Глава 9

Свадьба

Тайрем встретил меня солнцем, белоснежными, плывущими по темно-синему небу облаками и ледяной улыбкой архонта Дагрея, которого я увидела впервые за истекшие почти три недели полета. Я была счастлива. Эрих был счастлив. Мы смотрели друг на друга как дуэлянты, собирающиеся вцепиться друг другу в горло, но на самом деле собирались пойти к алтарю.

Я была в белом платье и белых кандалах на ногах, что делало мою походку изящной, а шаги маленькими и осторожными. Седьмой архонт Тайрема выглядел куда проще — белый костюм с золотыми эполетами и отсутствие каких-либо украшений.

Криво улыбнувшись мне, Дагрей прошипел моим конвоирам:

— Не стоило.

Офицер Тамран и офицер Гран переглянулись, высказался Тамран:

— Она же сейчас рванет.

Рвану-. У меня невестенский мандраж, усилившийся после событий сегодняшнего утра. Нет, из корабля меня не выпустили даже по прилету, но вместе с семью тайремскими женщинами переодеть меня для свадьбы, прибыла бывшая невеста Эриха. Аристократка, дочь второго архонта, виртуозно владеющая искусствами метания ножей как правой, так и левой рукой.

Я восхитилась. Нет, правда восхитилась, ловя клинки на стул, коим прикрывалась, но даже искреннее восхищение не помешало мне настичь девицу, приложить разов пять лбом об пол, а после этого попыталась мирно побеседовать, держа остальных женщин под прицелом последнего метательного ножа, коей я извлекла из тайника покушенки.

Жаль разговора не вышло, открылась дверь, вошла суровая женщина, лишь мазнувшая взглядом по моему лицу, оставляя там не мысли — обрывки мыслей, после сухо спросила не у меня:

— Кто впустил герру Дгар?

Ей никто не ответил, но тишина вмиг стала напряженная. Эта же женщина усмехнулась столь знакомой мне усмешкой, и произнесла:

— По двадцать плетей каждому.

Я уловила лишь тень, почтительно склонившуюся в коридоре позади этой раскомандовавшейся. Но дальше мать Эриха произнесла:

— Мне искренне жаль, что брак между моим сыном и гаррой Дгар не состоялся, но это не означает, что я потерплю покушение на… — а вот дальше она не продолжила.

Допустив паузу, которая продемонстрировала все отношение аристократки ко мне. Но мы не гордые, мы смотрим в суть вещей. А суть я уловила! И стремительно развернув девицу с разбитым носом и окровавленным лицом, потрясенно спросила:

— Ты невеста этого который Эрих?

Аристократка, подвывая, кивнула.

— Так чего сразу не сказала? — возмутилась я. — Я бы тебя и пальцем не тронула, подруга. Потому что мне эта свадьба поперек горла!

Гарра вытаращилась на меня.

— Замуж за придурка хочешь? — уточнила на всякий пожарный.

— Шикарно, — мне вообще с самого начала этого путешествия сообщник требовался, но со мной вообще никто не говорил. — Значит так, я сейчас вырубаю всех, ты поднимаешься, гоним в медотсек, подлечиваем твою мордашку, потом сбываем тебя Эрихону, чтоб его космосом приложило. Идет?

Девушка кивнула.

— Божественно, — с нескрываемым сарказмом произнесла мать архонта.

Выстрел парализатором оказался полнейшей неожиданностью. Лучше бы она ножами кидалась!

Девицу вывели из каюты два крепких офицера.

А дальше меня подняли, поставили, как им нужно было и начали обряжать. Парализатор оказался совершенно мерзким — я все осознавала, меня беспрепятственно двигали, но пошевелить чем-либо самостоятельно оказалась не в силах. Где-то через полчаса, когда в мои заплетенные волосы втыкали сверкающие звездочки заколок, смогла пошевелить мизинцем. Осторожно, едва заметно…

Свекровь наградила повторным выстрелом из парализатора. Спокойно, совершенно хладнокровно, без каких либо угрызений совести. Грымза! И то спокойствие, с которым она выстрелила, говорило лишь об одном — виновата в ситуации я. А грымза просто исполняет свой долг. Только долг и ничего большего.

