Глава 23

Кеннеди

Когда я открываю дверь в женский туалет, где мы впервые встретились, я вижу, что Исайя упирается руками в стойку раковины, галстук ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

Он смотрит на свое отражение, как будто не может узнать человека, который смотрит на него в ответ. Затем его внимание переключается на меня.

— Я сейчас в бешенстве, Кенни, и не хочу с тобой разговаривать.

Я стараюсь не обращать внимания на его слова. Он расстроен. У него плохой день, и он не верит, что ему позволено иметь такие дни.

— Хорошо.

Я закрываю за собой дверь.

— Злись на меня. Я никуда не уйду. То, что ты злишься, меня не пугает.

Его карие глаза вспыхивают от замешательства.

Я проскальзываю в пространство между ним и раковиной, тянусь вверх, чтобы стянуть его галстук через голову и отбросить его в сторону, прежде чем мои пальцы находят все еще застегнутые пуговицы на его рубашке.

— Это нормально, если ты не хочешь говорить, — продолжаю я, расстегивая его рубашку, пока она не распахивается. — Мне не нужны слова, чтобы показать тебе, что я хочу тебя.

Он замирает в замешательстве, как будто не верит моим словам. И это моя вина. Я запутала его. Я никогда не давала ему поверить, что у нас есть шанс.

Потому что я никогда не позволяла себе осознать, что он рядом.

И вот я делаю то, о чем не подозревала, что когда-нибудь сделаю это в его присутствии, — опускаюсь на колени.

Он шумно дышит, но я не свожу с него глаз, ожидая разрешения, и опускаю руки на колени.

Я жду, когда его нерешительность улетучится. Его гнев утихнет, но этого не происходит.

— Прекрати, — резко говорит он, делая шаг назад и заставляя меня подняться на ноги.

Мой желудок опускается от смущения, вызванного его приказом.

Как бы я ни старалась притвориться, мне совсем не комфортно это делать. Но я хотела, ради него. Это мой самый худший страх — позволить себе хотеть кого-то, а потом понять, что ему и без меня хорошо. Вот почему я никогда не любила.

— Извини, — прошу прощения я, скрестив руки на груди.

— Не извиняйся, мать твою.

Он с восхищением наблюдает за мной, снимая пиджак и бросая его на пол в уборной между нами.

— Теперь ты можешь встать передо мной на колени.

О.

В его тоне нет абсолютно никакой игривости. Он властный и жесткий, как я никогда не думала, что услышу от него. Но в то же время мне это нравится. Он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы быть тем, кем ему нужно быть, когда я рядом. Сейчас он не такой веселый и легкомысленный, как Исайя, и мне выпала честь увидеть его с другой стороны.

С притворной уверенностью я опускаюсь на пиджак от его костюма и встаю перед ним на колени, упираясь ладонями о его бедра. Мои руки выглядят комично маленькими по сравнению с его ногами, а кольцо на пальце сияет, как чертов маяк.

— Посмотри на себя, — говорит он, проводя большим пальцем по моему рту. — Пухлые губы приоткрыты и готовы к встрече со мной. Карие глаза большие и такие чертовски невинные.

— Ты можешь показать мне, что нужно делать?

Его эрекция отчетливо видна на фоне молнии, а челюсть заметно подрагивает.

— Ты раньше никогда не сосала член?

— Да.

Я говорю тихо, пока расстегиваю его ремень.

— Мне говорили, что я не очень хороша в этом, а я хочу попробовать. Поэтому мне нужно, чтобы ты научил меня, как это делать.

Он проводит ладонью по моим волосам, его губы напряжены, как будто он пытается держать себя в руках.

— Я научу тебя быть хорошей, детка, но я точно не собираюсь учить тебя для кого-то еще. Я научу тебя быть хорошей только для меня.

Черт.

Я медленно вращаю бедрами по кругу, ища трения, но с разведенными коленями его нет. Поэтому вместо этого я сосредоточиваюсь на том, чтобы расстегнуть его брюки и расстегнуть молнию.

Указательным пальцем он поднимает мой подбородок и привлекает мое внимание к себе.

Господи, он просто дикарь.

