— Войдите!
Вошел. Поднос грохнулся на пол, прямо на входе.
— Цвет не нравится? — искренне удивилась я. — А по моему красный мне идет.
И принялась и дальше красить ногти на ногах, и только когда закончила, а парнишка, сложив очередные черепки на поднос, убрался, поняла причину его испуга — на мне теперь была питательная маска с водорослями нейского моря, то есть вообще ядовито-фиолетового цвета.
Зато когда все было закончено, и я любовалась ноготками и на руках, и на ногах, поняла, что хочу есть. Нет реально, есть очень хотелось, а парнишки с подносом все не было.
Вспомнила о маске, но решила ее не снимать, она по идее два часа должна сидеть на морде лица, чтобы кожа хорошо напиталась витаминами и минералами. В итоге пооткрывав пакеты с одеждой, нашла себе фиолетовый строгий костюм, почти в цвет маски, причесала волосы, собрала в косу, обула черные туфли на маленьком каблучке, и пошла добывать пропитание.
Едва вышла, увидела идущего мне на встречу солдата с подносом. Парнишка с перепугу вздрогнул и…
— Слушай, я так с голоду помру! — сделала неутешительный вывод, глядя на россыпь того, что было моим четвертым по счету неудавшимся обедом.
Парень почему-то взвыл, схватился за голову и умчался в далекую даль… Нервный какой-то. В общем, я пошла за ним, и ясное дело — застряла перед первой же перегородкой. Пришлось стоять и ждать, пока появится кто-то, с достаточным уровнем допуска, чтобы провести меня.
Я все надеялась, что этот кто-то появится сзади, оглядывалась постоянно, но путь надежды оказался извилист, перегородки передо мной раскрылись, и я увидела офицера, который даже уже поднял ногу, собираясь шагнуть, но тут узрел меня…
— О, а я как раз вас ждала, — мило улыбаясь стянутыми маской губами, сообщила мужчине. — Понимаете, я очень голодная и поэтому мне нужна ваша рука.
В следующее мгновение я поняла, что тайремские мужчины существа очень нежные, и психика у них нестабильная, потому как вместо того, чтобы провести голодную девушку как полагается, этот полез за оружием!
— Э, мужик, ты чего? — возмутилась я.
Но была вынуждена уклониться от выстрела, а после перейти в атаку, потому как пристрелят же и не заметят. Мужик в рукопашную со мной не пожелал, отшатнулся, поскользнулся, и грохнулся спиной на стену…
Короче я его толком и пальцем не тронула, а офицер сполз к моим ногам бесчувственной грудой.
— Черт! — возмутилась я.
Желудок поддержал голодным урчанием.
— Ну, хрень же! — продолжила я. — Слушай, мужик, я конечно голодная, но не настолько, чтобы всего тебя тащить! Мне всего-то одна твоя рука нужна и все!
И тут я поняла страшное — следующая перегородка раскрылась и за ней стоят четверо солдат.
И они слышали каждое мое слово.
— Эээ, — я сразу вскинула руки в защитном жесте, — народ, это вообще не то, что вы подумали…
Перегородка закрылась.
Вспомнив, что они тут чуть что хватаются за оружие, я развернулась и, петляя, бросилась прочь! Когда уже почти добежала до каюты с надписью «Осторожно голая женщина!», услышала позади:
— Она сожрала офицера Орта!
Ворвавшись в свою комнату, торопливо подперла дверь, и замерла, чувствуя, как быстро бьется сердце.
Через минуту в дверь постучали и я услышала:
— Элизабет, откройте!
Да, счас!
— Элизабет, вы в порядке?
Даже не знаю, что и сказать, потому как я в шоке.
— Хорошо, я дам вам время успокоиться, — решил совершенно незнакомый мужчина, и мою дверь перестали избивать.
Потом я долго стояла, думая чего делать. Потом пошла смыла маску, походила немного с нормальной кожей, в итоге замазала все, маскируясь под серую офисную мышь. Потом поняла, что есть хочется прямо очень-очень. Не выдержала, взяла маленькое полотенчико и карандаш, отодвинула стул, выглянула в коридор.
А там оказалась охрана, вооруженная, причем оба офицеры, и оба напряженно на меня уставились. Тяжело вздохнув, вышла в коридор, закрыла дверь. В последний раз посмотрела на свой шедевр «Голая женщина», решительно стерла все, нарисовала грустное-прегрустное лицо, слезки такие по щекам, губки надутые, и написала: «Имейте совесть, покормите голодную девушку, сволочи!». Обиженно посмотрела на оторопевших охранников, гордо вскинула подбородок и ушла к себе.
Через несколько минут в двери постучали.
Подошла, открыла — в коридоре стоял офицер с проседью в волосах. Улыбнувшись мне, мужчина сказал:
— Идемте в столовую, Элизабет.