«Бизнес и ничего личного».

Черт!

Примерно еще через полчаса меня начало вновь отпускать. К этому времени они успели даже макияж наложить.

— Единственное, что радует, — женщина поднялась, — мои внуки будут красивыми. Не в обиду дочерям архонтов, но аристократки на Тайреме мордами все больше напоминают лошадей. Породистых, естественно, но кобыл.

Сколь лестное мнение о своих же, я просто в восторге.

А еще меня трясло. Основательно, ощутимо трясло — я сейчас никто, тень без гражданства, для меня все миры открыты, а у тайремцев гиблая привычка вживлять чип своим гражданам, вживлять качественно, так что не вытащишь, а после заключения брака я автоматически обзавожусь гражданством!

И вот против вживления чипа я была готова бороться до последнего.

До последнего не вышло — первым же встреченным офицером, у которого я планировала стянуть браслет, для открытия перегородок, оказался Тамран. Короткая схватка и он за шею, осторожно, прижал меня к стене. Осторожно, это чтобы макияж не испортить. Пришлось перетерпеть. Но сдаваться никто не собирался.

— Мелани, — глядя на меня холодными серыми глазами, позвал Тамран.

Взглянула на него с ненавистью, услышала:

— Вам очень идет это платье.

Челюсть отвисла самостоятельно. Мужики!

— Вы успокоились? — продолжил офицер.

— Конечно, — ответила я.

Я вообще была предельно спокойна, после двух выстрелов парализатором. Подошла ведьма которая мать Эриха, посмотрела на меня, и произнесла:

— Кандалы.

Ноги сковали за мгновение. Не могу сказать, что я не сопротивлялась. Напротив, дралась молча и отчаянно, просто их было больше и они тайремцы. В итоге, под конвоем двух офицеров меня провели в ангар, там усадили в катер, пристегнув к креслу и сковав руки, только после это пилот, все время косящийся на меня, получил приказ взлетать.

Летели долго — а видеть я ничего со своего места не могла. Да и не хотела, достаточно было того, что яркое солнце заливало кабину катера. Догадываюсь, что на Тайреме жарко. Впрочем, это подтверждало и мое одеяние — босоножки на высоком каблуке, в которых украшением смотрелись мои выкрашенные в розовый ногти на пальцах. Белое длинное платье, легкое, струящееся по телу, под которым имелось лишь тонкое белье, перчатки без пальцев, чуть выше локтя, диадема в полураспущенных волосах, которым вернули естественный цвет, и макияж, который мне не дано было увидеть.

А потом катер пошел на снижение, приземлился, открыли люк и вывели меня.

И да — Тайрем встретил меня солнцем, белоснежными, плывущими по темно-синему небу облаками и ледяной улыбкой архонта Дагрея, которого я увидела впервые за истекшие почти три недели полета. Я была счастлива. Эрих был счастлив. Мы смотрели друг на друга как дуэлянты, готовые вцепиться друг другу в горло, но на самом деле собирались пойти к алтарю.

А потом с меня сняли кандалы, пока архонт Дагрей поддерживал. И когда меня освободили, Тамран поднялся, и сухо повторил:

— Она сейчас рванет, Эрих.

— Я не бомба, — не выдержала обсуждения меня в моем же присутствии. И добавила, — но, рвану.

Архонт молча но крепко взял меня за руку и вдруг улыбнулся. Он стоял, смотрел на меня, скользя взглядом по прическе, глазам, лицу, шее, даже линии декольте, а платье было достаточно открытое, и вновь вернувшись взглядом к моим глазам, выдохнул:

— Ты очень красивая. Самая красивая из всех невест, что мне доводилось видеть.