— Я не хочу сейчас быть с тобой милым, Кенни. Я в бешенстве, и мне не хочется притворяться.

Я провожу языком по нижней губе, а он следит за всем этим с выражением как у хищника.

— Я не хочу, чтобы ты притворялся со мной.

Слова повисают в воздухе, потому что я больше уже не имею в виду, что он притворяется.

Мы не отрываемся друг от друга, я стою на коленях, а он стоит надо мной.

Исайя сжимает зубы.

— Вытащи его.

Я делаю то, что он говорит, спускаю штаны до щиколоток и стягиваю с него трусы-боксеры. Его член вырывается на свободу прямо передо мной, из его горла вырывается отчаянный звук, пока Исайя наблюдает за мной. Он обводит взглядом каждый сантиметр моего лица, как будто собирается вскоре его расписать.

Его член всего в нескольких дюймах от моего лица, и я не могу отвести взгляд. Набухшие вены и гладкая головка. Черт, я хочу его член. Я хочу его.

Исайя снова проводит ладонью по моей голове, мои волосы скользят между его пальцами, обхватывая затылок, чтобы удержать меня в нужном положении.

— Смочи его.

Мой взгляд устремлен на него.

— Плюнь на него. Вылижи его. Мне все равно, но сделай его мокрым, Кенни.

Господи. Я корчусь, когда облизываю кончиком языка головку, собирая струйку спермы.

Его глаза мгновенно закатываются.

— М-м-м, — хмыкает он, все его тело вибрирует. — Вот так.

Его слова подстегивают меня, и я обхватываю его член одной рукой и прокладываю дорожку от основания до кончика.

— Да, — шипит он сквозь зубы. — Я так долго этого хотел.

Я пытаюсь сделать так, чтобы его ожидание оправдалось: поднимаю на него взгляд, хлопаю ресницами над напряженными глазами и обхватываю губами, чтобы всосать его. Покачивая головой, я провожу языком в такт губам, но он слишком быстро погружается в мое горло, ведь он гораздо больше, чем когда-либо был со мной. Я не выпускаю его, заглатывая кончик, пока мои глаза не закрываются от слез, собирающихся в уголках, а горло не сжимается от удушья.

— Господи, твою ж.

Он наваливается сверху, упираясь одной рукой в раковину, а другой дергает меня за волосы, заставляя отступить и перевести дыхание.

— Кто сказал тебе, что ты не умеешь это делать?

Я не отвечаю, потому что он и так все знает. Я просто вдыхаю с трудом заработанный кислород.

Исайя стискивает зуба, наклоняясь, отчего его лицо нависает в нескольких дюймах над моим, а член блестит от моей слюны.

— Он чертов лжец. Мне не нужно тебя учить.

Исайя проводит большим пальцем по уголку моего глаза, собирая собравшуюся там влагу.

— Я собираюсь испортить твой макияж.

В его тоне нет предупреждения. Это просто констатация.

— Тогда я испорчу тебя для всех остальных. Поняла?

Я с готовностью киваю в знак согласия.

— Пользуйся словами.

— Да, — выдыхаю я.

— А теперь продолжай делать то, что делаешь.

И я продолжаю. Кулаком глажу его, поворачивая руку, чтобы создать трение. Затем добавляю свой рот, глубоко всасывая его, прежде чем оторваться от него с развратным звуком.

— Так чертовски хорошо, Кенни. Не слушай никого другого. Слушай меня. Ты точно знаешь, что делаешь.

Я не знаю, что именно делаю, но я следую его указаниям. Его живот напрягается, когда я глажу его губами, и я продолжаю это делать. Его дыхание учащается, когда я провожу языком по нижней части его головки, а затем полностью замирает, когда я тянусь вверх и обхватываю его яички, снова проталкивая его в горло.

— Черт!

Он резко выругался, выходя из меня.

— Я сейчас кончу. Прошло слишком много времени, а я уже собираюсь кончить.

Я с готовностью киваю, в своем шикарном платье на полу в ванной, с тушью, стекающей по щекам, и слюной, собирающейся в уголках губ.

Как и подобает элегантной леди, которой меня воспитали.

Он наклоняется ко мне и берет за подбородок.

— Ты позволишь мне кончить тебе в рот?