Я все еще выглядела обиженной.
— И да, дайте вашу руку, — попросил он.
Молча протянула. Мне тут же надели браслет, после чего сообщили:
— Все, теперь вам не потребуется отгрызать конечности у офицеров, кровожадная вы наша. Идемте.
И я пошла. На моем месте любой бы пошел, так чего я должна была оставаться и голодать.
И что мне безумно понравилось — все перегородки теперь открывались сами.
— Тамран, — представился мне сопровождающий меня офицер.
— Элизабет, — смущенно солгала я.
— Да, — на меня искоса взглянули, — заточение странно на вас повлияло.
Изображаю смущение.
— Здесь налево, — учтиво сообщили мне. — Теперь прямо и снова налево.
Бывает так в жизни — идешь налево, приходишь в столовую.
— Присаживайтесь, — указав на ровные ряды столов и скамеек, предложил офицер Тамран.
Я неловко пристроилась за ближайшим столом.
— Что вы будете? — спросил мужчина, подходя к трем громадным агрегатам непонятного мне предназначения.
— Что-нибудь стандартное, — пискнула я, входя в образ.
— Элизабет, говорите нормально, — поморщился офицер.
Ну, сам нарвался. Я встала, подошла к нему, изучая, как оказалось, автоматы с едой. Здесь были картинки, посему я начала выбирать — креветки, моллюски, салат из морской капусты, и слоеные пирожки с шоколадом. Причем достаточно было всего нажать определенные кнопки, правда чтобы заполучить креветок, пришлось попрыгать, дабы попасть — тайремцы в основе своей вееесьма высокие ребята, так что, не выдержав, попросила:
— Приподнимите, пожалуйста.
Офицер не говоря ни слова, подхватил за талию, без усилия поднял. Я добралась до заветной кнопочки!
И через пару секунд все выбранное оказалось стоящим на подносе уже на тарелках!
— Счастье есть! — резюмировала я.
И захватив поднос, устроилась за столом, приступив к обеду.
Офицер, сев напротив, некоторое время наблюдал за тем, как я ем, после задал вопрос:
— Чем намереваетесь далее заниматься?
Это был интересный вопрос. Отрывая очередной креветке голову и снимая с мяса панцирь, я задумчиво спросила:
— А что у вас тут есть?
Поразмыслив, мужчина произнес:
— Бассейн.
— Да! — тут же заявила я о своем согласии на счет купания.
— Мм, сад для пробежек.
— Да! — несколько дней вынужденного безделья сделали меня вообще на все согласной.
Улыбнувшись, мужчина несколько секунд изучал меня, и на его смуглом лице нельзя было прочесть, о чем он думает, затем провокационно произнес:
— Через час начнется игра между двумя командами, претендующими на звание лучших шейров армады…
— И можно поиграть с ними? — не поверила я.
Видимо было нельзя, но я так спросила, что офицер почему-то сказал:
— Вам все можно.
Это был потрясающий день — для начала я погоняла по кораблю, выпросив у офицера Тамрана спортивную обувь. Потом был заплыв в огромном, рассчитанном человек на пятьсот бассейне, который был весь один и только для меня. Потом гонка с Тамраном по саду, он бы выиграл, но я вовремя поставила подножку, и пока мужик пытался сохранить равновесие, пришла к финишу первой. Мой радостный визг поддержали все присутствующие в саду солдаты, у которых тоже была тренировка. Решили устроить забег…
На втором круге меня обошли все… На третьем я плелась в самом конце… На четвертом рухнула наземь, с воплем «У меня, кажется, нога сломана!». Все солдаты разом повернулись и помчались ко мне. Дождалась пока подбегут, вскочила и рванула к финишу.
Победа опять была вся моя!
За победным танцем военнослужащие тарейма наблюдали мрачно и зло, но в итоге:
— Да ладно, я же женщина, мне уступать полагается, — весело сообщила им.
Злиться перестали.
А игру, я к сожалению, пропустила, потому как, Тамран шепнул, что бассейн пока пустой, но через десять минут…
Соврал, гад! Я пока плавала, там матч начался и кончился.
А потом, когда офицер Тамран привел меня к моей каюте, я постояла, посмотрела на грустную мордашку, не удержалась и пошла за полотенцем и карандашом. В результате, на моей двери красовалась сияющая улыбкой мордашка, а под ней было написано: «Спасибо за потрясающий день, счастливая и сытая девушка».
И уснула я действительно самая счастливая на свете. Точнее уснула бы, но тут по двери кто-то поскреб.
Встала с кровати, выглянула — оказалось под моей подписью, кто-то дописал: «Пожалуйста», «Всегда рады помочь», «Забег в 5 утра. Разбудить?!».