Вскинув голову, я недоверчиво смотрела на него секунду… вторую… третью… На его надменное аристократическое лицо, с тонкими чертами в которых читалась порода. На его губы, с легкой сетью морщинок, выдававших любовь к презрительным ухмылками. В его голубые глубоко посаженные умные глаза, которые словно видели меня насквозь… И было до умопомрачения обидно, что я здесь, что…

Слезы по щекам соскользнули сами. Мне было стыдно за них, безумно стыдно, но они все равно были, как ни противно оказалось демонстрировать свою слабость перед врагами. А мне здесь никто не друг.

— Мэл, — голос архонта Дагрея дрогнул.

А я продолжала смотреть на него, без ненависти, с обидой и болью…

— Мэл, — Эрих протянул руку, коснулся моей щеки.

Молча отвернулась, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу, и, пытаясь сдержаться. Еще не хватало, чтобы они меня слабой увидели. Не дождутся!

— Мэл, посмотри на меня, — прозвучало тихо, почти шепотом.

Но это был приказ.

Вскинула голову, посмотрела. Архонт Дагрей улыбнулся как голодный лев, которого давно не кормили, и произнес:

— Я решил твою маленькую проблему, замом Бадера назначен Стем. Довольна?

Потрясена. Потрясена настолько, что едва устояла.

— Далее, — глаза чуть прищурились, — чип мы вживили в тебя еще на корабле, вспомни капсулу в медотсеке.

Я задохнулась, как от удара под дых, но устояла. Устояла, стараясь не показать, каким ударом для меня стала эта информация.

— Приятно видеть, что ты все осознала, — лев голоден и не считает нужным это скрывать.

И архонт восхитителен настолько, что хочется впиться ногтями в его лицо и…

— И последнее, — Эрих медленно склонился к моим губам, едва ощутимо прикоснулся и добавил, — управление сделало капитана Рего козлом отпущения, скинув на него вину за действия против Тайрема, я как обиженная сторона, должен сегодня принять решение по поводу его наказания. Выбор не велик. Мел, смертная казнь или тюремное заключение. Я склоняюсь ко второму варианту и искренне надеюсь, что ты не будешь меня в этом переубеждать, не так ли?

Шантаж. Подлый, грязный, бесчестный шантаж! Это… это…

— Я тебе рога наставлю со всеми подряд, понял? — взбешенно пообещала я.

Архонт Дагрей улыбнулся. Он просто улыбался и смотрел на меня, а мне казалось, что под этим голубым взглядом растворяются все мои маски, все эмоции, чувства, самосознание… Мерзавец пользовался отточенным веками оружием местной аристократии легко, без напряжения, а мои мысли становились обрывками, ошметками, рваньем. Как он это делает?

— Я тебе всю жизнь испорчу, Дагрей! — ярость клокочет, вырываясь каплями яда.

И кажется, я стою не на сходнях с корабля, а на тающем, покрывающемся паутинкой трещин льду. И когда лед рухнет, вырвется пламя.

Самодовольная улыбка архонта становится шире, пальцы с моей щеки соскользнули вниз по шее, пальцы пробежались по груди, и рука властно легла на талию. Рывок, прижавший меня к Эриху, притиснувший так близко, что я различила запах его тела, чуть приглушенный туалетной водой, а после услышала сказанное хриплым шепотом:

— Ты потише, моя страстная девочка, мне и так весь личный состав безумно завидует, хочешь, чтобы к ним присоединились и архонты?

И отстранился, насмешливо глядя мне в глаза.

Ах ты тварь!

— Идем, дорогая, — издевательски произнес Эрих.

И отступил, открывая мне обзор на кучу древних камней. Да-да, это была огромная куча серых камней всех форм и размеров, которые валялись на холме.

— Это вообще что за свалка? — не поняла я.

— Храм, — просветил меня адмирал Дагрей. — В нем соединяют судьбы только архонты.

Произнесено было с пафосом, смолчать я не смогла, да и не собиралась.

— Какая честь, — протянула ядовито, — мне предстоит выйти замуж на свалке. А что, мусорки заняты, да?