— Да. — Мое дыхание короткое и прерывистое. — Пожалуйста.

— Ты будешь хорошей женушкой и проглотишь все это для меня?

Я киваю с излишним энтузиазмом.

— Хорошо. — Он облизывает мои губы и завершает поцелуем. — А теперь сделай глубокий вдох, потому что он будет последним на какое-то время.

Он нежно проводит большим пальцем по моей скуле, резко контрастируя с предупреждением о том, что он не хотел быть со мной милым, но это единственный нежный момент, который он дарит, прежде чем направить мою голову вперед.

Как только мои губы оказываются рядом с ним, он задает темп, трахая меня в ровном ритме. Ладони закрывают уши, и все остальное словно замирает вокруг меня. Есть только он и его тело, реагирующее на меня.

Боже, как он смотрит на меня, его гнев смешивается с такой потребностью. Это самое горячее, чему я когда-либо была свидетелем, и я никогда не чувствовала себя более властной, чем сейчас, зная, что способна расколоть его.

Я использую его ноги для опоры, впиваясь ногтями в его плоть, чтобы удержаться.

— Хм, — произносит он.

Исайя наблюдает за тем, как мои руки двигаются по нему, мягко исследуя его бедра, пока не обхватывают и не сжимают его задницу. Он держит мою голову и толкает свой член к задней стенке моего горла, когда мне это удается.

Он большой, возвышается надо мной вот так. Это уязвимое положение — быть на грани того, кто такого размера, но я никогда не доверяла кому-то так, как Исайе. Он толкается в меня, но не слишком сильно. Он не сбавляет темп, но всегда следит за тем, чтобы я могла дышать, постоянно проверяя, все ли со мной в порядке.

— Боже, ты так чертовски хороша, Кенни, и меня бесит, что ты можешь быть так хороша для кого-то другого.

Я качаю головой, глядя ему в глаза.

— Что это? — спрашивает он угрожающим тоном, зная, что я не в состоянии ответить словами. — Ты больше ни для кого не будешь хорошей?

Я качаю головой, пока он продолжает трахать мой рот.

— Ты будешь хорошей только для меня?

Его толчки такие же неистовые, как и его слова, и мне это нравится. Я киваю, мои глаза умоляют его поверить мне.

— Только для меня, Кенни?

Я стону вокруг его длины, мои бедра ритмично ищут трения.

— Черт возьми, детка. Ты возбудилась от того, что отсосала мне?

Он выходит из меня, давая мне возможность отдышаться. Давая мне возможность подумать как следует.

— Да.

— Засунь пальцы под платье и покажи мне.

Тепло колет мою кожу. Я чувствую себя немного скованно, немного откровенно. Немного противоречиво, ведь это он, почти полностью обнаженный, стоит с членом наперевес в ванной комнате на нашей работе.

Дрожащей рукой он проводит по своим идеальным волосам.

— Покажи мне.

Я неуверенно тянусь под платье и нащупываю свое возбуждение двумя пальцами, выставляя доказательство ему на обозрение.

— Черт, — рычит он, его глаза темнеют, когда он смотрит на мои пальцы. — Ты бы сделала все, что я скажу тебе прямо сейчас, не так ли?

— Все, что угодно.

Исайя наклоняется, берет меня за руку и погружает мои пальцы в свой теплый влажный рот, а затем проводит языком по кончикам так, как он мог бы сделать с совсем другой частью моего тела.

Он кивает в сторону своего члена, покрытого моей слюной, твердого и готового вот-вот кончить.

— Закончи работу, Кен.

Я не могу сдержать ухмылку, видя, что он слегка не в себе, слегка диковат со мной.

— Ты думаешь, это смешно? Я сейчас не в себе, черт возьми. Я больше никогда не хочу, чтобы к тебе прикасался другой мужчина.

В ответ я удерживаю зрительный контакт, обхватываю его ствол и снова накрываю его рот своим.

— Да, — стонет он, откидывая голову назад. — Больше никогда.

— Никогда.

Я работаю над его длиной одной рукой, обхватывая губами головку. Проходит совсем немного времени, и его бедра начинают подрагивать в коротких, небрежных движениях. Его дыхание затруднено, а его звуки завораживают.