Сгоняла за карандашом, написала «Да» и пошла спать.
В пять утра в двери постучали. Торопливо подбежала, открыла — там оказались смущенные моим видом трое солдат.
— Счас, я быстро! — заверила их.
И за минуту успела одеться, умыться, и даже кое-как собрать волосы.
Когда вышла, один из солдат спросил:
— Слушайте, Элизабет, а все девушки такие как вы?
— Нет, — честно ответила ему и добавила для конспирации, — только переводчицы. Бежим?
И вот раннее утро. Над садом имитируется рассвет. Тишь такая, только слышно как все бегут… позади меня. Я быстрее и они догоняют, я чуть медленнее — сбавляют темп.
Не выдержав, остановилась и прямо спросила:
— Вы чего, охренели?
Парни переглянулись, один из тех, что пришел меня утром на пробежку забирать, дернул головой и ответил:
— Да ну вас, Элизабет, один раз обогнали, так вы чуть ногу себе не свернули от обиды. К тому же у вас от злости лицо становится ярко-фиолетвым и плотоядные наклонности проявляются.
— Да-да, — подтвердил кто-то из толпы, — парни говорили.
И я обиделась. Нет, серьезно обиделась.
Гордо развернулась и ушла к себе. Когда подошла к двери, увидела надпись синим цветом: «Адмирал присоединится к нам за завтраком. Жду вас в столовой в семь».
А вот это уже стремно.
Сходила за полотенцем, коварно стерла все с двери, вернулась в каюту. За три минуты навела идеальный порядок а-ля «Здравствуй больница», ну такая старая больница, когда еще гелликсов не было. После сходила в ванную, нанесла раскрас, мимикрируя под офисный планктон неопределенного возраста, волосы в пучок, туфли и села сгорбившись на постели.
В семь часов дверь открылась и я услышала:
— Доброе утро, Элизабет.
Голос архонта Дагрея поначалу был веселым, но уже к произнесению моего имени сник. После адмирал вышел, глянул на девственно чистую дверь, вошел, недоуменно посмотрел на меня.
Короче заложили, сволочи.
— Знаете, — замогильным голосом начала я, — кажется, я схожу с умааааааааааааа…
Стоит ли удивляться, что дверь тут же закрыли. С другой стороны, ага.
К счастью, коварный злодейский смех, раздавшийся после побега адмирала, никто не слышал. Напевая что-то веселое, я, точно зная, что архонт заявляется строго один раз в день, отправилась в душ. Долго мыла волосы, еще дольше возилась с маслом гамои, увлажняя кожу. Была еще мысль маску наложить, но за ней нужно было сходить в комнату- корзинка на столе осталась.
Закутавшись в полотенце, я шагнула в комнату и…
Замерла.
На моей кровати, в ожидании меня, вольготно разлегся архонт Дагрей, и носатый коварно улыбнулся, стоило мне появиться.
— Мег? — вопросил он, улыбаясь шире.
— Да, — улыбнулась в ответ, — сокращенное от Мегера.
— Интересное имя, — заметил адмирал, продолжая пристально смотреть на меня.
— Не имя — позывной, дается в соответствии с характером.
Темные глаза путь прищурились.
Откровенно говоря, я догадывалась, что в известность его поставят, но вот такого поворота событий как-то не ожидала. Вроде как играли же, а он оп и все карты на стол. Тогда к чему вообще все эти игры в неузнавание были?!
— Ясно. И как, — продолжил беседу архонт, — научилась? Улыбнулась и протянула:
— Освоила в совершенстве.
Хмыкнул, и, несмотря на явное недовольство, он поинтересовался:
— Продемонстрируешь?
Моя улыбка стала шире, и я спокойно спросила:
— С какой стати?
Архонт гибким плавным движением сел на постели.
— Милый, — улыбка становится запредельной, даже скулы заболели, — давай откровенно — ты меня не нашел ни «достаточно быстро», ни «быстро», ни вообще никак. А теперь пытаешься требовать чего-то там. Расслабься, малыш, в бордель сходи, что ли, а со мной тебе вообще ничего не светит, серьезно.
И с этими словами я вернулась в душ.
И двери прикрыла. И так, на всякий случай, расческой укрепила запор.
Стою жду развития событий. Минута. Вторая. Третья.
Тишина.
Не выдержав, все так же в полотенце, осторожно выглянула в комнату.
Пусто. Только на подушке какая-то записка.
Придерживая полотенце на груди, бесшумно прокралась, невольно наморщив нос из-за сладкого цитрусового запаха в комнате, взяла листок, развернула и прочла странное «Сладких снов, милая».
Странно, это вообще к чему было? Утро только-только наступило…
В следующую секунду голова стремительно закружилась и падая на кровать, последнее, что я подумала: «Вот гад!».