И совсем не ожидала, что Эрих ответит мне в тон:

— Там же мусор, дорогая, еще затеряешься среди близких по духу. То есть меня только что обозвали мусором!

— Ты так галантен, — я захлопала ресницами.

— А ты столь восхитительно непосредственна, как безмозглый младенец. Всегда любил детей… — двусмысленно так.

Но суть уловила — то есть мы обиделись, что я храм, в котором только правителей венчают, свалкой обозвала. Это ты зря.

— Я всегда непосредственна, когда речь касается очевидного, — промурлыкала, улыбаясь все так же мило.

Намек усек. Глаза заледенели мгновенно.

— Это святыня Тарейма, Мег, — отчеканил архонт Дагрей.

— Ооо, — сложила губки бантиком, — как… показательно и столь эм… ярко характеризует суть планеты, а конкретно ее правителей.

И кое-кого накрыло волной бешенства, сравняв нас в эмоциональном состоянии.

— Знаешь, дорогая, — меня нелюбезно взяли за локоток и повели вниз по сходням, — полагаю, брачную ночь мы натаем с просмотра видео, с убийством капитана Рего.

Надеешься призвать к порядку? Зря.

— Знаешь, дорогой, — идти без кандалов оказалось так удобно, — с удовольствием присоединюсь к просмотру столь захватывающего зрелища. Кстати, мы с Рего были любовниками, ты знал?

Остановился. Одарил меня насмешливым взглядом и поинтересовался:

— И в чем же выражался ваш интимный процесс? Делились друг с другом грязными фантазиями времен совместного обучения через сейр? Или ты подарила Хаму несколько страстных поцелуев после которых решила, что любовник тебе не так уж и нужен? Или, — он изобразил священный ужас, — Рего даже показал тебе, чем мальчики отличаются от девочек? Ну же, дорогая, не молчи, мне действительно безумно любопытно узнать, в чем конкретно выражался интим между вами? Видишь ли, любовникам, полагается заниматься сексом, а мы ведь оба в курсе твоей маленькой тайны…

И меня повели вниз. Мразь!

Впрочем злило не это — Дагрей был прав. По всем пунктам, особенно про эротические фантазии, о которых мы с Хамом действительно неоднократно болтали. И вот как он догадался.

— А вообще мужик герой, — явно издеваясь, продолжил Эрих, — терпеть тебя два года, целых два года и только после этого попытаться избавиться. Герой!

— Намекаешь, что его ждет героическая смерть? — догадалась я.

— Именно, — подтвердил архонт.

— За то, что он меня подставил? — возмутилась я.

Нет, я была зла на Хама, но убивать?..

Но ответ адмирала вырубил.

— За то, что посмел мечтать о моей девочке, — отчеканил Дагрей.

И он произнес это таким тоном, что мне мгновенно представился труп Хама. Именно труп, причем расчлененный. И я поняла, что все сказанное выше, мол «будешь хорошей девочкой и я его не трону», чистая ложь. Рего уже труп! Может быть пока живой, но труп — архонт уже принял это решение. И он его не изменит…

Потрясенная осознанием произошедшего, я безропотно спустилась с корабля, и придерживая подол, шла по заросшей травой тропинке, настолько малохоженной, что это откровенно напрягало, мимо огромных камней, которых тут было так много, словно мы встутпили в каменный лес. И теперь виднелось только синее летнее жаркое небо, точнее его обрывки, высокие серые камни и зеленая трава под ногами. И тишина. Такая невероятная торжественная тишина и…

— Эрих, — я остановилась.

— Что? — архонт Дагрей повернулся, холодно посмотрел на меня. — Устала, каблук в землю проваливается, настроения выходить замуж нет, меня ненавидишь или что-то еще?

Вопрос был задан издевательски и с трудом скрываемым глухим раздражением.

Но меня вообще не это интересовало, я другое хотела спросить:

— А почему ты еще не женат?