— Кенни, — выкрикивает он, а затем сдавленно хнычет от отчаяния.

Вопреки его словам, Исайя нежно держит мою вторую руку — мою левую руку, потирая большим пальцем по моему кольцу, а затем кончает мне в рот.

Я наблюдаю за всем этим. Как он откидывается и опирается на одну руку, опираясь на раковину позади меня. Как он пытается удержать взгляд на моих глазах, пока ощущение не заставляет их закрыть. Как напрягаются все мышцы, когда горячие импульсы бьют по горлу. То, как он держит меня за руку все это время, как будто ему нужна какая-то часть его самого, чтобы быть со мной таким милым, каким он обычно бывает.

Когда он снова открывает глаза, вся унция гнева улетучивается.

Он нежно убирает мои волосы с лица.

— Такая красивая, — говорит он.

— Рот полный моей спермы.

Подушечкой большого пальца он проводит по линии моего горла.

— Теперь глотай.

Я даже не колеблюсь и делаю то, что мне говорят.

Одним быстрым движением он задирает штаны и опускается на корточки, чтобы оказаться на уровне моих глаз.

— Я сделал тебе больно?

Его вопрос звучит тревожно, а тон — обеспокоенный.

— Нет.

— Скажи мне правду, Кеннеди.

Он быстро пытается стереть с моих ресниц размазанные следы туши, его большие пальцы судорожно пытаются убрать все свидетельства того, что только что произошло.

— Мне не следовало так с тобой разговаривать.

— Я говорю тебе правду.

Он делает паузу, как будто не может мне поверить, и его обеспокоенные карие глаза встречаются с моими.

Мой заботливый муж вернулся.

— Мне понравилось, — заверяю его.

Он лениво ухмыляется, прежде чем притянуть меня к себе для обжигающего поцелуя. Он отчаянный и извиняющийся одновременно. Он встает и тянет меня за собой, прижимая к раковине, пока тянется за мной и вытирает полотенцем. Он не торопится, аккуратно вытирая мое лицо, под глазами, губы.

— Я в порядке, Исайя.

— С тобой не просто все в порядке, Кенни. Ты идеальна.

— Ты все еще злишься на меня?

Просунув руки под мои бедра, он поднимает меня, обвивая мои ноги вокруг своей талии, и несет меня к дивану в дальней части ванной. Не знаю, сидел ли на нем кто-нибудь, ведь я одна из двоих, кто сюда заходит, если только Исайя не проводит свободное время, отдыхая на диване в женском туалете.

Он садится и усаживает меня к себе на колени, а мое платье задирается на уровне бедер.

Его голос звучит тихо, в небольшом пространстве между нами.

— Ты пошла за мной, когда я просил тебя не делать этого.

— Иногда мне не нравится слушать тебя.

Его глаза искрятся озорством.

— А иногда ты слушаешь и подчиняешься просто чертовски хорошо.

Я смеюсь, когда он откидывает мои волосы назад, а его большие руки подпирают мою челюсть.

— Почему? — спрашивает он.

— Потому что я больше не боюсь, что ты человек. Если у тебя будет плохой день или плохой момент, я не стану меньше хотеть быть рядом с тобой. У меня много плохих моментов, и все равно ты возвращаешься за новыми.

— Я всегда буду возвращаться за добавкой, когда дело касается тебя.

— Тогда почему ты не можешь поверить, что я сделаю то же самое для тебя? — спрашиваю я.

Губы расходятся, глаза Исайи скачут между моими, но у него нет ответа. Вместо этого он притягивает меня к себе и целует.

Сначала мягко, но потом быстро становится жестким, грубым и отчаянным.

У меня вырывается стон, когда он обхватывает меня за талию, а другой рукой толкает мои бедра в свои. Он снова становится твердым.

— Уже? — спрашиваю я у его губ, продолжая раскачиваться на его коленях.

— Я хожу с постоянным стояком благодаря тебе, женушка.

Быстрым движением я оказываюсь на спине, а Исайя — сверху, его длинное тело между моих ног.

— Но сейчас меня больше волнует вот это.

Ладонью он накрывает мой живот, а большим пальцем проводит линию по моему клитору.

