Глава 61 · Вопрос, на который нет ответа у мертвых

Решив держаться от Его высочества подальше, Ли Сиань провела весь день в мрачном расположении духа. Аппетит пропал, покупки, доставленные утром, остались нетронутыми — она даже не позволила служанкам их распаковать. Вместо этого даже села писать письмо принцу: всё это ей не нужно, пусть вернёт товары обратно на рынок.

К вечеру Его Высочество решил заглянуть в павильон Легких Весенних облаков. Он уже знал от госпожи Дао о настроении Ли Сиань, но понятия не имел, как с этим быть. Когда он вошёл во внутренний дворик её павильона, девушка стояла на горбатом мостике над прудом, заросшим кувшинками. Она смотрела в воду, но мысли её витали далеко.

Он шёл к ней своим обычным широким шагом — размашистым, уверенным, как у человека, привыкшего не обходить препятствия, а сметать их.

Она услышала шаги, подняла голову — и ужаснулась.

Как она могла не заметить раньше? Как не сопоставить? Эта походка, этот разворот плеч, эта сконцентрированная сила, исходящая от каждого движения — всё это было в том демоне, который шёл к ней сквозь дым и кровь.

Где были мои глаза? — пронеслось в голове. — Или я просто не хотела видеть?

— Ли Сиань? — он остановился в двух шагах, осторожно, как подходят к раненой птице. — Почему ты так на меня смотришь?

Она сглотнула.

— Я… Зачем вы пришли?

Принц опустил глаза. Как ей сказать, что он скучал по ней каждую минуту? Что мысли о ней не отпускали, а вместе с ними — сокрушение от того, что именно он оказался в эпицентре её горя?

— Вам лучше уйти, — её голос стал тише. — Уйти и никогда больше не приходить.

Она развернулась, чтобы уйти в дом, но он настиг её в полшага, мягко, но твёрдо повернул к себе и обнял.

Она рванулась, чтобы вырваться, но он только крепче прижал её к груди и прошептал на ухо:

— Моя ты девочка… Я всё понимаю. Правда понимаю.

Одна его рука лежала на её спине, другая гладила волосы, плечи — успокаивающе, без намёка на посягательство.

Она замерла, вся напрягшись. Не собираюсь я при нём плакать. Ни за что на свете.

— Мне так жаль, — сказал он, и в его голосе не было фальши. — Бесконечно жаль.

Она дышала глубоко и медленно, сдерживая предательский ком в горле. Он чуть отстранился, заглянул ей в лицо и поцеловал в лоб — легко, как целуют напуганного ребёнка.

— Поплачь, — сказал он просто. — Ты, наверное, никогда и не плакала толком. Можешь сейчас. А потом я, так уж и быть, разрешу тебя за это побить.

На последних словах её прорвало.

Она закрыла лицо руками и разрыдалась — судорожно, взахлёб, всем тем, что копилось месяцами. А он стоял, тесно обнимая, и терпеливо гладил её по спине, не говоря ни слова. Только иногда его ладонь замирала на мгновение, словно он давал ей перевести дух, и снова продолжала мерный, успокаивающий круг.

Издалека за ними наблюдала госпожа Дао. Она счастливо улыбнулась, приказала служанкам накрывать стол и велела нести побольше вина.

Наконец всхлипывания стихли, перешли в редкое, детское посапывание. Принц всё ещё обнимал её, не торопясь отпускать.

— Побьёшь меня сейчас, а потом поужинаем? — спросил он, чуть склонив голову. — Или поужинаем, а потом побьёшь?

Она шмыгнула носом.

— Второе.

— Тогда пойдём.

Он неохотно разжал руки, и они вошли в дом.

Стол ломился от яств. Принц усадил девушку на стул, сам сел напротив. Она взяла палочки, начала медленно есть, но он видел: мысли её не здесь, она перебирает в голове сотню вопросов, не зная, с какого начать.

— Спрашивай, — сказал он.

Она подняла глаза, расправила плечи.

— Получается, это вы решили не убивать меня и привезти сюда?

Он кивнул.

— Почему?

— Я подумал: если оставлю тебя там, лежащую без сознания, ты просто истечёшь кровью и умрёшь. А мне было жалко бросать умирать такого отчаянного мальчишку. — Он усмехнулся уголком губ. — Ты дралась так, как не дерутся мои лучшие генералы. Ты бы, наверное, и со мной в бой вступила, если бы не потеряла сознание. И ещё бы отсекла мне что-нибудь.

— Не знаю, — она опустила взгляд. — Я чувствовала, что мне остались считанные секунды, когда вас увидела. Я успела только подумать: сам дьявол лично пришёл за мной.

Некоторое время они сидели молча, каждый погружённый в свои мысли.

— А когда вы положили передо мной перо… — её голос дрогнул. — Вы действительно были готовы умереть?

— Воин всегда должен быть готов к смерти. Тем более у тебя были веские причины меня убить.

— Вы знали, что я не убью?

Он покачал головой:

— Нет. Я вполне допускал, что ты это сделаешь.

— И позволили бы?

— А ты была бы счастлива, убив меня? — он смотрел прямо, не отводя взгляда. — Это сделало бы тебя счастливой?

Вот он — самый правильный вопрос. Тот, на который ей придётся ответить хотя бы самой себе.

— Вряд ли… — она помедлила. — Надолго.

Это было похоже на правду.

Она опустила глаза, собралась с духом и сказала:

— Ваше Высочество, нам надо перестать так часто общаться. Перестать видеться. Вы не должны ко мне больше приходить.

— Почему?

— Потому что я поклялась найти вас и убить. Но узнала вас получше — и не смогла. Это неправильно.

— Согласен, — он откинулся на спинку стула. — Для твоих мёртвых это неправильно. А для живых? Для нас с тобой?

— Каких ещё «нас», Ваше Высочество! — она не дала ему ответить, торопливо продолжила: — Отпустите меня. Просто позвольте уйти. Я уйду и, если нигде не сгину по дороге, найду себе угол у какого-нибудь храма, подальше отсюда. И проведу остаток дней, молясь за своих близких. Раз я больше ничего для них не могу сделать.

— Ты этого действительно хочешь?

— Да, — сказала она тихо, но твёрдо.

Он долго молчал, глядя в окно, где уже зажглись первые звёзды.

— Хорошо. Мне нужно время, чтобы это обдумать.

— Хорошо. Спасибо, Ваше Высочество.

— Ну вот и отлично, — он вернулся взглядом к её лицу и снова взял палочки. — Тогда поешь ещё немного.

Ему удалось заставить её съесть ещё пару кусочков, но у него самого аппетит пропал окончательно.