Эрих странно посмотрел. Усмехнулся, а затем взял, сошел с тропинки, и потянул к себе. И я почему-то взяла и пошла, хотя было в глазах архонта Дагрея что-то путающее. Какой-то хищный блеск, что-то завораживающее…

И вдруг поворот и я прижата спиной к высокому камню, а Эрих, нависнутз надо мной, прошептал:

— Посмотри на меня.

Не та игра, в которую я сейчас готова играть. Отвернулась. Просто отвернулась, чувствуя холод камня спиной, и неприятное, нежеланное тепло в животе. Какого черта?!

— Мэл, — колено архонта вторглось между моих ног, — посмотри на меня.

Да пошел ты! Тоже мне жених! И вообще просто спросила, нехрен из-за одного вопроса показательное выступление устраивать.

— Мегера! — прошипел Дагрей.

Мм, даже вспомнил мой позывной, надо же, просто восхищена вашей памятью, архонт. Счас, уюью, потом начнут в комплиментах рассыпаться.

Я дернулась, пытаясь вывернуться из захвата, а оказалась в еще более крепких объятиях. И ведь не качек, я бы даже сказала — кожа, кости, мышцы, но силища феноменальная.

— Мэг, какая же ты, — прошипел он, хватая за подбородок.

Сжал, вывернут, заставляя запрокинуть голову и…

Подлец, снес мне башкуг напрочь!

Напрочь, всего одним поцелуем, от которого вмиг стало темно, жарко, и потрясающе здорово. И это был не тот поцелуй на его корабле, от которого тоже потемнело перед глазами и меня накрыло до основания, сейчас все было сильнее, жестче, круче! Круче настолько, что я ощущала себя мчащейся на горках, то ввысь метров на пятьсот, то срывающейся в пропасть, чтобы взмыть вновь… И упасть, с невероятным ощущением того, как от свободного падения внутри все сжимается… Поймал же подлец на физиологии, на банальной физиологии, взорвав мне все гормоны и оставив тупой, безмозглой, хрипло стонущей от удовольствия дурой.

И когда он отстранился, глядя на меня чуть затуманенными потемневшими глазами, я поняла, что пересплю с ним. Вот сегодня же и пересплю. И плевать на все, на мысли, злость, обиду ярость и честь. Я ХОЧуего, этого мужчину, у которого сейчас неистово билось сердце, несмотря на попытку казаться безразличным, и вообще — я отчетливо осознала, что не воспользоваться настолько эротичным гадом просто глупо. Я ведь такого больше нигде не найду.

— Ты на меня так смотришь, — чуть улыбнувшись, прошептал он, — словно готова съесть.

— Нет, — я дернула головой пытаясь прийти в себя, — каннибализмом не увлекаюсь.

— Я в другом смысле, — улыбка стала шире.

И мне безумно, до невозможности захотелось прижаться к ней губами. Накрыть ее собственным ртом, чтобы испытать это улетное ощущение взлета и падения вновь. Черт, да с этим ни один наркотик не сравнится! Точно знаю, по долгу службы почти все перепробовала.

— Так вот, — Эрих вновь притиснул меня к камню так, и вновь склонившись к моим губам, прошептал, — я не женился, потому что ни одна женщина никогда так на меня не смотрела. Всё или ничего, малышка, я просто искал свое «всё».

И с этими словами меня не поцеловали!

Не поцеловал, гад!

Оттолкнулся от камня, увлекая меня за собой, снова вывел на тропинку, и повел жениться. А я шла позади него и думала о сексе. Сексе с этим конкретным мужчиной. Улетном сексе! Оофигительном сексе…

— Мэл, у меня ощущение, что ты меня мысленно раздеваешь, — с усмешкой произнес Эрих.

О да… я бы сейчас содрала этот мундир, после медленно, растягивая удовольствие, разрезала бы твою рубашку на тоненькие полоски, а потом… привязала бы ублюдка к кровати и смылась через окно… Э… что-то я не о том.