— Как сильно ты промокла после того, как отсосала мне в туалете на нашей работе?

— Я вся мокрая.

Он застонал.

— Капает, — продолжаю я. — Я чувствую, как она стекает по моим бедрам, когда ты держишь меня на месте и берешь в рот.

— Тебе понравилось?

На моих губах появляется ухмылка.

— Мне понравилось.

Его улыбка сходится с моей, когда он наклоняется и прижимается своим ртом к моему. Его язык проникает внутрь, и от его движений я представляю, как он скользит по другой части моего тела.

— Чего ты хочешь? — шепчет он.

— Мне нужно, чтобы ты меня трахнул.

Исайя замирает надо мной.

— Что?

— Мне. Нужно. Чтобы. Ты. Трахнул. Меня.

Это слова, которые я никогда не думала, что произнесу.

— Сегодня вечером?

— Прямо сейчас.

— Кен.

Его лоб припадает к моей груди.

— Я мечтал о том дне, когда ты скажешь мне это, но я не могу. Не сейчас. У меня дерьмовая ночь. Ты завтра уезжаешь. На меня нахлынуло много эмоций, и я не хочу, чтобы утром ты пожалела об этом.

— Не пожалею, — быстро возражаю я. — Я знаю, что не буду жалеть об этом.

Он мне не верит, и я его не виню. Я сопротивлялась этому годами. С его точки зрения, это выглядит так, будто я внезапно передумала. И черт, может, так и есть. Может быть, все, что я узнала о нем сегодня вечером, — это то, чего я хотела от него все это время. Может, теперь я знаю, что его чувства ко мне не вызваны желанием получить то, чего у него нет.

— Хорошо, — согласилась я. — Тогда я возьму тебя в рот.

Его губы изгибаются в дьявольской, знающей улыбке, которой он овладел за эти годы.

— Где?

По моим щекам пробегает жар, но он быстро остывает, когда я вспоминаю, с кем я.

— С моей киской.

— Черт, — рычит он. — Моя чопорная и правильная жена не просто так сказала «киска». Будешь продолжать в том же духе, и я снова кончу.

Я хихикаю под ним.

— Мне бы очень понравилось, если бы мы вообще перестали разговаривать и ты занялся делом. Покажи мне, на что ты способен, Родс.

Он смеется.

— Ты знаешь, мне нравится, когда ты слегка грубишь мне, Кенни. Это заставляет меня работать для тебя еще усерднее.

Обхватив рукой его затылок, я запускаю пальцы в его волосы, проводя ногтями по коже головы, пока не добираюсь до макушки, и надавливаю, ведя его вниз по своему телу.

Он усмехается в ответ, опускаясь на колени и устраиваясь между моих раздвинутых ног.

Он медленно поднимает мое платье, сдвигая его вверх по моим бедрам.

— Какого цвета трусики я найду под этим платьем?

Мое платье спускается ниже середины, спина все еще прижата к заднице, и я наблюдаю, как глаза Исайи мгновенно разгораются, а ноздри вспыхивают, когда его внимание фиксируется на вершине моих бедер.

— Ты вообще ничего не найдешь.

Откинувшись назад и упершись задницей об пятки, он не отрывает от меня взгляд. Он прикрывает рот ладонью, прослеживая глазами каждый сантиметр моего тела.

— На тебе не было трусиков все это время?

Я качаю головой:

— Нет. Из-за этого у меня на платье были бы линии.

— Я понятия не имею, что это значит, и мне все равно.

Он проводит подушечкой большого пальца по внутренней стороне моего бедра, вытирая мое возбуждение.

— Черт возьми. С тебя действительно капало, не так ли?

— Везде.

— Мы должны привести тебя в порядок, детка. Ты не можешь так ходить. Боже, как же все болит.

— Очень сильно. Мне нужно, чтобы ты помог мне.

— Помогу.

Исайя сползает с дивана, обхватывает мои ноги предплечьями и раздвигает их пальцами. Подушечки его больших пальцев проводят по моему центру, и наши одинаковые стоны отражаются от стен ванной.

