Глава 52 · Где лебедь встречается с волком в овечьей шкуре

— Зачем ты так долго выбираешь ткань? — принц нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Я могу купить тебе весь этот магазин.

Они стояли у прилавка уже битый час. Ли Сиань перебирала отрез за отрезом, подносила к свету, терла между пальцами, нюхала — словно не материю выбирала, а собиралась принять важнейшее в своей жизни решение.

— И что тогда в этом ценного? — отозвалась она, не оборачиваясь. — Вот если бы вы были нищий и на последние деньги купили мне леденец…

— А кто купил тебе леденец на последние деньги?

Она наконец повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность:

— Вы не о том думаете, господин Ди. Я имею в виду не это.

Очень даже о том я думаю, — фыркнул про себя принц. И глупая ревность к этому самому нищему неприятно его кольнула.

— А что ты имеешь в виду? — спросил он вслух.

— Я имею в виду, — Ли Сиань огляделась по сторонам, понизила голос, — что тратить деньги, когда они есть, налево и направо — это глупо и расточительно. И совсем не красит вас как мужчину. И уж тем более как принца — будущего главу государства.

Она говорила тихо, но твёрдо, и в её тоне не было и тени того смущения, с каким обычно женщины делают замечания мужчинам. Была только холодная правда воина, привыкшего считать каждую стрелу.

Принц уже открыл рот, чтобы возразить — или, может быть, согласиться, — когда взгляд Ли Сиань скользнул куда-то за его спину и застыл.

В толпе покупателей и торговцев, ловко огибая повозки и корзины, прямо на них двигался господин Ван. Он словно плыл над рыночной суетой — в светло-бежевом одеянии, с веером в руке, чистый и безмятежный, как лебедь, которому нипочём мутная вода.

Потрясающе, — подумал принц, всё ещё чувствуя на губах вкус невысказанного спора. — Другая бы радостно прыгала и хлопала в ладоши от такого щедрого обещания, а эта отчитала меня, как мальчишку…

В этот момент Ли Сиань осторожно коснулась его пальцев. Всего лишь кончиками своих, сухих и прохладных. Принц глянул на неё — она смотрела в упор, не отводя взгляд. В её глазах плескалось холодное зимнее море, но в этом холоде вдруг почудилось ему не отчуждение, а предостережение.

— Госпожа Ли… — раздалось у него за спиной. — Господин… Ли? Как я рад вас здесь встретить!

Принц мгновенно сжал руку девушки в своей, переплел пальцы, показывая — моя .

Они медленно развернулись, и так же медленно, с видимой неохотой, разъединили руки. Господин Ван стоял перед ними, и всё его существо лучилось чистым удивлением и откровенным любопытством.

— Прогуливаетесь? — спросил он, переводя взгляд с одного на другую. — Госпожа Ли, и как это вы вырвались из гарнизона? Вы же там заняты шесть дней в неделю?

— Господин Ди любезно согласился пойти со мной на рынок, — ответила Ли Сиань ровно. — Мне нужно кое-что купить.

— Господин Ди? — Ван приподнял бровь, и его веер замер в воздухе. — И что же вызвало у него это жгучее желание прогуляться по рынку и потратиться? — обратился он уже к другу с лёгкой усмешкой.

Ли Сиань и принц переглянулись. Принц молчал, и тогда девушка ответила с той прямотой, которая была ей свойственна:

— Насчёт потратиться понятия не имею. Но он не захотел, чтобы я шла на рынок с офицером Чжоу. Офицер Чжоу сейчас как раз проводит вместо меня тренировки в гарнизоне. А так бы их некому было проводить.

— Ааа, вот как, — протянул Ван, и веер его снова ожил, расписывая в воздухе замысловатые узоры. — Понятно. — Он вдруг повернулся к принцу и положил руку ему на плечо. — Я так сочувствую нам с тобой, друг мой. Кажется, случай очень тяжёлый…

— Да, не из лёгких, — согласился принц, краем глаза следя за девушкой. Но та уже увлеклась мальчишками, которые толпились у соседнего лотка с игрушками, и, казалось, совсем не слушала их разговор.

— Я бы даже сказал, из очень запущенных, — продолжал Ван, понизив голос до заговорщического шёпота. — Но как же всё это интересно…

Он вновь обратился к Ли Сиань, повысив тон:

— Госпожа Ли, а вы планируете зайти в книжный? Обязательно зайдите в мой магазин на улице Чжао Дэ. У меня самый большой книжный в столице, и в нём вы сможете найти или заказать любую книгу, какую пожелаете.

— Хорошо, зайдём, — пообещал принц, мягко, но настойчиво давая понять, что разговор окончен.

Лун ещё раз прищурился, взглянул на девушку, на их с принцем руки, которые снова оказались рядом, хотя и не соприкасались, — и, помахивая веером, двинулся дальше по своим делам, оставляя за собой шлейф дорогого сандалового дерева и недосказанности.

— А разве господин Ван не чиновник? — спросила Ли Сиань, когда его светлая фигура достаточно удалилась.

— Чиновник. Книги — его хобби. Он очень образован, я уже говорил тебе об этом.

— И когда он успевает заниматься хобби? — Она проводила Ван Луна взглядом, в котором читалась искренняя попытка понять. — Он хороший чиновник?

— Успевает как-то, — неохотно ответил принц. Ему не понравилось, что она начала расспрашивать о Луне. И еще больше не понравилось, что она так пристально смотрела ему вслед.

— А сколько ему лет?

— Он примерно на год младше меня, — уклончиво ответил принц, и чтобы отвести тему разговора от Луна спросил: — Кстати, а сколько тебе лет?

— А Вам зачем?

— Просто, — он пожал плечами.

— Не замечала за Вами простых вопросов.

