Глава 56 · Любопытство, воскрешающее кошку

По дороге в книжный им попалась лавка. Над входом, занавешенным белой вуалью, висела вывеска:

«Женские штучки».

Ли Сиань сначала бодро прошла мимо, потом остановилась. В ней боролись противоречивые чувства — любопытство и врождённая осторожность, но первое, как всегда, победило. Она развернулась и направилась к лавке. Принц недолго думая последовал за ней, но девушка, дойдя до входа, замерла, разглядывая вуаль, и вдруг повернулась к нему.

— Простите, господин Ди, но вам туда нельзя.

— Почему?

— Понятия не имею. — Она указала взглядом на вывеску. — Но подобной вуали не было ни на одном входе в другие магазины. И вывеска довольно красноречивая. Поэтому вам лучше остаться снаружи.

— А вдруг с тобой там что-нибудь случится? — не унимался принц.

— Знаете пословицу: «Любопытство убило кошку, но, удовлетворив его, она воскресла»? — Она улыбнулась. — Со мной ничего не случится.

Она сделала шаг ко входу, но принц остановил её за руку. Хватка была мягкой, но настойчивой.

— Ли Сиань, я волнуюсь. — Голос его стал ниже. — Я тут с ума сойду, ожидая тебя.

Девушка решила, что его высочество изволит шутить. Она взяла его под локоть, отвела от входа, словно ребёнка, и сказала с той особенной уверенностью, которая у неё всегда появлялась, когда она начинала игру:

— Мой дорогой муженек, не волнуйся. Твоя женушка, если что случится, тебя обязательно позовёт.

И, бросив ошалевшего принца на улице, скрылась за вуалью.

Охранники, подошедшие к своему господину, застали его в странном состоянии — он смотрел на колышущуюся белую ткань, и выражение его лица не поддавалось описанию.

— Меня бросили, — пожаловался принц.

— Мы этого не видели и ничего не слышали, ваше высочество, — заверили его верные подданные, глядя строго перед собой.

Внутри лавки царил полумрак, напоённый тяжёлыми сладкими ароматами. К Ли Сиань тотчас подошла продавщица и принялась объяснять устройство здешних товаров. Здесь продавались пояса лунных дел — тонкие полосы ткани, расшитые особыми узорами, а также отдельные лоскутки разной длины и ширины для их изготовления. Было и нижнее бельё, и ароматы, и благовония для соблазнения мужчин, и прочие настоящие женские штучки.

Девушка выбрала себе пару поясов и целую стопку лоскутков. От ароматов и благовоний она отказалась — но в лавке для рекламы дымилось несколько палочек, и пока Ли Сиань перебирала ткани, её одежда и волосы впитали в себя этот специфический, приторный дух.

Когда она вышла на улицу и подошла к принцу, чтобы попросить денег расплатиться, он уловил знакомый запах и нахмурился.

— Чем это от тебя пахнет, Ли Сиань? — спросил он, отсчитывая монеты.

— В лавке дымятся благовония. Наверное, ими, — ответила она беззаботно.

— Ты не могла бы спросить у продавца точнее? — попросил принц, и в голосе его прозвучало что-то, чего она не смогла распознать.

— Хорошо, сейчас.

Она вернулась в лавку и вышла оттуда нахмуренная — то ли смущённая, то ли озадаченная.

— Ну? — поторопил он.

— Ммм… — Она отвела взгляд. — Мне сказали, что это благовония для… соблазнения мужчин. — И вдруг добавила с неожиданной прямотой: — Вам купить?

— Мне? — Принц опешил.

— Ну, я подумала: раз вы спросили, значит, вам понравился запах.

— Нет. — Он покачал головой, и слова вышли резче, чем он хотел. — Мне он не понравился. Просто показался знакомым.

— Как жаль, — сказала девушка, пряча покупки в рукав. — Значит, вам и благовония не смогут помочь.

Она уже отвернулась, рассматривая следующую лавку, когда смысл её фразы дошёл до принца. Он открыл рот, чтобы ответить, но было поздно. Да и что он мог сказать? Разуверять её было не в чем.

Он действительно знал этот запах. Он ощущал его каждый раз, когда навещал свою главную наложницу и первую жену, госпожу Ван Мэй — ту, что подарила ему единственного сына. Одну из двух сестёр Луна. Аромат этот был для него не мёдом, а скорее напоминанием о долге, который он исполнял без радости.

К этой женщине у него никогда не было особых чувств. Даже друзьями их нельзя было назвать, хотя они знали друг друга с детства. И, возможно, именно эта пустота не позволяла благовониям делать своё дело. Они дымились, обволакивали, создавали иллюзию близости, но сердце принца оставалось холодным, как нефритовая пластина в зимнем дворце. Он заставлял себя выполнять супружеский долг с госпожой Мэй и старался делать это как можно реже.

Сейчас, стоя посреди рынка, глядя, как Ли Сиань разглядывает лоток с заколками, он вдруг подумал: а понадобились бы ему благовония, если бы…

Он не дал себе закончить мысль.