Он вылизывает линию, проходящую по центру моей киски, и смотрит на меня, когда я откидываюсь на спинку дивана. Его гудение отдается в моем сердце, посылая по всему телу дикую вибрацию.

— Я хочу быть таким же хорошим для тебя.

Я быстро киваю.

— Ты всегда так делаешь.

— Кто-нибудь когда-нибудь делал это с тобой?

— Да. Несколько раз.

В его глазах вспыхивает раздражение.

— А ты кончала?

— Нет. Ты единственный человек, который заставлял меня кончать, кроме меня самой.

Он нежно целует мой клитор.

— Ты трогаешь себя, Кенни?

— Иногда.

— Хорошо.

Он облизывает меня одним длинным, томным движением.

— Покажи мне.

— Что?

— Ты хочешь учиться, но и я тоже. Научи меня, как ты любишь, чтобы к тебе прикасались.

Исайя нежно берет мою руку в свою, проводит ею по моему телу, по скомканному платью и между ног.

— Научи меня.

Он дышит с трудом, его обнаженная грудь то вздымается, то опускается все быстрее, но его дыхание полностью останавливается, когда я скольжу пальцами вниз, проводя подушечкой среднего пальца по своему клитору.

— Черт…

Он молчит, как будто забыл о своем голосе.

— Я начинаю вот так. — Мои бедра следуют за пальцами. — Потом я делаю маленькие круги.

— Вот так? — спрашивает он, когда убирает мои пальцы и наклоняется, его язык повторяет мои движения, ритмично кружась над моим клитором.

— О, — стону я. — Да, именно так.

— Что еще?

Он заменяет мои пальцы, отстраняясь, чтобы посмотреть, его губы блестят от моего возбуждения, и один этот образ почти отправляет меня за грань.

— Это.

Вверх и вниз, вверх и вниз короткими плавными движениями.

Он держит мою руку в стороне, используя свой язык, чтобы подстроиться под мои пальцы.

Но это гораздо приятнее. Он не торопится, облизывая меня с нажимом, и я не могу удержаться, чтобы не подтолкнуть его рот своими бедрами, когда они поднимаются с дивана в поисках большего.

— Я должен был догадаться, — говорит он, вылизывая дорожку по внутренней стороне моего бедра, убирая следы предыдущих ласк, — что твоя киска будет такой же идеальной, как и остальные части тебя.

— Ты когда-нибудь думала об этом до сегодняшнего вечера?

— Ты, черт возьми, издеваешься?

Его глаза из-под ресниц переходят к моим, пока он вылизывает другую дорожку на другой ноге.

— Бесчисленное количество раз, Кенни. Я думал о том, какой ты будешь на вкус.

Его язык выныривает, чтобы очистить нижнюю губу.

— Кстати, охренительно. Я думал о том, как ты будешь извиваться подо мной. Я думал о том, как ты будешь сжимать мои пальцы и однажды, возможно, мой член. Я думал обо всем этом. Но мои фантазии были не так хороши, как реальность.

Он стонет. Он, мать его, стонет от того, что пробует меня на вкус.

В этом нет ничего торопливого. Впервые в жизни я не чувствую, что это просто галочка на пути к сексу, сделанная быстро и невнимательно, готовая перейти к следующему.

Исайя пробует меня на вкус, как будто ему больше негде быть.

Он раскинулся на диване, согнув одну ногу, а другую вытянув, и лежит, как чертов снайпер, пока ест меня. Он никогда не был так красив, как сейчас, между моих ног, волосы взъерошены, губы блестят.

— А как насчет пальцев? Ты когда-нибудь трогала себя пальцами?

— Иногда.

— Покажи мне.

Нет ни секунды колебаний. Я чувствую себя пьяной от него, бездумной и свободной, когда просовываю пальцы между ног и ввожу средний внутрь.

— Черт возьми, — выдыхает Исайя. — Это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел.

Я вытаскиваю его и снова ввожу.

— Ты чертовски мокрая, Кен.

— Я действительно хочу кончить.

Мой голос — хныканье, палец бешено двигается, как будто я могу сделать это сам.

— Я знаю, детка. Ты уже близко, не так ли?

Я киваю, отчаянные, умоляющий взгляд встречается с его глазами.