А если так — сначала привязать, после медленно, с ножом в руках срезать камзол… засунуть кляп, добавить страховочных веревок и смыться в окно… Стоп, что-то я в этой последовательности действий явно упускаю.

Но додумать мне не дали — как-то неожиданно из-за очередного камня вынырнула полянка с шестью сидящими мужиками в белых мундирах, и одного стоящего в сером балахоне, зато с от такой белой бородой!

Подсознание сходу выдало слово «друид».

Что это такое и с чем это взрывают я не в курсе, но кое-что в старичке мне понравилось очень — посох. Такой длинный, явно крепкий, семь голов точно выдержит, посох. И вот пока я любовалась посохом, Эрих подвел меня к дядьке с классным оружием ближнего боя, низко поклонился и произнес:

— Отец, прими душу мою, и…

— Да брось, — не поверила я, — мужик для твоего отца явно староват.

Даже не знаю, почему это сказала, вероятно нервозность, может последствия от парализатора, а скорее всего архонт сам виноват — нехрен было делать меня дурой, пусть и временно, но после его поцелуя до сих пор в голове какая-то звенящая, восторженная пустота. И в животе жарко.

Но самое странное заключалось в том, что на мои слова никто не отреагировал. Вообще никто. Даже Эрих. Он преспокойно продолжил:

— Прими мою душу и сочетай на века с той, что стала частью ее. Тишина, и мой осторожный вопрос:

— Ты сейчас о чем?

Бесполезно. Меня словно вовсе перестало существовать на свете — никто не отреагировал. Опять. Старик же, подняв свой потрясный посох, на который я лично алчно взирала, произнес почему-то шепотом:

— Сейчас будет падать, будь готов.

— Не будет, — усмехнулся Эрих, — она у меня боевая девочка.

— Я не у тебя, извращенец, я сама по себе, — не смогла промолчать я.

Знала бы что дальше будет! Если бы я только знала! Если бы только…

Громыхнул гром!

В синем, с редкими белыми пушистыми облаками гром! Да такой оглушительный, что все камни задрожали. И даже когда гром греметь перестал, камни продолжали дрожать, земля трястись, а я впадать в панику!

Это вообще что такое в наш просвещенный технический век?!

Но старик повторно взмахнул самым обычным деревянным посохом и земля содрогнулась сильнее! Я в ужасе огляделась — камни не просто дрожали, они двигались к нам, словно живые, а шесть мужиков, и я так понимаю архонтов, скрестив ноги, спокойно сидели прямо на дрожащей земле, и смотрели на меня с каким-то торжественным ехидством. И Эрих стоял спокойно, хотя его потряхивало каждый раз, когда содрогалась земля, но он стоял, чуть шире расставив ноги и стоял…

Я же давно свалилась бы, не удерживай Дагрей меня.

А потом на поляну выкатился белый, плоский камень метра в три в диаметре. Подкатился к нам и упал между мной и сидящими на земле архонтами.

И несмотря на грохот надвигающегося к нам камнепарада, старик прогудел, обращаясь ко мне:

— Возложись на алтарь, девушка!

А Эрих выпустил мою руку, видимо, чтобы я это… возложилась! Да еще и, смерив меня взглядом, добавил:

— Без глупостей.

Да какие глупости. Тут уже не о глупостях следует думать — проблема выживания на кону!

Но, не тратя время на обсуждения грядущей смерти от надвигающихся камней, я среагировала как агент разведки. Прыжок и схватившись за посох, я попыталась присвоить орудие ближнего боя.

Не вышло.

Старик с длинной бородой, несмотря на балахон и вообще старческие сухие ручонки, без какого-либо напряжения, удержал посох навесу одной рукой, несмотря на то, что на другом его конце повисла я, и по-доброму, по-отечески, спросил:

— Хочешь игрушку, деточка?

Болтая в воздухе ногами, я выпала в осадок. Буквально. Потому что подошел архонт Дагрей, снял меня с «перекладины», и уложил на алтарь.

