Глава 60 · Честность с собой — начало мудрости

Утро пришло слишком быстро.

Солнце ещё только золотило верхушки деревьев, а Ли Сиань уже сидела в постели, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Вчерашний день навалился на неё всей тяжестью — книжная лавка, картинка, шлем в кабинете, железное перо на столе, его рука на её руке.

— Так почему же, — спросила она себя, и голос её прозвучал хрипло, — ради всего святого, почему я этого не сделала?

В ту же секунду дверь распахнулась, и в комнату влетели две молодые служанки в одинаковых голубых ханьфу. Они замерли на пороге, глядя на неё округлившимися глазами.

— Вы ещё кто? — Сиань натянула одеяло до подбородка.

— Ваши новые служанки, госпожа, — ответила та, что постарше, и поклонилась. — Нас прислал принц. Из императорского дворца.

— Откуда⁈ — Сиань даже привстала. — А где мои старые служанки?

Девушки переглянулись.

— Нам не ведомо, госпожа. Прикажете подавать завтрак?

— Позже. А пока оставьте меня.

Они выскользнули так же быстро, как появились. Сиань откинулась на подушки и закрыла лицо руками.

Почему она не убила его?

Она честно задала себе этот вопрос — и честно нашла ответ. Она знала его, даже не открывая глаз. Знала с той самой секунды, когда не смогла поднять руку.

Потому что он перестал быть для неё чужим.

Вот и всё. Просто и бесповоротно.

Она не хотела этого. Она сопротивлялась, как только могла. Напоминала себе о пропасти между ними — каждую минуту, каждый раз, когда он задавал свои неуместные вопросы или смотрел на неё своими невозможными глазами. Но её выработанная годами наблюдательность, её привычка запоминать всё до мельчайших деталей сыграла с ней злую шутку.

Она запоминала не только слова, но и то, как он их говорил. Запоминала его жесты, его молчание, его усмешку, когда она говорила очередную дерзость. Запоминала, как он поправлял плащ на ветру, как смотрел на карты, нахмурившись, как осторожно положил ладонь на её руку.

Шаг за шагом, слово за словом — и вот уже она не может представить, что его нет рядом.

«Он просто хотел самоутвердиться, — отчаянно сказала она себе. — Его мужское самолюбие было задето моим безразличием. Вот и всё. А я, дура, приняла всё близко к сердцу».

Она знала, что это неправда. Но готова была повторять это снова и снова, как заклинание, чтобы не дать трещине в ледяной корке вокруг сердца разойтись окончательно.

Она улыбалась ему на рынке. Поехала с ним пить чай в гарнизон. Весь гарнизон видел, как они возвращаются после целого дня отсутствия. Боже, да она вела себя как последняя дурочка!

А ведь у нее была цель. Одна-единственная цель, ради которой она согласилась жить здесь, тренировать воинов этого государства, терпеть всё. Найти убийцу своего отца, своей семьи, своих горожан — того демона в красно-чёрных доспехах — и убить его.

И она нашла. И не убила.

Потому что демон оказался человеком. Потому что этот человек смотрел на неё спокойно, положил перед ней перо и сказал: «Сделай это, освободи мою душу… и свою тоже».

Она вспомнила, как он накрыл её руку своей ладонью. Тёплой, большой рукой.

«Дурочка, — сказала она себе, и слёзы наконец потекли по щекам, потому что никто не видел. — Полная, круглая идиотка».

Она лежала так долго, пока слёзы не высохли сами. Потом умылась ледяной водой, приказала служанкам подать завтрак и съела его, не чувствуя вкуса.

Ей нужно было решить, как жить дальше.

«А чего ты хочешь, Ли Сиань? Как ты хочешь прожить свою жизнь?»

Его вопрос, заданный две недели назад, прозвучал в голове так отчётливо, словно он стоял рядом.

Тогда она знала ответ: отомстить и умереть. Или выжить и стать свободной — такой свободной, чтобы никто никогда не мог ей приказывать.

Теперь она не знала ничего. Кроме одного: ей нужно держаться от него как можно дальше.

Госпожа Дао, стоя за дверью, слышала её шаги, её молчание, её тяжёлые вздохи. Она ждала криков, истерики, битой посуды — как бывает у девушек, которые слишком много думают. Но вместо этого услышала тишину.

И подумала: «Правильно говорят, что самые опасные бури бывают не на море, а в груди человека».

Она тихонько отошла от двери и пошла докладывать принцу, что госпожа Ли проснулась, позавтракала и, кажется, приняла какое-то решение.