— Так сколько?

Она помолчала, разглядывая прохожих, потом сказала:

— Мне почти двадцать. А Вам?

— А тебе зачем знать мой возраст? — спросил он, чувствуя, как внутри поднимается какое-то странное, давно забытое волнение.

— Ну, не знаю. Может, я начну относиться к вам… более уважительно.

— То есть ты признаёшь, что относишься ко мне недостаточно уважительно?

— Помилуйте, господин Ди, — она округлила глаза с такой наигранной невинностью, что принц едва не рассмеялся. — Я не могу вам сейчас в этом признаться. Я сейчас хожу по рынку и трачу ваши деньги!

— Да, действительно, чего это я, — рассмеялся он. — Мне скоро будет двадцать семь. В следующем году, весной.

— Ууу… — протянула она, и в этом звуке смешалось что угодно, только не почтение к старшим. — И сколько у вас сыновей, Ваше высочество?

— Один… сын, — ответил он, уже зная, что за этим последует.

— Один⁈ — Она остановилась как вкопанная, уставившись на него с искренним недоверием. — Серьёзно? Или вы шутите? Почему же только один? Вам двадцать семь!

— Пока ещё двадцать шесть, — поправил он, чувствуя, как забавная неловкость начинает щекотать нервы, — Это так… критично?

— Ну не знаю, — она покачала головой. — У нашего принца уже четыре сына, а ему только двадцать пять.

Она вдруг окинула его взглядом — медленным, изучающим, с головы до ног, — и в этом взгляде появилось что-то новое. Что-то, что заставило принца внутренне напрячься.

— Ну надо же, — сказала она с таким сочувствием, словно перед ней был не здоровый мужчина в расцвете сил, а увечный калека. — А с виду вы такой мужественный мужчина. Вот бы не подумала.

— О чём? — спросил он, хотя сердце уже подсказывало, что ответ ему не понравится.

— Я читала о таком, пока лежала в лечебнице, — доверительно сообщила Ли Сиань. — Называется слабая половая функция.

О боже, — подумал принц. — Только этого ещё не хватало.

Они шли молча. Рынок шумел, торговцы зазывали покупателей, где-то плакал ребёнок, но для принца всё это звучало так, будто он погрузился под воду. Он перебирал в голове всех своих детей, пытаясь решить, сколько из них можно назвать, чтобы не разрушить легенду, но и не выглядеть в её глазах окончательным импотентом.

— Так и что там про слабую половую функцию? — спросил он наконец, придав голосу оттенок праздного любопытства.

Ли Сиань тяжело вздохнула — вздохом строгой учительницы, которой попался безнадёжно тупой ученик.

— Это значит, что вас не тянет… ммм… на женщин. И поэтому у вас может быть мало детей. Возможно, ваш сын будет вашим единственным ребёнком. Это очень печально и опасно для трона.

— Да, действительно, — задумчиво проговорил принц, принимая решение пока не рассказывать ей о трёх дочерях, которые ждали его в столичной резиденции. И о том, насколько сильно его «тянет» на одну конкретную женщину, которая сейчас с таким участием ставит ему диагноз.

— Ну, в этом нет ничего удивительного, — продолжала она, и голос её смягчился, став почти тёплым. — Вы всё время среди мужчин. Некогда думать о женщинах.

Конечно, — подумал принц, глядя на её профиль — острый, решительный, неженский в своей собранности. — Ведь я уже несколько недель думаю только о тебе.

— Но вам обязательно надо заниматься этим вопросом, — наставительным тоном заключила Ли Сиань. — Запишите это себе в список дел и не отлынивайте.

— Обязательно, — мысленно пообещал принц. — Я обещаю тебе лично, что я никогда не буду отлынивать.

Он усмехнулся своим мыслям, и девушка тотчас уловила эту усмешку.

— Какой-то вы легкомысленный, господин Ди, — покачала она головой. — Надо быть серьёзнее. Все же это дело государственной важности.

— Я буду очень серьёзным, — заверил он её, чувствуя, как где-то в груди разливается тепло, не имеющее ничего общего с легкомыслием. — Обещаю… Спасибо огромное за вашу обо мне заботу, госпожа Ли.

— Не за что, — ответила она беззаботно, уже снова рассматривая витрины.

Да я волк в овечьей шкуре, — поразился он сам себе. — Просто волчище, огромный и голодный… Знала бы она…

— Мне надо было догадаться об этом раньше, — вдруг сказала Ли Сиань, и он вздрогнул, решив на мгновение, что она каким-то чудом прочитала его мысли.

— О чём? — осторожно спросил он.

— О вашей половой слабости. — Она говорила с видом человека, который наконец решил загадку, мучившую его долгое время. — Потому что… в вашем присутствии я чувствую себя в безопасности. Вы никогда не проявляли ко мне особого интереса. Даже тогда, когда застали в купальне. Вы ничего такого мне не сделали.

Он с трудом удержался, чтобы не схватиться за сердце. Если бы она знала, каких усилий ему стоило тогда, в купальне, не сделать «ничего такого». Если бы она знала, как он сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не протянуть руку и не коснуться мокрой пряди, прилипшей к её шее.

— Вы были слабой, больной и уставшей, — сказал он вслух, и голос его прозвучал хрипловато — пришлось прочистить горло. — Надо было быть последним мерзавцем, чтобы тронуть вас в этот момент.

— О, поверьте, — усмехнулась она, и в этой усмешке промелькнуло что-то такое, отчего у принца на секунду перехватило дыхание, — мне встречались мерзавцы и похуже.

Она сказала это просто, без надрыва, как констатируют факт: небо голубое, трава зелёная, мне встречались мерзавцы. И в этой простоте было больше боли, чем в любых горючих слезах.