От досады, обиды и вообще чувства вселенской несправедливости я попросту взвыла. Эрих пригвоздил меня одной рукой к камню, и стоял теперь передо мной на одном колене. А старше, укоризненно покачав головой, произнес:

— Не плачь, маленькая, я пришлю тебе другой посох, красивый, с позолотой. Не стоит грустить в такой светлый день.

Черт, он что, издевается?!

Но нет, не издевался, а продолжая все в том же положении держать руку и посох, приказал:

— Отойди, седьмой архонт.

И Эрих, легко поднявшись, отошел от алтаря.

Освободив меня соответственно.

Я вскочила едва мужик вернулся на землю покрытую ровным слоем зеленой травы, но… как оказалось, было поздно. То, что я приняла за камень — вспыхнуло белым, мутным светом, и этот свет окутал меня, словно спиралью. А в ней, я утратила возможность даже сделать шаг…

— Небо принимает твой выбор, седьмой архонт! — возвестил старик.

Я в ужасе посмотрела на Эриха — он стоял улыбаясь, счастливый такой, довольный и вообще кажется, чем-то обрадованный.

Мне было не до радости, потому как в следующее мгновение свет схлынул и меня охватило пламя! Слепящее белое пламя, тоже окутав спиралью! Кто-то заорал женским визгом… Надеюсь не я, и опустим тот печальный для моего самоуважения факт, что других женщин на ритуале поджаривания агента гаэрской разведки не присутствовало.

— Звезды принимают твой выбор, седьмой архонт.

Улыбка Эриха стала какой-то запредельной. Он даже сверкнул зубами, которые реально сверкали в свете этого огня.

Огонь схлынул.

Перестав визжать, я попыталась рвануть нахрен отсюда, уже не пытаясь обзавестись орудием смертоубийственного труда, как… мою лодыжку опутал корень!

— Какого черта из камня растут корни! — заорала я.

Архоноподобные черти и старик в сером тупо промолчали, а визжащую меня по рукам, ногам, платью, в конце концов, спеленали лианы!

— Хрень космическая! Это вообще нереально все! — вопила я.

Не знаю, может показалось, но утолки стариковских губ дрогнули, в попытке скрыть улыбку, и друид провозгласил:

— Земля принимает твой выбор, седьмой архонт!

Все, у меня истерика. У меня просто истерика… будет когда я их всех уюью! Старика первого, Эриха сначала изнасилую, потом убью! Да я…

Корни взяли и втянулись в камень. Потрясно! Вот просто потрясно!

— Слушайте, а можно я уже просто уйду? Пожалуйста, я вообще против замужества по личным и идейным причинам.

Старик, ранее меня полностью игнорирующий, заинтересовался последней фразой и переспросил:

— Это что за идея такая?

— Все мужики — козлы! — выпалила я.

Не знаю, что несу, козлов вообще никогда не видела и…

И тут по моей ноге заструилось что-то мокрое…

Первой мыслью было «Я опозорилась!», второй «Сами виноваты, я с утра в туалет не ходимши», и только после я посмотрела вниз…

Меня обвивала спиралью вода! Прозрачная, искрящаяся на солнце вода! Подмочившая и мою репутацию, и мое платье, и даже волосы. Атас! Да, кстати, вода вытекала из камня. Из белого, отшлифованного, без единой дырочки камня!

— Эрих, — простонала я, — просто прими как данность — я тебя ненавижу. И тебя дед. И вас, мужики. И вас камни. И тебя холоднющая вода… подогреть не могли, что ли? Значит как огонь и корни из этой штуковины, так, пожалуйста, а как вода, так обязательно студеная, да?

Но меня, местами обожженную, местами грязную после корней и лиан и повсеместно мокрую вообще никто не слушал. Вот вообще! Всем было на меня плевать, зато на фигурку пялились. Да еще как — у половины архонтов челюсть отвисла, а Эрих даже улыбаться перестал.

— Твою мааааать, — взвыла я.