— Могу я показать тебе кое-что, что, думаю, тебе понравится?

— Пожалуйста.

Он вытаскивает мой палец, засовывает его в рот, чтобы очистить, а затем снова обхватывает губами мой клитор. В тот же миг мой единственный палец сменяется двумя его. Они изгибаются вверх, поглаживая место, которого никогда раньше не касалась, и я кончаю. Я в полном беспорядке. Полностью отдаюсь на его милость.

Все мое тело почти отрывается от дивана, извиваясь от ощущений. Его рот не покидает меня, двигаясь в тандеме с пальцами, оба наших тела раскачиваются вместе, как будто он действительно трахает меня, а не только ртом и рукой.

— Черт возьми, Кен. Ты чертовски тугая. Я чувствую, как ты пульсируешь вокруг меня.

Когда его волосы падают на глаза, я провожу пальцами по ним, отодвигая их назад и прижимая к его голове, чтобы лучше видеть, что он делает.

Он лукаво улыбается мне, его язык двигается длинными, медленными движениями.

Исайя проводит большим пальцем по моему клитору, натирая бутон маленькими кружочками, а его язык щелкает в такт, и я схожу с ума.

Давление слишком сильное. Он балансирует на грани, пока не переливается через край, и я обрушиваюсь.

— Исайя, — это все, что я успеваю вымолвить, прежде чем кончаю.

Волна за волной прорываются сквозь меня. Я продолжаю удерживать внимание на нем, пока больше не могу, мои глаза закрываются от силы оргазма. Оргазм не прекращается. Кажется, что это длится несколько минут подряд, а Исайя все это время не отрывает от меня рта, слизывая остатки.

Я чувствую на себе его взгляд, прежде чем слышу, как он произносит мое имя, словно отчаянную, жалобную молитву, и это только продлевает мое освобождение.

Когда я окончательно расслабляюсь, мои мышцы восстанавливаются, и я падаю обратно на диван. Дыхание затрудненное и тяжелое, и я могу только представить, как я выгляжу без одежды.

Русые волосы разметались подо мной. Испорченный макияж и помятое платье.

Неухоженная и несовершенная.

Это самое расслабленное состояние, которое я когда-либо ощущала.

— Черт, — выдыхает Исайя, поднимаясь на колени, его глаза сосредоточены на брюках.

— Ты…

— Кончил? — заканчивает он предложение за меня. — Да.

— Из…

Этот уверенный в себе мужчина не скрывает извинений в своем взгляде, когда смотрит на меня, дьявольская ухмылка играет на его губах.

— От того, что я тебя съел. Смотреть, как ты кончаешь. Слышать мое имя, когда ты кончала. Я ничего не мог поделать. Ты меня возбуждаешь, Кенни. Не стоит удивляться, что такая неопытная дурочка, как ты, знает, насколько я одержим тобой.

Может, он и не краснеет, но я-то краснею.

Он перебирается по моему телу, укладывается на диван и с тяжелым, измученным вздохом прижимается к моему плечу.

— Нам нужно отвезти тебя домой и уложить в постель, — шепчу я.

— Я знаю. Мне нужно идти. Все равно я не смогу вернуться туда в таком состоянии.

Я прижимаюсь к нему, обхватывая его руками. На мгновение я задумываюсь, прежде чем спросить:

— Можно я останусь с тобой на ночь?

— Да. — Он поднимает голову и смотрит на меня, быстро соглашаясь, как будто я собираюсь передумать. — Конечно, можешь.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, а затем снова кладет голову мне на плечо, слишком уставший от всего, что произошло сегодня.

Мои пальцы перебирают кончики его волос.

— Не думаю, что когда-нибудь смогу чувствовать себя с кем-то так же комфортно, как с тобой.

Черт, это прозвучало неправильно.

Между нами повисает тяжелая пауза.

— Я уверен, что у тебя все получится, — в конце концов говорит он. — Я знаю, что ты этого хочешь.

Предполагается, что это сказано в ободряющей манере, но его голос полон отчаяния.

А что, если нет? Этот вопрос вертится у меня на языке, потому что именно это я и имела в виду.

Не думаю, что какая-то часть меня хочет чувствовать себя так комфортно с кем-то другим.