Им плевать было. А старик, потрясенно опустив руки, произнес:

— Вода приняла твой выбор, седьмой архонт. Впервые за последние двести лет, вода приняла выбор… Невероятно.

Что, правда? Да, это сарказм. И меня трясет от холода… И страшно… И все, что меня волнует:

— Счас еще какая-то гадость из камня полезет, да? Эрих, а давай ты меня уже спасешь, а? Пожалуйста… Я тебе даже деньги за выкуп верну, только спаси… пожалуйста…

Как ни странно, меня услышали. Более того — архонт Дагрей подошел, к краю алтаря, снял с себя мундир и поманил меня. Я не пошла, я прыгнула прямо к нему в объятия, прижалась, дрожа и всхлипывая, и охрипшим после визга шепотом, взмолилась:

— Унеси меня отсюда… унеси меня отсюда… унеси меня отсюда…

— Все-все, шшш, — он погладил меня по спине, после накинул на меня свой мундир, — все хорошо, Мелани, ты у меня чудо.

— Ппппошел ты, — выдохнула я, вопреки собственному посылу, прижимаясь к нему крепче, и сильнее обнимая за шею.

Эрих ничего не сказал. Молча закутал меня в свой мундир, подхватил на руки, причем шею его я не отпускала и хрен теперь отпущу, поднес меня к старику, словно чего-то ожидая.

Не знаю чего он ожидал, я прижалась к архонту, спрятала лицо у него на плече, и вообще сжалась, предчувствуя еще какую-нибудь хрень!

Но хрени больше не было. Старик величественно произнес:

— Предки принимают твой выбор, седьмой архонт и даруют свое одобрение. Долгих лет вам, многих детей, уважения и почета! И с возвращением на Тайрем, Эрих Дагрей.

— Благодарю, всеотец, — произнес этот гад.

Но плевать, что гад, главное:

— Только не на каменюку больше, пожалуйста… — прошептала я.

— Все закончилось, милая, больше никаких камней, — едва слышно ответил он, и, повернувшись, произнес уже громко: Братья, моя жена, Мелани Дагрэй.

Не знаю, кого он назвал «братья», но гудежь земли и грохот камней прекратился в тот же миг. Ну п родственнички в общем! А потом Эрих меня куда-то понес…

— Только не на ка… — начала я.

— В постель, девочка моя, просто в постель, — ответил он, и в его голосе, почему-то послышалась улыбка.

То есть еще и лыбится, гад!

— У…у…у… — попыталась высказаться я.

— Удивительный обряд, да? — по-своему понял меня архонт.

— Убью уродов, — четко выразила я свою мысль.

— Вернуть на каменюку? — явно издеваясь, но остановившись, поинтересовался Дагрей.

— Живите, гады, — смилостивилась я.

— Какая ты добрая и великодушная, — сарказм в каждом слове, но возобновил уносительное меня шествие.

Ну и ладно, зато не на каменюку. И покрепче обняв его за шею, я вдруг поняла, что безумно хочу спать. Без секса. И не там, где есть каменюки, и…

— Эрих, — прошептала я, — а что это было?

— А эта такая архонтовская игра, «полежи на каменюке» называется, — съязвил архонт. — Точнее не так — полежи на каменюке, на древней свалке. Тебе понравилась?

— Нет!

— Я так и думал, — усмешка, — предпочитаешь мусорки?

— Пошел ты!

Он и так шел, шел, шел, шел, и когда я почти заснула у него на руках, тихо прошептал:

— Я люблю тебя, Мелани.

И он произнес это искренне. Впервые в моей жизни мне искренне признались в любви. А ведь меня никто никогда не любил…Даже родители отказались фактически, отдав в военную школу, где и каникул не было. А потом погибли, так ни разу и не позвонив… На глаза навернулись слезы.

Но я собралась и, шмыгнув носом, тихо сказала:

— Нет, ну я-то в любом случае свалю. Но вначале секс, понял?

Услышала смешок, и больше Эрих мне ничего не сказал. Разве что сжал крепче.